Не драконь меня! (СИ)

Не то, чтобы я отличалась послушанием, но сила всколыхнулась. Опомнилась и змейками потянулась в то место, где меня касались пальцы дракона. Потоки скользнули по внутренней стороне предплечья, по запястью и сконцентрировалась в ладони, которую надежно и крепко сжали мужские пальцы.
— Спасибо тебе, Бриана Дероуз, — прошептал дракон и поцеловал меня…
В лоб.
Он в лоб меня поцеловал!
Это отрезвило похлеще пощечины. Мне очень хотелось возмутиться и поправить настройки в его поцелуйном навигаторе (сложно было спуститься ниже⁈), но сил осталось только на недовольно моргнуть.
— Эл’хард, — прозвучал незнакомый голос.
Дракон легко подхватил меня на руки и бережно уложил на уцелевший диван возле окна.
— Я ненадолго. Нора!
Бледная, как мел, служанка вихрем ворвалась в комнату, словно только и ждала, когда позовут. Она метнула перепуганный взгляд на короля, лежащего на кровати, водруженной на стол, на дракона, на меня, икнула и пролепетала:
— Слу-слу-слушаю, влады-ды-ка.
Знатно мы пошумели. Отлично выдрессированы слуги. Кровать на столе? Нормально, нет проблем. Девица в обмороке? Да привычное дело. Умирающий повелитель очнулся? Принято, записали.
— Позаботься о ней, как о владычице Дзегрона, — жесткий приказ не допускающий и тени возражения.
Брови служанки медленно поползли к бровям. Вопросы так и рвались из красивой головки, но она не смела их задать. Только переводила взгляд с дракона, на меня и обратно. Опомнилась, склонилась в глубоком поклоне:
— Слушаюсь, владыка!
— Эл’хард, — снова позвал главный дракон всея Дракнмара.
Элгад погладил меня по волосам, без слов говоря больше, чем я была готова услышать, легко оттолкнулся и отошел в другой конец комнаты, к отцу.
— Владычица, могу я что-то для вас сделать? — служанка участливо склонилась в реверансе.
— Воды…
Состояние, в целом, было сносное. Немного тошнило и кружилась голова, а еще казалось, что ноги и руки превратились в малиновое желе, и вот-вот развалятся на трясущиеся комочки, поэтому лишний раз я не шевелилась. Да и веки тяжелели, как смазанные клеем. С каждым морганием ресницы все сложнее разлеплялись. Грудь придавило могильной плитой, и дыхание давалось с большим трудом.
— Владычица, не думаю, что вам можно сейчас спать! — обеспокоенно произнесла служанка и подала мне стакан воды. В комнате главного дракона много чего было и бар с напитками — алкогольными и не очень, маст-хав любого приличного богача. — Я позову лекаря! Только не засыпайте.
Она придержала мою голову и помогла сделать несколько глотков. Вода холодным колючим комком протолкнулась сквозь горло и упала в желудок, причинив больше дискомфорта, чем пользы.
Пока девушка бегала за лекарем, я откинулась на подушку и прикрыла глаза, прислушиваясь к тихим голосам. Еще немного потерпеть — и все прекратится. Самое сложное позади. Теперь Элгад меня отпустит. Может, он и редкостный подонок, но слово свое держит. Я вернусь домой, к съемкам, к спокойной жизни, а остальное…
Просто забуду, как страшный сон.
Все забуду. И Алфирею, которая осталась в другом мире (раз ее здесь нет, значит осталась!), и маму (я никогда ее не знала, она всего лишь приснилась) и, тем более.ю дракона (вообще попрошу его стереть мне память, но сама, по доброй воле)! Дракон ведь захочет меня отблагодарить, я попрошу об этом небольшом одолжении.
И все будет как раньше.
И я, как прежде, буду жить весело, легко и беззаботно, наслаждаясь славой, деньгами и всеобщим вниманием.
Мне большего и не надо.
От этих мыслей стало легко, а тяжесть на задворках сознания я списала на нервное потрясение.
— Ты должен, сын! — настойчиво повторял повелитель драконов.
— Я никому ничего не должен. Ты меня знаешь — давить бесполезно.
— Переродишься, окрепнешь и в бой.
Элгад усмехнулся.
— Нет ни сил, ни желания. Отец, ты напрасно тратишь время, меня не интересует власть.
— Меня мало интересуют твои интересы, — громыхнул повелитель и зашелся надсадным кашлем. — Есть обязательства! Ты должен дать Дракнмару наследника и навести порядок.
 
— Иначе что?
Где-то я это уже слышала…
— Я прошу тебя, — сдался его владычество.
Если даже повелитель драконов не знает, чем пригрозить сыну, что мне тогда оставалось? Я утешала себя тем, что сделала доброе дело и, возможно, все об этом забудут. Иногда лишнее внимание только во вред.
— Большее, что я мог для тебя сделать — вернуть к жизни. Брат найдет заклинателя, уж на это его жалких способностей хватит.
— Эл’хард, — с мольбой в голосе.
— Отец, — жестко и беспрекословно. Так сильно, что даже мои внутренности сжались в ожидании приказа.
Повисла пауза. Я не видела, что происходит — лежала на грани яви и забытья, но атмосферу незримого сражения ощущала каждой клеточкой своего тела. Схлестнулись две могущественных сущности: дракон, покоривший смерть и дракон, покоривший всех драконов.
— Кто она? — сдался Повелитель.
Уверена, с высоты своей кровати он меня не видел, но почувствовал мое присутствие.
Только не сдавай! Только не сдавай! Еще решит, что такая кобыла нужна самому, и запрет меня навечно в драконьем замке, просто на тот случай, если кто-нибудь снова решит его заколдовать! А я расхлебывай потом.
— Это неважно. Отдыхай. Я позову слуг и лекарей. Поговорим позже.
По телу прокатилась горячая волна необъяснимого удовольствия…
Он защитил. Он не бросил меня в пламя, как ненужное полено.
Веки совсем отяжелели, и я перестала бороться со сном. Сразу стало легко и приятно, меня окутало мягкими объятиями отдыха, даже показалось, что я взмыла в воздух, заговоривший мужским голосом:
— Какая покорная стала. А еще недавно грозилась сделать из меня сапоги.
— Вот окрепну и обя… зательно, — открыла глаза и осознала три вещи: лицо дракона непозволительно близко к моему, меня несут на руках, и я только что крупно облажалась. — Не вспомню обстоятельства наших бессмысленных разговоров в прошлом.
— Разумеется, — разве что не промурлыкал грозный зверь, только что одной интонацией переломивший все возражения своего повелителя. Это точно один и тот же Элгад? Сейчас он смотрел так, что хотелось забыть обо всем и отдаться моменту. Просто уткнуться носом в отвороты его рубашки, вдохнуть такой родной и приятный запах с нотками хвои и орехов, обнять крепко-крепко и насладиться безопасностью.
Не знаю, почему он был так жесток совсем недавно, но знаю, что в этом моменте он настоящий. И от этого сердце сдавило болью.
— Теперь я свободна? Ты отпустишь меня?
Столь длинная фраза далась нелегко, но мы никуда не торопились. Дракон неспешно нес меня лабиринтами коридоров, а я покорно лежала на его руках.
— Нет.
Врезать бы ему! Всколыхнувшееся внутри меня возмущение отразилось усмешкой в драконьих глазах.
— Сперва я должен убедиться, что ты в порядке. Ведь говорил — следи за уровнем энергии, не отдавай всю. Но ты словно планировала подольше здесь задержаться. Этот номер не пройдет — поправишься и свободна.
А обязательно так улыбаться? Мне ему врезать или поцеловать? Что вообще происходит?
— Хорошо.
— Хорошо? — дракон заломил бровь и плечом толкнул широкую дверь. — Все хуже, чем я предполагал. Возможно, понадобятся долгие недели реабилитации.
— В моих же интересах быстрее поправиться и уйти. Я сделаю все, что необходимо-о…
Последний звук утонул в мягких перинах, на которые меня опустили, словно на воздушное облако. нас окутал цветочный аромат жасмина и сирени. Обожаю свежее постельное белье и мягкие подушки! Как в гнездышке, честное слово!
— Конечно сделаешь. Ты ведь умная девочка, — прошептал дракон, по-прежнему склоняясь надо мной.
Обычно такие моменты в фильмах заканчиваются бурной сексуальной сценой. Напряжение между нами искрило. Его губы так близко, сердце замерло в предвкушении, а тело ныло, вспоминая предыдущий опыт. Пальцы дракона скользнули по моей шее, щеке, коснулись губ. Внизу живота все сжалось в тугой комок, готовый вот-вот разлиться безудержным наслаждением.