Танго втроем (СИ)
Дадо в третий раз отметил про себя, что она явно переигрывает, и этот образ совершенно не привычен, вот только зачем она это делает, он так и не смог понять — не в чашке чая же дело.
Она явно приходила к нему с какой-то конкретной целью, но он пока не смог разгадать ее хитрый замысел, но подумать об этом он не успел — ожил мобильный, и он тут же нажал кнопку, чтобы ответить, даже не посмотрев на дисплей. Узнав голос, он изменился в лице: ну вот, наверное, как раз та соломинка, что сломает спину верблюда. Это и заставит Пилар раскрыться и выйти из себя.
Она всегда бурно реагировала на то, когда ему звонила начальница и тщательно вслушивалась в разговор, стараясь не пропустить ни одного слова. А то и влезала в разговор, обозначая своё присутствие, и давая понять, что очень недовольна.
Накрыв ладонью микрофон, Дадо шепнул одевающейся Пилар:
— Одну минуту, это по работе.
Пилар отреагировала вполне адекватно и совершенно в несвойственной ей манере, впрочем, как и ожидал Дадо; она реагировала сегодня так буквально на все, чем сильно озадачивала и удивляла. Пилар застегнула плащ на все пуговицы и показала, что закрывает рот на замок.
Махнула рукой в жесте «ничего страшного, разговаривай, я подожду». Сложив руки, она стала терпеливо и молча ждать окончания разговора, никак не выказывая интереса и желания услышать то, о чем говорит ему женщина на другом конце провода. После того как Дадо нажал кнопку отбоя, Пилар приветливо улыбнулась и протянула руку, чтобы пожать на прощание ладонь Дадо.
— Я рада, что ты меня простил,- она сжала его руку.— Пойду, и если вдруг понадоблюсь, ты звони не стесняйся. Сказала она и вышла из квартиры.
Дадо замер на пороге, наблюдая за тем, как она подходит к лифту и нажимает кнопку вызова.
Когда створки раскрылись, Пилар вошла внутрь и, повернувшись к Дадо лицом, произнесла то, что буквально заставило мужчину онеметь:
— Люблю тебя.
— Что? — Дадо не поверил своим ушам.
— Люблю тебя, — мягко напомнила она, а затем добавила:— Но не хочу на тебя давить, и если вдруг случиться так, что ты захочешь снова меня видеть, то позвони, я приеду в любое время дня и ночи.
Створки лифта сомкнулись, увозя Пилар вниз, а Дадо так и остался стоять на пороге своей квартиры, будто оглушённый пыльным мешком.
* * *
День выдался жуткий, я была вымотана настолько, что единственным моим желанием было приехать домой, сунуть голову под подушку и исчезуть для всего мира на века.
Но когда я стояла в пробке на мосту и занималась тем, что тыкала на кнопки магнитолы, ища подходящую радиоволну, в голову мне пришла совсем другая мысль. А почему бы мне не снять стресс и напряжение дня при помощи хорошего расслабляющего массажа, плавно переходящего в секс? Подозреваю, что подобная мысль мне пришла из-за всплеска гормонов. Думаю, что я теперь часто буду подвержена спонтанным эмоциям и необдуманным решениям. Говорят же, что все беременные немного того…
То апельсинчиков хочется, то селёдки в шоколаде, то секса.
Выехав с моста, я круто изменила направление и вместо того, чтобы ехать домой, направилась на квартиру к Дадо. Зря я это сделала, так как, видимо, он не забыл нашего последнего разговора и того, как он нечаянно обмолвился, что хочет быть со мной рядом и того, что я ему сказала в ответ. Видимо, он тогда сильно обиделся на то, что я его только использую. И может это так же послужило толчком для их примирения с Пилар.
В общем, как бы там ни было, но Дадо нашёл способ мне отомстить и сделал это он очень виртуозно.
Я постучала в дверь, Дадо открыл ее и ничуть не удивился, впуская меня.
— Привет,— сухо сказала я, входя и снимая на ходу пиджак, который бросила на кресло в комнате.
Дадо продолжал стоять в коридоре у закрытой входной двери. Я не торопилась оборачиваться, хотя кожей чувствовала, что его взгляд устремлён где-то между моих лопаток.
Не знаю, почему я стояла к нему спиной, наверное, мне было проще сейчас не видеть его лица. Обведя глазами комнату, я, наконец, зацепилась за маленький столик, на котором стоял поднос с графином и стаканами, подошла, привычным жестом высунула стеклянную пробку и налила немного вина в бокал. Отпила, по-прежнему стоя к нему спиной, и сказала:
— Завтра я улетаю в Рим. Я выдержала паузу, а затем жёстко добавила:— Без тебя.
— Хм, да? — Дадо пожал плечами, будто его это нисколько не волновало.— Не стоило сообщать мне об этом лично, могла бы просто прислать смс,- спокойным и ровным голосом добавил он.
Я резко обернулась, не понимая шутит он, или говорит серьёзно, чтобы мне это понять, нужно было увидеть его глаза. Дадо, наконец-то, отошёл от входной двери. Вошёл в комнату, тихо обошёл столик и теперь стоял перед креслом, от которого я отошла, когда налила себе выпить.
Он стоял, положив на спинку кресла ладони, и смотрел на меня с совершенно непроницаемым лицом. Я не могла понять или прочитать то, что он сейчас испытывает, и это жутко раздражало, а я и так была слишком взвинчена ещё задолго до того как переступила порог его квартиры. Поэтому взрыв эмоций мог произойти от любого его даже невинного слова. Подумав о том, что я, все же, зря сюда приехала, и мне тут не рады, я приняла решение уйти.
— Ладно, — фыркнула я, поставила недопитый стакан, сделала два шага по направлению к креслу, вытянула руку; движения были ломанными и резкими, схватив пиджак, направилась к двери, думая о том, что мысль приехать сюда была бредовой.
— Зачем пришла? — спросил Дадо, будто не видел, что я собираюсь уходить.
— Могу уйти,— бросила я, выходя в коридор и берясь за ручку двери.
Дадо каким-то совершенно непонятным образом (я даже не успела сообразить и понять, как он это сделал, настолько быстро все произошло) оказался возле меня и, положив ладонь на закрытую дверь, с усмешкой в голосе прошептал мне в затылок:
— Да? Уйдёшь? И даже не получишь то, зачем пришла?
Он развернул меня так, что теперь я оказалась прижатой вплотную к двери, а он стоял передо мной, разведя руки и упираясь ладонями в косяки. Стоял и смотрел в упор, а расстояние между нами сократилось вдвое, благодаря тому, что он согнул руки в локтях. Я чувствовала его дыхание, аромат кожи, присущий только ему. Видела лицо в паре сантиметров от моего, так что черты начали расплываться, а я тупеть от этой манящей близости. Дадо наклонился к моему уху, по моему телу пробежала дрожь, и он не мог этого не заметить, так как прекрасно знал, что я чувствую, и поэтому продолжил свою игру.
Дадо заговорил тихо, медленно, будто мурлыча:
— Ты пришла именно за этим, и поездка тут не при чем. Это всего лишь дурацкий предлог, чтобы получить меня. Ты настолько хотела меня, что даже наплевала на приличия и не испугалась того, что я могу быть не один. Что бы ты сказала, если бы столкнулась тут нос к носу с Пилар?
Я дёрнулась от его слов как ужаленная, потому что его слова попали в цель, он тонко все просчитал и сумел разгадать мои мысли. И то, что он говорил правду, и так легко просчитал меня, да ещё и дразнил при этом, выставляя меня похотливой дрянью, ещё больше злило.
Захотелось оттолкнуть его, обозвать, наорать, сказать, что он не прав, бросить в лицо что-то гадкое и обидное и, наконец, уйти, хлопнув дверью, но я не могла, просто не могла.
Сейчас я была похожа на кролика, загипнотизированного удавом, и Дадо это понимал, поэтому продолжил издеваться:
— Ты бессовестна настолько, что переступила через свою гордость и приехала, хотя знала, что может быть по-другому, и ты ничего не получишь. Но все равно приехала. Не придумала ничего лучше, как выдумать эту глупую историю про поездку, и все ради того, чтобы проникнуть в мой дом.
— Это не так!
Я разозлилась настолько, что готова была залепить ему пощёчину, разбить в кровь это наглое и самоуверенное лицо.
Толкнув его в грудь, я попыталась освободиться. Но не зря же говорят, что ярость лишает человека сил, я сейчас была слаба настолько, что не смогла бы сдвинуть и пушинку, не говоря уже об этом хорошо сложенном парне.