Вороны вещают о смерти (СИ)

Я не стала улыбаться им. Мне было все равно. Сегодня невеста могла грустить хоть до самой ночи, и я не собиралась отказывать себе в этом праве.
Мы низко поклонились родителям, развязали ленту и только потянулись к караваю, как поднялся ветер, зашумел листьями. А в небе над селом показались черные птицы, посланницы Морены.
Позади зашептались.
– Дурной знак. Ох, чую, жди беды…
– Это она беду накликала, как пить дать.
Вороны как по чьей-то указке облетели двор с дикими криками и расселись, хлопая крыльями, на крышу, на обмотанные тканью жерди и столбы.
В тишине прозвучало зловещее:
– Скоро смерть в этот дом придет.
Яромир бросил злобный взгляд за спину, проревел:
– Дайте мне лук!
Кто-то из домашней челяди торопливо исполнил приказ. Яр под осуждающий ропот друзей вытянул стрелу из колчана, натянул тетиву.
– Поганые птицы! – выплюнул он и разжал пальцы.
Стрела рассекла воздух с тихим шелестом и вонзилась в грудь сидящей на коньке вороне. Та кубарем покатилась вниз по скату и шмякнулась о землю, а следом медленно опустились оброненные черные перья.
Птицы в испуге заметались над двором. Яромир зло ухмыльнулся и наложил новую стрелу. А я отступила на шаг.
Страшно. Страшно и холодно.
Слезы текли по щекам, пока он безжалостно убивал птиц. Запрятанный глубоко голос пробился сквозь слои обязательств и обещаний, долга и здравого смысла.
Нет. 
Не хочу всего этого. Не смогу стерпеть, как говорила матушка. Не смогу.
Здесь ждёт меня только пустое, безрадостное будущее с жестоким человеком. Насмешки и упрёки. Долгие осуждающие взгляды в спину. Каждый день слышать снова и снова, что должна быть благодарна за жизнь, которую не просила, за милость, в которой не нуждаюсь. Ради чего? Ради матушки, которая выторговала мной себе избу поудобнее? Ради предков, которые завещали продолжать род? Ради сыра и свежего хлеба на столе и дорогих украшений?
Ещё одна черная тушка рухнула вниз. А птицы почему-то не улетали, только били крыльями и пронзительно кричали. Уже весь двор был завален мертвыми птицами, но Яромир все продолжал стрелять по ним.
И тогда я зажмурилась. Решилась. И побежала.
Я протолкалась через толпу приглашенной родни и друзей, что с открытыми ртами и застывшим на лице изумлением глядели, как птицы падают одна за другой. Они не сразу сообразили, что происходит, а потом вслед полетели крики. Угрозы.
Я бежала по тропе мимо построек и людей и шептала:
– Навьи духи, если вы слышите меня, если понимаете, помогите! Задержите людей, не дайте им остановить меня!
Шептала почти не надеясь, что это сработает, однако повеяло привычным холодом, и он сгустился за спиной, как в тот раз при пожаре. Не было времени думать и удивляться, только бежать.
Ничего вокруг я не различала, видела только лес впереди, мрачный и темный. Он примет меня, и никто не посмеет последовать за мной. Нужно только добраться…
Сквозь оглушительный шум в ушах и дикий грохот сердца я вдруг поняла, что топот позади отдалился. Встречные люди разбегались в стороны, и никто не пытался мне помешать. Надежда поселилась внутри, надежда, что это безумие увенчается успехом.
Мне было все равно, что за жизнь ждёт впереди. Лишь бы не здесь, не с этими людьми. Скоро я стану свободной.
Последние избы уже остались позади. Я нырнула в заросли высокой крапивы. Она больно жалила кожу, подол постоянно цеплялся за что-то и на кружевную накидку налип репейник, но я не замечала ничего. Тело переполняла лёгкость, а сердце – восторг.
– Огниша! – яростно взревел за спиной Яромир. – А ну стой! Стой, и тебе ничего не будет!
Оборачиваться я не стала. Он был далеко, а Чернолес прямо передо мной. Вот наконец я укрылась за первыми деревьями.
– Огниша, прошу!
Полутьма и сырость окутали меня, приняли как родную. Можно было вздохнуть…
– Так, значит?!
Вдруг мимо просвистела стрела и вошла с треском в ствол дерева в каком-то шаге. Я сбилась, пошатнулась и едва не упала. Нырнула в сторону, но останавливаться не собиралась.
 
– Я не позволю нечисти забрать тебя! – выкрикнул Яр со злобой.
А в следующий миг дикая боль расползлась по телу. Я споткнулась и упала на колени. Стрела торчала из спины где-то между ребрами.
Страх и обида клокотали в душе, рвались наружу вместе с тяжёлыми хрипами.
Тело налилось тяжестью, но я все же смогла подняться, опершись о ствол ближайшего дерева. Кружилась голова. Ещё несколько нетвердых шагов, невероятно медленных. Ещё одна стрела. На этот раз устоять не получилось. Я свалилась на пружинистую лесную подстилку, холодную и сырую. Сгребла в кулаки прелые листья. Иголки впились в щеку и корни мешали устроиться удобно, но совсем скоро это перестало иметь значение.
Шум стоял в голове. Яр кричал что-то вдалеке, на краю леса, но я не слышала. Ни шелеста ветра, ни протяжных скрипов сосен. Только боль, раздирающая изнутри. Холод, который постепенно приходил на смену боли. Дышать удавалось с трудом и все реже.
Ужасно обидно заканчивать все так. Снова близко, но недостаточно.
Сквозь пелену, затягивающую глаза, я различила знакомый силуэт. Он склонился близко и тоже что-то говорил, и, кажется, держал меня за руку.
Я улыбнулась ему – мысленно, потому что не осталось сил. Но потом и он растаял во тьме.
А ведь матушка снова оказалась права.
Сегодня вороны пели. Пели для меня.
________________
1 - Накосник (косник) – плоское девичье украшение разнообразной формы, которое прикреплялось к кончику косы. 
2 - Понёва – поясная одежда замужних женщин, внешне похожая на юбку. 
  
Глава 23. Черная вода
 
Темно.
Темно – и больше ничего. Ни звуков, ни запахов. Ни ощущений.
Время тянулось бесконечно либо застыло совсем, и я не могла его понять. Не могла определить, сколько прошло: мгновения, дни, годы.
Но вот что-то изменилось. Сверху разлился одинаковый тусклый свет, похожий на туман. Вокруг сложились из тьмы, вытянулись гигантские одинаковые деревья, прямые и высокие. Их верхушки растворялись в тумане на неизвестной высоте. А может, они вообще не заканчивались.
Тишина стояла такая полная, оглушительная. Ни единого шороха. Сердце мое не стучало больше, грудная клетка не поднималась в ритме дыхания. На какой-то миг это вызвало замешательство, даже испуг, но потом в памяти медленно проступили последние мгновения жизни. Теперь всё стало понятно и правильно.
Значит, это и есть Навь?..
Я лежала и смотрела вверх, пока не почувствовала навязчивое желание подняться и идти. Нельзя слишком долго здесь оставаться, а иначе… Ответа не нашлось, была только уверенность.
Я встала и огляделась. Вокруг куда ни глянь простирался лес. Одинаковые гладкие деревья поднимались из темноты и терялись в сумраке. Под ногами пружинила голая черная земля.
Совсем рядом вдруг мрак сгустился, оформился в силуэт. Тени расползлись в стороны, спрятались за спину фигуре, открывая взору знакомые черты.
– Лихо, – прошептала я, и звуки тут же потонули, растаяли, словно сама Навь противилась их существованию. – Почему ты здесь?
– Ох, Огниша, – с сожалением произнес дух, – мне жаль. Мне так жаль. Сможешь ли ты простить меня?
– Все умирают рано или поздно, – безмятежно откликнулась я. – Конец одного – это всегда начало другого. Тебе не за что просить прощения. Мое время пришло, вот и все.
Лихо беззвучно шагнул ко мне. В жёлтом глазу отражалась печаль, но моего отражения в нем не было.
– Я умирать не привык, хоть и привык, что все вокруг умирают. Поэтому мне жаль, Огниша. Жаль, что у тебя было так мало времени.
– Да, мне тоже.
Я опустила голову. Взгляд скользнул по белой рубахе с кружевной накидкой, по расшитому цветами подолу. Вспомнилось, что души переходят в Навь в том, в чем их похоронили, но меня-то некому было хоронить. Из груди вырвался смешок.