Синайский мираж
– Три дня назад они были здесь, – подтвердил Максум. – Я их видел.
– Хорошо, если так, – с сомнением произнес Вячеслав. – А если – нет? Если их куда-нибудь перепрятали?
– Для чего им это делать? – не согласился Муромцев.
– Знать бы еще логику этого Гюрзы и его хозяев, совсем было бы хорошо, – сказал Богданов. – А вдруг они чего-то испугались? Что-то учуяли? Решили перестраховаться? Да мало ли… И коль оно так, то весь наш план ничего не стоит, и придется от него отказываться.
– Значит, что-нибудь сымпровизируем, – сказал Рябов. – Как обычно.
– Надо разведать, – сказал Максум. – Пока еще темно. Я знаю, где яма, в которой их держали три дня назад.
– И я так думаю, – согласился Богданов. – Надо разведать. Максум, Фарис…
Больше Богданову и говорить было ничего не нужно. Фарис и Максум тотчас же спешились, отдали поводья Терко и Рябову и беззвучно шагнули в светлеющую утреннюю темноту.
Примерно через полчаса, когда рассвет уже почти вступил в свои права, они вернулись.
– Там они, – доложил Максум. – Я яме.
– Вы их видели? – спросил Богданов.
– Нет, – сказал Максум. – Но яму охраняют люди с оружием. Много людей – десять человек. Зачем охранять пустую яму? Там они, в яме.
– Хорошо, если так, – с облегчением вымолвил Богданов. – Тогда действуем по плану. Никто не забыл свою роль?
Ему никто ничего не ответил, да Вячеслав, впрочем, и не ожидал никакого ответа. Один лишь Максум оскалился и взглянул на Салима. И это был очень красноречивый взгляд, а оскал – еще красноречивее. И взгляд, и оскал означали, что сейчас, в эти самые мгновения, жизнь Салима – в его собственных руках. Одно неверное движение, одно лишнее слово – и… Салим, конечно же, прекрасно понял то, что хотел ему сказать Максум. Но и он ничего не сказал в ответ. Это и был тот самый момент, когда каждому все было понятно без слов. Бывают такие моменты в жизни. Редко, но бывают.
Максум и Фарис вскочили в седла и тронулись. За ними выехали Муромцев и Салим. Замыкающими были Богданов, Терко и Рябов. Так было нужно по плану.
Въехали на окраину поселения и сразу же встретили людей – нескольких мужчин в арабских одеждах и с оружием. Возможно, это был патруль, а может, все мужчины здесь ходили с оружием – как знать. Мужчины с некоторым удивлением взглянули на кавалькаду – что это за незнакомцы? Почему у каждого из них – по две лошади? Кого они ищут? Очень редко в поселении бывали чужие люди, а тут целый отряд! Что им надо?
– Нам нужен Гюрза, – сказал Фарис мужчинам по-арабски. – Как нам проехать к нему?
Вопрос для мужчин был неожиданным, и он привел их в замешательство. Они с недоумением и опаской переглянулись между собой.
– Вы кто? – спросил один из мужчин. – Зачем вам Гюрза?
– Мы будем говорить с ним, а не с тобой, – ответил Фарис. – Или ты и есть Гюрза? Нет? Тогда зачем спрашиваешь? Проведи нас к Гюрзе.
И Фарис выразительно глянул на Муромцева. Такой взгляд также был частью задуманного плана. Василий откинул с головы гутру и надменно взглянул на мужчину. А затем сказал несколько коротких фраз по-английски. Он знал английский язык и прекрасно на нем изъяснялся. И это также было частью задуманного плана.
– Эти люди американцы, – указал Фарис на Муромцева, Богданова, Терко и Рябова. – Им нужен Гюрза. И тот, кто с ним рядом.
Произнося последнюю фразу, Фарис рисковал. Он, конечно, не знал, кто находится рядом с Гюрзой. Его подчиненные-арабы были не в счет. Оговаривая план, спецназовцы рассчитывали, что рядом с Гюрзой обязательно должен быть кто-то из американцев или израильтян. Скорее всего – из американцев, коль уж затеялась такая круговерть вокруг несчастных плененных журналистов. И этот американец или, может, несколько американцев должны наблюдать за действиями Гюрзы, подсказывать ему, контролировать и направлять. Так вот – очень важно было знать, есть ли действительно рядом с Гюрзой советники. Потому что одно дело действовать, если никаких советников и наставников не окажется, и совсем другое дело – если они при Гюрзе присутствуют. Хотя бы один.
Местные мужчины, увидев лицо Муромцева и услышав от него английскую речь, опять переглянулись между собой.
Богданов, Терко и Рябов подъехали к Муромцеву и тоже сняли головные уборы. Местные арабы должны были видеть их лица и сделать заключение, что в поселение прибыл не один американец, а сразу несколько. А коль так, то, значит, дело, по которому они прибыли, чрезвычайно важное.
– Ждите здесь, – сказал один из мужчин. – Я доложу.
И он скорым шагом пошел куда-то вглубь поселения. Остальные остались. Вскоре мужчина вернулся, но не один, с ним были еще несколько вооруженных людей.
– Кто вы и зачем вам нужен Гюрза? – спросил один из мужчин, судя по всему, главный.
Фарис перевел вопрос Муромцеву. Конечно, он говорил по-русски, потому что не знал английского языка, но говорил очень тихо, так что вооруженные мужчины слышать его не могли. В ответ Муромцев громко произнес несколько отрывистых английских фраз.
– Он говорит, – перевел Фарис, – что ему надоело общаться с каждым встречным. Он желает говорить с Гюрзой. У него к Гюрзе важное дело.
– Кто вы? – спросил главный по-арабски.
– Американцы, – ответил Фарис. – А мы, – он указал на себя и Максума, – проводники. А еще я переводчик.
– Как вы нашли наше поселение? – спросил главный. – Кто указал вам дорогу?
– Я указал, – ответил Салим. Его ответ также был частью плана.
– Кто ты такой? – спросил главный.
– Об этом я скажу не тебе, а Гюрзе, – ответил Салим.
Муромцев произнес несколько громких гневных фраз на английском языке.
– Мы приехали издалека, – перевел Фарис. – У нас – важное дело. Мы требуем проводить нас к Гюрзе. Или нам отправиться на поиски Гюрзы самим?
Местным арабам явно не понравились такие слова, и они потянулись к оружию. Но Максум, Богданов, Рябов, Терко, а также Фарис успели первыми. Четыре ствола автоматов темными зрачками уставились на местных арабов.
– Не надо трогать оружие, – холодно предупредил Фарис. – Все равно мы будем первыми… Ну, так вы проведете нас к Гюрзе?
– Поезжайте за мной, – помедлив, сказал главный.
– Скажи своим людям, чтобы они шли с тобой рядом, – сказал Фарис. – Мы не любим, когда у нас кто-то за спиной…
Главный что-то коротко сказал своим людям. Все мужчины-арабы тут же ушли вперед: никого не осталось ни сзади, ни по бокам от кавалькады. Муромцев что-то сказал по-английски и громко рассмеялся. Богданов, Терко и Рябов ответили ему дружным хохотом. Вести себя как можно независимее и нахальнее – это тоже был один из пунктов плана.
Вскоре подъехали к центру поселения. Мужчина-араб, который шел впереди, поднял руку. Это был знак всем остановиться. В ответ на это Муромцев разразился целым потоком сердитых фраз на английском. И без перевода было понятно, что Муромцев зол и требует устроить ему встречу с Гюрзой как можно скорее. Мужчина-араб вошел в какое-то строение, которое было чуть выше, чем все другие строения в поселении.
Вскоре из строения вышли несколько человек. Тот, который шел впереди, явно мог быть Гюрзой – уж слишком вызывающе он себя вел и слишком надменным было его лицо. Кроме того, его сопровождали несколько вооруженных мрачных громил в арабской одежде – явно личная охрана. Чуть сзади шел еще один человек, и он также был по-своему примечательной личностью. Он не был арабом, у него было типичное европейское лицо, он даже не был одет в арабскую одежду, на нем был военный костюм, какие обычно носят американские солдаты, но только без знаков различия. По мнению спецназовцев, скорее всего, это и был американец. Так это было и на самом деле – это был Ник.
– Кто вы такие и что вам нужно? – спросил надменный араб.
Муромцев ничего не сказал, лишь с недовольным видом глянул на Фариса – объясни, мол, им сам, а то я уже устал отвечать на один и тот же вопрос.
– Они – американцы, – сказал Фарис, указывая на Муромцева и трех спецназовцев. – Им нужен Гюрза. У них к нему важное дело. Если ты Гюрза, мы будем с тобой говорить. Если ты не Гюрза, мы сами возьмем все, что нам нужно. Американцам кажется, – Фарис презрительно усмехнулся, – что и ты – тоже не Гюрза. Гюрза прячется, он боится к нам выходить. Он слишком осторожен для воина…