Надежда умирает последней! (СИ)

А Сигизмундовне досталась серьга-клипса, дающая +6 ловкости и +3 к шарму. СтараяКошелка, поправив свою смешную шапочку, одела клипсу и поиграла бровями.
— Хороша! — резюмировала она сама себе.
Еще в куче было две бутылки воды, бутыль компота и пирожки, завернутые в бумагу.
— Думаю, что все это явно стоило потраченных денег, — сказал я.
Но все на это промолчали. Потому что ждали, что же там, в шкатулочке, под названием «Схрон». Даже Холодечик пытался, подпрыгнув, посмотреть на нее. Птицына уже вытянула коробочку вперед.
— Открывай! — сказала она Светке.
Сеструха, прикусив от напряжения губу, приоткрыла крышечку.
— Тут только деньги, — разочарованно протянула она.
Я заглянул в коробочку. Действительно, просто монеты. Но!
— Ты даже не посмотрела сколько их, — усмехнулся я, вытаскивая кругляшки и пересчитывая. — Сорок семь! Средних!
— По десять и… — нахмурилась, высчитывая Птицына.
— По одиннадцать средних и семьдесят пять малых на нос, — сжалился я над ней.
— Эх! Хорошо! — протянула Светка.
Все уже и забыли, что несет от нас, словно от помойной ямы.
До болота мы шли, обсуждая, стоит ли обшаривать все встречающиеся кусты. Ведь и Лили говорила, что находила «Схрон», когда по нужде отходила.
— Это же самая легкая добыча! — с жаром доказывала Птицына.
— Ага! А вылезет на тебя еще один такой клоп? На него сколько? Три целых пробирки зелья жизни ушло! — с жаром отвечал я.
— За клопа сундук дали! И дроп с него! — парировала белобрысая. — Крылья, усики, лапки и монеты!
Тут я и не знал что возразить. Но мне пришла на помощь Сигизмундовна.
— Если мы будем все кусты обшаривать, то к нужному месту как раз, через недельку доберемся!
Пожалуй, это был самый весомый аргумент, потому что все споры тут же прекратились. Да и болото уже показалось.
Раньше тут был пруд, на который летом ходили купаться жители всех близлежащих районов. За эти несколько дней он сильно видоизменился, покрывшись тиной и гигантскими листьями кувшинок. Вокруг него возвышались рогоз и камыш в огромных количествах.
— Квакают, — даже не прислушиваясь, сообщила Светка.
— Да вон они, не прячутся совсем, — кивнул я в направлении болота.
Лягушки были разнообразные. От пятого до десятого уровня. Размеры от среднего, мне по пояс, до здоровых, чуть ли не выше меня.
— Тут, так понимаю, нам годятся все, — Сигизмундовна потерла подбородок. — И конкретного количества нет.
— Да, просто бьем, пока не надоест, — подтвердил я.
— Что ж, думаю часик-два, да и пойдем отсюда.
СтараяКошелка немного переоценила нас. Потому что через полчаса лягушки нам опостылели. Кроме лап, кусочков кожи, да мелких монет с них не падало ничего интересного. К боссам, которых мы заметили в количестве трех штук, в разных сторонах по берегу болота, лезть не хотелось. Биться с ними — дело муторное и долгое.
Поэтому, набив почти пятьдесят лапок и получив по девятому уровню (сначала я, Птицына и Светка, а чуть позже и Сигизмундовна), мы пошли по берегу, немного в отдалении от лягушек, направляясь за душицей, что, согласно карте, росла с другой стороны, чуть дальше болота. Иногда мы натыкались на квакающих мобов, с которыми тоже, без зазрения совести, расправлялись. Набрали еще шестнадцать лап.
Периодически сверяясь с картой, пройдя через редкий лесок, вышли на край поляны.
— Я туда не пойду! — категорически заявила Светка. И Птицына активно закивала головой в подтверждение этих слов.
Мне тоже полянка не понравилась. Трава, цветочки разные. А над ними летают огромедные бабочки-переростки пятнадцатого уровня, пчелищи тринадцатого, жуки какие-то непонятные, гудящие как паровоз, семнадцатого. Стрекочут кузнечища размером с мою ногу, шестнадцатого уровня. Проползла божья корова, больше похожая на реальную корову. И эта гадина — вообще девятнадцатого.
— Кто-нибудь в курсе, как выглядит душица? — спросил я.
— Вроде, вот та, с розовенькими цветочками, — показала Сигизмундовна.
 
Я постоял, подумал. Почему сама трава десятого уровня, а мобы вокруг нее такие здоровые? Неправильно это! Но совсем оствить маман без нужной травки я не мог.
— Стойте тут, — сказал дамам.
И аккуратно, маленькими шажочками, постоянно озираясь, чтобы никакая милая фауна с луга на меня не набросилась, я подошел к самому краю, где только начинался рост всякой зелени. Быстро сорвал несколько пучков разнообразных трав, стараясь, чтобы в них попали и те, что обладали розовыми цветами. После чего быстро отскочил обратно.
Мне просто очень повезло, что на меня никто не сагрился.
— Семь штук душицы только, — осмотрела Сигизмундовна мою добычу.
— Хотите, идите сами нарвите! — заявил я, потому что соваться на полянку больше не хотел. Даже приближаться к ней.
— Спасибочки! Откажусь! Пусть Дина закупает эту приправу. Или ждет, когда мы подрастем! — помотала головой СтараяКошелка. — Пойдемте, лучше, направо. Очень уж интересно глянуть, что за перламутровая вода такая!
Я помассировал шею, которая начала ныть в предвкушении новых неприятностей. Эх… А как все просто начиналось, когда сидели себе мобики по квартиркам….
  
Что за…?
 
— Нам что ли, просто обычный колодец нужен был? — спросила Светка, когда мы добрались до места.
— Может, это необычный колодец? — пожал я плечами, раздумывая, надо ли вызвать Холодца, который исчез минут десять назад. Решил, что пока не стоит. Опасности рядом не видно.
— Осторожнее надо быть, а то еще выскочит страсть какая оттуда! — предупредила Сигизмундовна.
Только Птицына скептически сморщилась и, подойдя к каменному краю оголовка колодца, спрятанного от осадков под деревянной треугольной крышей, поставила на него руки, слегка нагнулась и заорала вниз:
— Есть кто?!!
Звук отразился от стенок, метнулся к воде и вернулся:
— Нет никого… нет никого… никого… кого… кого…
— Странное эхо какое-то! — отпрянула белобрысая, наткнувшись спиной на меня и отдавив мне ногу.
— Теперь в нашем мире все странное! — отодвинул я Птицыну от себя, чтобы еще и по второй ноге не походила.
Решил взять страшное дело по добыче воды в свои руки. Конечно, раньше я никогда не пользовался колодцами, вполне хватало городского водопровода, но в кино видел. На том самом краю, к которому подходила белобрысая, стояло деревянное ведро. Его я кинул вниз, туда, где должна быть вода. Раздался «плюх» и «ой!». Хотя, скорее всего, последнее мне послышалось.
Схватившись за ручку вОрота, я начал ее крутить. Вернее, попытался. Сдвигаясь на пару сантиметров, дальше она совершенно отказывалась перемещаться.
— Эй! — крикнул я в колодец, — Ведро с водой отдай!
Не знаю, кому я там кричал, ведь явно внутри никого не может быть.
— Дай гостинец! — я даже подпрыгнул, услышав скрипучий голос, и стукнулся головой о крышу колодца.
— Какой? — потирая шишку, осторожно спросил я, нагнувшись обратно.
— Вкусный!
Я обернулся на своих дам. Те опасливо держались на расстоянии. Даже Сигизмундовна. Хотя бабка, под моим взглядом, сразу сделала пофигистичный вид и цыкнула зубом.
— У нас есть фрукты и пирожки, — напомнила она мне.
— Пирожок годится? — крикнул я в колодец.
— Фрукт давай! — ответил голос. — Ананаса не завалялось?
— Только яблоки и груши. Еще есть ягоды — сливы и вишня, — какой гурман нашелся! Ананас ему подавай!
 
— Эх, — грустно вздохнул голос. — Давай пару яблок и слив штук десять!
— А морда не треснет? — офигел я. — За воду, которую я еще и сам должен вытащить!
— Не треснет! — нагло ответил голос. — Это я еще по-божески!
Светка, у которой лежали сливы, передала мне десять штук, Сигизмундовна — яблоки. Никто не возражал. Боялись, что неизвестное существо вылезет, а драться не пойми с кем очень не хотелось.