Синайский мираж

Не успел оказать никакого сопротивления и Гюрза. Он был расслаблен и пьян – рядом с яствами на ковре стоял кувшин с вином. К тому же он, как и обе его прелестницы, был застигнут врасплох. Фарис метнулся к Гюрзе – и тот также лишился сознания.
– Развратницы и вино, – брезгливо произнес Максум. – Два смертных греха. И мы их лицезреем. Да простит нас Аллах за такое зрелище!
– Думаю, он нас простит, – сказал Фарис. – Выгляни наружу – как там?
Максум выглянул. Какое-то мгновение ему казалось, что снаружи по-прежнему никого нет, но тут из темноты возник Терко. Максум, при всем своем хладнокровии, от неожиданности вздрогнул.
– Откуда ты взялся? – спросил он.
– Это неважно, – сказал Терко. – Как у вас?
– В порядке, – ответил Максум.
– Тогда поторопимся, – сказал Терко. – А то, не ровен час, охранники появятся. Или еще кто-нибудь…
Максум скрылся в шатре. Через мгновение он опять вынырнул из прорехи, таща за собой укутанное в ковер тело Гюрзы. Фарис ему помогал.
– А теперь – ходу! – скомандовал Терко. – Наугад и внаглую!
Втроем поддерживая безжизненное тело Гюрзы, они бегом припустились к тому месту, где были привязаны лошади.
Они почти успели миновать открытое пространство площади, как вдалеке послышались голоса, а затем в полутьме возникли три человеческих контура. Это явно была охрана.
– Вас только и не хватало! – проворчал Терко. – Падаем, хлопцы, на песок, пока нас не заметили!
Но их заметили. И их самих, и завернутое в ковер тело, которое они волокли. Конечно же, было темно, но не настолько, чтобы тьма могла полностью укрыть Терко, Фариса, Максума и их ношу. Охранники что-то крикнули и, на ходу снимая с плеч винтовки, бегом припустились к Максуму, Фарису и Терко. Те же спокойно ждали. Охранники остановились в трех шагах, держа оружие наготове.
– Кто вы? – спросил один из охранников. – Куда идете? Что несете?
– Брат, посмотри сам, – спокойно ответил Фарис. – Мы ничего не скрываем…
И Фарис, а за ним Максум и Терко отступили в сторону. Именно это спокойствие и сыграло решающую роль. Все три охранника подошли к завернутому в ковер Гюрзе и склонились над ним. Хватило трех ударов – каждому охраннику по удару.
– Сколько они будут без памяти? – спросил Максум.
– К рассвету очнутся, – ответил Фарис. – Не раньше.
– К рассвету – это хорошо – сказал Терко. – А то иначе пришлось бы их убивать. А так пускай полежат. К рассвету мы будем уже далеко. Не догонят, даже если и захотят. Да и не захотят, потому что будут искать своего вожака – Гюрзу. Долго будут искать, пока не поймут… Теперь спрячем этих спящих богатырей в тень, чтобы их не нашли раньше времени, и ходу.
Они перетащили три неподвижных тела в тень, четвертое тело – Гюрзу – подхватили на руки и скоро уже скорой рысью – насколько позволяла ноша – удалялись в предрассветную пустыню.
* * *
Когда солнце уже поднялось над горизонтом, они были на месте.
– А вот и мы, – сказал Терко, устало слезая с коня. – Я так думаю, что вы даже не успели по нам соскучиться. Фу-х… Принимайте драгоценный дар.
Общими усилиями спецназовцы стащили с коня и уложили на песок завернутого в ковер Гюрзу. Он все еще был без сознания.
– Фарис, эк ты его приложил! – укоризненно произнес Терко. – Нельзя же так с человеком… А то ведь когда он очнется, то очень сильно удивится. Как бы не помер от удивления…
Рябов несколько раз брызнул в лицо Гюрзе водой. Главарь глубоко вздохнул и открыл глаза. Какое-то время он не понимал, где он и кто эти люди вокруг него – и потому озирался не столько испуганно, сколько удивленно.
– Фарис, растолкуй ему, что к чему, – сказал Богданов.
Фарис медленно подошел к Гюрзе. Бандит, завидев подошедшего Фариса, поднялся. Он смотрел на Фариса с вызовом и презрением. Он и здесь продолжал себя чувствовать Гюрзой – грозным и беспощадным повелителем людских судеб, властителем и судьей. Или только играл такового, так как не мог не понимать, что с ним случилось и в чьих руках он оказался. Разговор между Фарисом и Гюрзой велся по-арабски, однако все другие так или иначе суть разговора понимали.
 
– Ты понимаешь, где ты? – спросил Фарис Гюрзу.
– Я – дома, – с вызовом ответил главарь.
– Смерть – она настигает человека и дома, – сказал Фарис. – И даже чаще, чем еще где-то.
– Ты грозишь мне смертью? – надменно спросил Гюрза.
– Мне не нужно грозить тебе смертью, – ответил Фарис. – Потому что смерть сейчас витает над тобой. Вот ты недавно был дома, развлекался в богатом шатре, гневил Аллаха… А теперь ты здесь, и смерть дышит тебе в лицо. Разве ты этого не чувствуешь?
– Меня ищут, – презрительно скривился Гюрза. – И скоро найдут. И тогда умрете вы, а не я.
Фарис усмехнулся, глядя Гюрзе в лицо.
– Кто вы такие? – спросил бандит. – И что вы от меня хотите?
– Посмотри на этих людей, – сказал Фарис и отступил на шаг. – Ты их узнаешь? Это те самые люди, которых ты похитил и посадил в яму. Хотя никакой их вины перед тобой нет. Но ты их похитил, чтобы продать. И ты их продал вот этому человеку. – Фарис указал на неподвижно сидящего на песке Ника. – Нет преступления более подлого, чем продажа человека. Потому я и говорю, что над тобой витает смерть.
– Они чужеземцы! – дернулся Гюрза.
– Но они ничем перед тобой не провинились, – сказал Фарис.
– Кто вы такие, чтобы меня судить? – угрюмо спросил главарь.
– Это неважно, – ответил Фарис. – Важно другое – кто ты. И потому ты умрешь. Это будет справедливо. По законам наших отцов и по законам Аллаха.
Гюрза молчал. Кажется, он начинал понимать, что ему грозит на самом деле. Эти люди, кем бы они ни были, не шутят. Они его похитили, и они его убьют. С запоздалым сожалением Гюрза подумал, что надо было бы не удалять от себя охрану, надо было бы держать ее поблизости…
– Я могу вам заплатить, – сказал бандит. – Американскими деньгами и золотом. Золото – хорошая цена за жизнь.
– Ты можешь купить свою жизнь за другую цену, – ответил Фарис, и сколько же презрения было в его тоне!
– О чем ты говоришь? – поднял голову Гюрза.
– А вот о чем, – сказал Фарис. – Сейчас ты расскажешь нам обо всем: о том, как ты познакомился с этим человеком, – Фарис указал на Ника, – о том, как ты согласился на его просьбу похитить этих людей, – Фарис указал на журналистов. – Расскажешь, не утаив ничего. Не сказав ни единого лживого слова. А когда расскажешь, мы отдельно поговорим о твоей жизни.
Какое-то время Гюрза молчал: он обдумывал предложение Фариса. Он силился понять, для чего это Фарису нужно, правду он говорит или лжет.
– Зачем вам нужны мои слова? – спросил он, так ничего и не уразумев. – Какая цена у слов? Только золото имеет цену…
– Ты этого не поймешь, – сказал Фарис. – А потому решай. Твоя жизнь в твоих руках.
– Хорошо, – сказал Гюрза. – Я расскажу…
Эти слова слышал, конечно, и Ник, и они ему не понравились. Вне себя от гнева, он вскочил.
– А ты посиди, – успокоил его Терко. – Что это ты так разволновался? Твой номер – шестнадцатый, и он следом. А пока подыши носом.
– Он согласен. – Фарис взглянул на спецназовцев, а затем – на журналистов.
– Это мы поняли, – сказал Богданов. – Ну, ребята, а теперь – ваш черед. Приступайте. – Эти слова были обращены к журналистам.
– Приступать? К чему? – не понял Никита.
– Как это – к чему? – удивленно спросил Вячеслав. – К съемкам документального фильма, к чему же еще?
– Но…
– А вот я вам сейчас все разъясню, – улыбнулся Богданов.
И он разъяснил. Какое-то время журналисты лишь растерянно смотрели друг на друга, не зная, что им делать. Понятно, что ничего подобного они не ожидали. Уж такие виражи крутила с ними судьба, что было непонятно, чего им ожидать в следующую секунду! Поневоле растеряешься.
– Ну, что же вы! – сказал Богданов. – Вот ваша аппаратура, а вот – человек, который добровольно и во всех подробностях готов дать вам ценную информацию для вашего фильма. А вот – яркое солнышко. Картинка получится просто отменная! Начинайте!