Одна грешная ночь

– Я не могла поступить иначе.
– Тот, кто уверовал в свою ложь, хуже шарлатана и не заслуживает ничего кроме презрения.
Николас схватил свой плащ и направился к двери. Она была заперта. Бросив на пол одежду, Ник ухватился за дверную ручку и рванул. Дерево треснуло, и дверь распахнулась так стремительно, что ударила в стену. Раздался грохот, мебель задрожала.
Нагой, как греческий бог, Николас шагнул через порог, даже не обернувшись.
 
Глава 9
– Вот хам! – воскликнула Фанни, обняв подругу за плечи. Они сидели рядышком на месте преступления, окутанные шелковыми простынями и мраком. – Он гнусный пес, мерзкий мужлан, второго такого не сыскать!
– Если мы станем поносить его, это делу не поможет, – возразила Лилиан, сжимая в объятиях подушку, лежавшую у нее на коленях. – Особенно если учесть, что он прав. Мы обманули его, усыпили, связали и хитростью ввергли в соблазн.
– Но ведь не ты все это сотворила с ним, а я.
– Возможно, не я привязывала его руки к кровати, но я позволила тебе совершить все эти злодейства. Более того, я…
– Это никак нельзя назвать злодейством. Черт возьми, большинство мужчин дорого бы заплатили за такое развлечение, тем более с девственницей.
– Но Николас Редфорд не такой, как большинство мужчин.
– Теперь я в этом убедилась. – Фанни нахмурилась: – Ничего ужасного мы с ним не сделали.
– Мы лишили его возможности выбора – спать со мной или нет. Я играла на его чувстве чести, когда просила помочь Диллону. А это отвратительно.
– Не стоит так строго судить себя, Лилиан. Ты лишь пыталась сделать то, что считаешь справедливым.
Лилиан испытывала не только чувство вины, но и стыда.
– А разве я строго себя сужу? – спросила она.
Фанни скептически оглядела ее.
– Ты никогда меня не убедишь в том, что действовала со злым умыслом. Кто угодно, только не ты.
– Так получилось, что человек, в котором я нуждалась для того, чтобы спасти Диллона, оказался как раз тем мужчиной, о котором я мечтала почти год. – Она покачала головой, потрясенная собственным безумием. – Редфорд прав. Я пренебрегла нравственностью под тем предлогом, что совершаю доброе дело.
– Да о чем ты, черт возьми, толкуешь?
Лилиан попыталась облечь в слова терзавшее ее чувство вины:
– Моя невинность была чем-то вроде невидимого шита, ограждавшего меня от всего дурного, что я могла бы почерпнуть от таких, как леди Фергусон или миссис Бьют.
– Они просто наглые особы, у которых нет…
– Они столпы общества, Фанни, и, возможно, судят обо мне правильно. В их глазах я падкая до наслаждений женщина, отринувшая чувство собственного достоинства ради прихоти. Именно такой я теперь и стала.
– Чепуха! Ты не соблазнительница. Нет, черт возьми! Ты была напугана, как кролик, в которого прицелились из лука.
– Но не настолько, чтобы не довести дело до конца.
– Но ведь он тебя заставил. На самом деле все не так просто.
– Прекрати, Фанни. Я просила его о ласках.
Усмешка Фанни стала шире:
– Настолько хорошо было, да? Клянусь, что я бы охотно поменялась с тобой местами сегодня ночью. Я была внизу и играла в пикет с мистером Стенли и проиграла ему золотой.
– Во всяком случае, ты можешь отыграться, – пробормотала Лилиан, у которой немного отлегло от сердца. У Фанни был талант во всем находить светлую сторону.
Фанни похлопала Лилиан по руке:
– Не горюй, что потеряла невинность. Она тебе вовсе ни к чему. Ты ведь дала обет безбрачия.
Лилиан задумчиво пощипывала шелковую простыню.
– И все же…
– Уже изменила свое мнение?
– Разумеется, нет. Ценой неимоверных усилий я освободилась от власти Кейна и не собираюсь попадать в зависимость от другого мужчины.
– Не все мужчины похожи на Кейна.
– Мы ведь говорили об этом прежде, Фанни. Если бы я и вышла замуж, ну, скажем, за Диллона, все равно оказалась бы в клетке, а это не то, что мне нужно, пусть даже клетка золотая.
– В таком случае какая беда, что ты рассталась с невинностью? Теперь по крайней мере ты испытала нечто такое, чего никогда прежде не ожидала, – вкус страсти.
 
– Но какой ценой? Даже если какой-то этап соития и не был ужасным…
Фанни фыркнула.
– Ладно, мне это понравилось.
– Понравилось?
– Да, это было прекрасно.
– Земля ушла из-под ног?
– Это ты правильно сказала. Именно ушла из-под ног.
– Черт возьми! Если в ближайшее время мне не удастся залучить в свою постель мужчину, я закрываю лавочку и становлюсь монахиней.
Их взгляды встретились, и обе разразились смехом. Лилиан хохотала до слез, а потом вдруг из груди ее вырвалось рыдание.
– Тихо, тихо, дорогая, – шептала Фанни, обнимая ее. – Что сделано, то сделано.
– Почему мне так плохо? – спросила Лилиан сквозь слезы. – Ведь я никогда не рассчитывала на то, что он воспылает ко мне нежными чувствами.
– Думаешь, он просто воспользовался тобой?
– Да. Впрочем, не совсем так. Скорее я им воспользовалась. Однако я в смятении.
– Видишь ли, Лилиан, для женщин секс нечто сложное. Никогда не знаешь заранее, что почувствуешь, когда все будет кончено.
– В таком случае я ни за что больше не соглашусь повторить этот омерзительный опыт.
– Чушь! Секс – это чудесно. Но в первый раз не всегда.
– Правда? У тебя было так же?
– Ну… – Фанни передернула плечами. – У меня была совсем другая ситуация.
– Расскажи! – Лилиан вытерла глаза и уставилась на подругу.
– После моего первого опыта мне хотелось вопить от радости. Я думала, что это веха в моей жизни и что теперь я буду счастлива. Будто секс был широкой дорогой, которую следовало пересечь, чтобы добраться до счастья! Как бы не так! Я представляла свою будущую жизнь в хорошеньком домике с любимым и красивым мужем и кучей детей. – Фанни взмахнула рукой, и губы ее презрительно искривились. – Ну что за нелепые мечты! Дикки Этуотер не имел ни малейшего намерения жениться на мне или на какой-нибудь другой женщине, разве что его притащили бы к алтарю с петлей на шее.
– Ты любила его?
– В то время мне было пятнадцать лет, и я едва ли понимала, какой завтрак мне нравится.
– Какой ужас!
– Вовсе нет, – пожала плечами Фанни. – Отец выгнал меня из дома. Мать украдкой сунула мне в карман семь фартингов. Больше она дать не могла. И я отправилась в путь. Через день у меня осталось всего полтора фартинга. Я набрела на старый амбар и увидела, что туда входят и оттуда выходят люди. Было поздно, уже темнело, и я озябла. Я истратила последнюю монетку, чтобы попасть внутрь, да еще мне пришлось просить, чтобы меня пустили. Там шел спектакль «Тамерлан» по пьесе Кристофера Марло [3].
– Перст судьбы?
– Божественное провидение, – со вздохом согласилась Фанни. – Оглядываясь назад, могу с полным правом сказать, что представление было посредственным. Как и сама бродячая труппа актеров мистера Лоуэлла. Но тогда я решила, что это рай на земле. Я дождалась конца спектакля и представилась мистеру Лоуэллу. И к утру родилась Фанни Фигботтом.
– Все хорошо, что хорошо кончается.
– Было и хорошее, и плохое.
Лилиан кивнула, ощутив некоторое облегчение.
– Мое единственное утешение в том, что, раз мистер Редфорд отказывается помочь оправданию Диллона, мне незачем больше с ним видеться. Господи, молю тебя, спаси меня от этого гнусного человека.
– И как, по-твоему, это примет Диллон?
– После последнего судебного заседания суда только мысль о том, что нам удастся привлечь Редфорда на свою сторону, не дала ему пасть духом.
– Ты скажешь ему, что предприняла?
– Ни за что! Он бы пришел в ужас. Я объясню ему, что мне не удалось заручиться помощью Редфорда. – Лилиан вытерла слезы. – Он будет просто раздавлен.
– Ну, Лилиан, никто не скажет, что ты не сделала отчаянной попытки и не пожертвовала своим самым большим сокровищем.