Бесконечная дорога к солнцу (ЛП)

На долю секунды я мог видеть лишь эту улыбку. Как один человек может источать такое сияние и чистоту, и почему это выбивало все мои мысли из колеи? И какой же цвет лучшим образом описывал глаза, которые смотрели на меня?
Что более важно, почему мы до сих пор стояли так близко друг к другу?
У меня не было времени осмыслить всю абсурдность происходящего. Улыбка Скайлара исчезла, и возникло такое чувство, будто солнце спряталось за тучей.
— Эй, вы в порядке? Выглядите бледным.
— Голова болит. Вы слишком много болтаете, — но это ложь. Моя головная боль никак не связана со Скайларом.
Большинство людей обиделось бы на такой комментарий. Но не этот парень. Улыбка Скайлара сделалась еще шире.
— Ага, я уже говорил. Вы не первый, кто поднимает эту проблему. Мой младший брат ликовал в день, когда я съехал, — он глянул туда, где мои таблетки закатились под автомат. — Не знаю, как вы, а я не стал бы их доставать. Кто знает, как часто они моют полы.
— Все нормально. У меня в кабинете есть еще. Прошу меня извинить.
Я попытался высвободиться из его хватки, но он встал передо мной.
— Погодите. Секундочку.
Он бросил рюкзак на пол и нагнулся, принявшись копаться в нем.
Свободный от его хватки, я должен был уйти, но не сделал этого. По какой-то причине я просто стоял и смотрел на сбивающего с толку мужчину, который опустился на колени перед автоматом посреди коридора.
— Вот, — Скайлар встал и сунул мне бутылочку. — У моей мамы бывают мигрени. Она спасается этим лекарством и настаивает, чтобы я постоянно носил при себе упаковку, будто меня внезапно накроет мигренью, хотя такого никогда не случалось. У меня бывают головные боли, но я скорее вызываю их у других людей, — он усмехнулся, я — нет. — Это была шутка. Ну знаете, потому что я слишком много говорю. Забудьте. Выпейте парочку. Вдруг помогут.
Поколебавшись, я посмотрел на бутылочку в его протянутой руке. Когда он потряс ею, грохоча таблетками внутри, я уступил и взял пару таблеток, после чего вернул ему бутылочку.
— Спасибо.
Он показал на Маунти Дью, когда я сделал несколько глотков, запивая новые таблетки.
— Кофеин может не пойти на пользу. Это одна из тех вещей, с которыми маме приходится соблюдать осторожность. Он может ухудшить мигрень.
— Ага, газировка — наименьшая из моих проблем. Поверьте.
— Знаете, я как-то раз читал статью о постоянных мигренях, из-за моей мамы, и там говорилось...
Я поднял руку.
— Мистер Доусон...
— Скайлар. Пожалуйста, зовите меня Скайлар. Или Скай.
Нет уж, не бывать этому.
— Мистер Доусон, вам случайно не нужно на пару?
— Нет. Только через час. Я надеялся, что мы сможем поболтать. Ну, знаете, продолжить с того, на чем остановились, — он показал большим пальцем через плечо, в сторону лекционного зала.
— Сейчас неудачное время. Мне надо возвращаться в кабинет.
— О, точно. Само собой. У вас сейчас приемные часы?
— Да.
— Супер. Я пойду с вами.
Я не сдвинулся с места, смерив его взглядом и пытаясь определить, что он задумал.
— Мистер Доусон, мои приемные часы предназначены для студентов, которым нужна помощь или которые хотят задать вопросы касаемо моего курса. У вас есть какие-то вопросы, потому что в противном случае...?
— Уверен, я что-нибудь придумаю. Показывайте дорогу.
Все во мне требовало, чтобы я сказал ему отвалить. Я устал, моя голова болела, и что-то в присутствии Скайлара сбивало меня с толку в такой манере, которую я был не в состоянии осмыслить. Он был громким, оживленным и молодым. Полная моя противоположность. Он не имел представления о жизни, трудностях и стрессе. И о бывших мужьях-серийных-убийцах, которые приводили к бессонным ночам и кошмарам.
Мой осоловелый мозг не сумел достаточно быстро придумать отговорку. Скайлар посмотрел по сторонам, просунув большие пальцы под лямки рюкзака, и пружинил на носочках, улыбаясь. Его наушники болтались на проводе вокруг шеи.
— Так в какую сторону?
Смирившись, я направился к своему кабинету, и Скайлар не отставал, болтая.
— Так вот, криминальная психология. Круто, да? Этот большой проект внушает страх. Хотелось бы мне иметь возможность самостоятельно выбрать субъект изучения, а не получать случайное назначение. Зная мою удачу, я получу кого-нибудь скучного, о ком никто и не слышал. Доктор Вескови сказала, что можно работать в паре, — он слегка пихнул меня плечом. — Хотите быть моим напарником?
 
— Я не студент, мистер Доусон.
— Но вы же были там. Мы можем приготовить выдающуюся работу. Команда Крутышей. Вы и я. Думаю, мы хорошо поработаем вместе.
— Не бывать этому, мистер Доусон.
— А вы подумайте.
Когда я не стал спорить, он продолжил:
— Так зачем вы были там?
— Из любопытства.
— Это я понял. Я сам из-за этого и записался. В этом году я прохожу кучу интересующих курсов, решая, чем хочу заниматься. Я путешествовал по всему миру, работал волонтером, вычеркнул кучу пунктов из списка вещей, которые хочу сделать в жизни, но будущее все еще ускользает от меня. Глупо, да? Не могу же я вечно работать в баре. Это тесное маленькое тело в конце концов обратится против меня, и чаевые станут скудными. Это будет печальным днем. Вы вернетесь?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить его болтовню и понять, что он вернулся к обсуждению моего посещения лекции по криминальной психологии.
— Нет.
— Жалко, — затем он улыбнулся и снова пихнул меня плечом — то ли нарочно, то ли потому что у него не было никаких представлений о личном пространстве, я не знал. В любом случае, это привлекло мое внимание к его лицу.
Его улыбка просияла и светилась в его глазах, затмевая все вокруг. Небесно-голубой? Бирюзовый?
Я отвернулся, пытаясь сосредоточиться на коридоре перед нами.
— Вы много путешествовали? — спросил он, когда я промолчал слишком долго.
— Не особенно, — Морган не был фанатом путешествий по воздуху, несмотря на мои постоянные мечты об отпусках по всему миру и посещении тех мест, о которых я много лет читал лекции.
— Жалко. А как так получилось? Ну то есть, вы учитель истории. Я думал, что это само собой разумеющееся. Может, даже обязательное условие.
— Не сложилось, наверное.
— Вы так говорите, будто вы слишком старый. Это не так. Кстати, а сколько вам лет? Мне двадцать пять.
Я не ответил. Его это, похоже, не смутило.
Я направился к лестнице вместо лифта. Находиться в небольшом пространстве с этим мужчиной — наверняка плохая идея. Мы стали подниматься. Я шагал через одну ступеньку, но он без проблем поспевал. Наверху я свернул налево к кабинетам профессоров, и Скайлар последовал за мной.
— Вы выросли в Виндзоре?
Я стиснул зубы.
— Нет.
— Откуда вы?
— Из другого места.
— Это весьма неопределенно.
— Да.
— Где вы раньше преподавали?
— В другом месте.
Он усмехнулся.
— Как насчет семьи? У вас есть здесь семья? Вы женаты? Дети есть? — он кашлянул, и мне показалось, будто он едва слышно пробормотал «Вы гей?».
Я резко остановился и повернулся лицом к самодовольному студенту, который по какой-то причине решил прицепиться ко мне.
— Мистер Доусон, моя личная жизнь вас не касается. Возможно, вам лучше найти какое-то другое занятие для свободного времени. После одной лекции, судя по вашему уверенному пониманию предстоящего курса, я не сомневаюсь, что вы не нуждаетесь в моей помощи.
И снова он ни капельки не смутился. Вездесущая улыбка никуда не делась. Он пожал плечами.
— Ну, я пытался. То есть, это ваш кабинет, да? — он показал на закрытую дверь с табличкой, сообщавшей мое имя. Точнее, на табличке было написано Джексон Палмер.
— Да. Хорошего вам дня, — этого должно было оказаться достаточно, чтобы отправить его подальше.
Я повернулся, отпер дверь и зашел внутрь.
Скайлар последовал за мной по пятам.
— Вау, — он промаршировал в кабинет так, будто он принадлежал ему; покружился на месте и осмотрел тут все. — Это реально унылая скукота. Без обид. Тут так пусто. Вам нужно заполнить полки, добавить личных штрихов, вдохнуть жизнь в этом место. Тут воздух спертый. Откройте шторы и впустите солнце. Купите цветок в горшке. Неудивительно, что вы никогда не улыбаетесь.