Зоя (СИ)

— Почему она оказалась одна в той чертовой машине, Себастьян? — проигнорировал мой вопрос Виктор.
Черт!
— Так вышло! — буркнул я, прекрасно понимая, что брат уже обо всем догадался.
— Какой исчерпывающий ответ! — иронизировал Виктор. — А ты знаешь, что ее здесь приняли за бездомную?! У нее не оказалось ничего, что указывало бы на наличие родственников или друзей! К счастью, здесь работает волонтером ее новая знакомая, которая сообщила имя и адрес дома. То-то родители удивились! Не говоря уже о Латти… Я решил промолчать о том, что оскорбленная Зоя, когда уходила, забыла у меня сумку. Я нашел ее только утром и хотел отправить с водителем или курьером. Черт, лажаю ежечасно!
— Неужели ты предложил ей договор? — с укором требовал ответа младший брат.
Я встретился с ним взглядом, безмолвно отвечая.
— Ты меня удивляешь… — качнул головой Виктор. — Она отказалась?
— К чему все это, Виктор? — раздраженно спросил я. — Будто ты не знаешь!
— А я хочу услышать это от тебя!
Я не принял его вызов и развернулся, чтобы уйти, и тут же наткнулся на его невесту.
— Что еще за договор? — сверлила меня взглядом будущая невестка, очевидно все это время стоявшая у меня за спиной.
— Здравствуй, Злата! — закатил глаза я.
— Привет! Так что за договор, Себастьян?
Ее грозно сдвинутые брови должны были меня устрашать. Но я не Виктор.
— Прости, но это личное и тебя не касается! — бросил я и, обойдя ее, пошел к выходу.
Я безумно хотел увидеть Зою, попросить у нее прощения и… Стоп. Нет. Все к лучшему. У нас с ней не было ни будущего, ни настоящего, только немного прошлого. Отличного прошлого.
Отъезжая от больницы, я не сводил глаз с окон этого здания.
Интересно, где ее палата?
  
Глава 29
 
Вдыхая перемены
 
Вторая пятница непривычно жаркого летнего месяца. Мое восьмое июльское утро в Барселоне и моя восьмая привычно-искусственная улыбка новому дню.
Я одним рывком откинула покрывало, встала с постели и пошла в ванную комнату.
Итак, прошла неделя после аварии. Неделя без Себастьяна. Вернее, без его присутствия.
Особенно тяжелыми были первые три дня. Я мысленно подтвердила теорию психологии — чтобы создать привычку или, наоборот, исключить ее из жизни, следует вытерпеть первые три дня. Я пыталась избавиться от привычки думать о Себастьяне Эскаланте и перестать хотеть его рисовать.
Авария помогла мне отвлечься.
Я отклеила пластырь с левого виска, где виднелась почти затянувшаяся ссадина.
Невероятно сложно все держать в себе, когда чувство одиночества угнетает сильнее прежнего. Моя прошлая жизнь в Варне резко отличалась от той, которой я живу сейчас. Я все острее чувствовала необходимость выговориться и попросить совет, как жить в окружении сложных и непостижимых личностей, подобных Себастьяну.
Латти забрала меня домой спустя сутки после происшествия.
Полагала, что здесь мне будет легче.
Она ошиблась. В этом доме меня ждали портреты Себастьяна и шикарный букет из нескольких десятков алых роз в фирменной коробке «Грегори энд Ко», дополненных сухой запиской «Выздоравливай. Себастьян Эскалант».
Какое лаконичное пожелание! Обдуманная или случайная игра слов? Ведь моя болезнь этим мужчиной лишь обострилась.
Я стала чаще проводить время с новыми знакомыми. Вероника, которая и сообщила о моей судьбе Ньевес и Давиду, постоянно приглашала меня в кино или на прогулку. Николас, с творческим пылом и все нарастающей симпатией ко мне, старался составить нам компанию.
Латти тактично не спрашивала о том свидании, и я мысленно благодарила ее за это. А вот Ксавьер излучал противоположный настрой. Он сразу же догадался, в чем истинная причина моего печального настроения, навестив меня спустя два дня после выписки.
Я вспоминала наш разговор, выдавливая зубную пасту на щетку. С того дня это стало моей традицией и помогало возводить невидимую стену. Ибо каждое его слово — это новый кирпич в стене между мной и Себастьяном Эскалантом.
— Он хотел сделать тебя своей «куклой»? — прямо спросил Ксавьер, разглядывая мои новые работы.
 
— Кем? — замерла я с кисточками в руках, которые намеривалась отмыть.
— «Куклой», — он перелистывал мои труды и одновременно пояснял.
— Так мы с Виктором называем девушек Себастьяна, которые подписывают с ним договор.
Казалось, что внутри меня взбунтовалась метель и принялась обдавать мои внутренности морозным ветром.
— Договор? — эхом переспросила я.
— М-гу! — хмыкнул тот и перешел к тем рисункам, которые стояли у стены, ожидая очереди попасть в рамку, а потом — на выставку.
Я судорожно выдохнула воздух и положила кисточки обратно на стол. Мои руки слишком дрожали и для начала нужно успокоиться.
— И… в чем смысл этого договора? — я старалась унять дрожь в своем голосе.
Ксавьер присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть мазки краски.
— Себастьян финансово обеспечивает своих… э-э, спутниц: машина, денежные отчисления, шопинг, развлечения, — он снова встал на ноги и сунул руки в карманы своих кремовых брюк. — Взамен они приезжают к нему в любое время суток. По первому требованию. Они послушные, покорные и красивые. Они — куклы. Только живые. Взгляд Ксавьера встретился с моим. Но я словно переместилась во времени и видела перед собой лицо Себастьяна.
«…Мы взрослые люди, которые испытывают сильное влечение друг к другу. Ты — свободная современная девушка с разумным подходом к жизни. Я — состоятельный мужчина, способный полностью обеспечивать тебя за все, то время, которое ты будешь проводить со мной. Обещаю, у тебя будет все, что ты пожелаешь. Я подарю тебе галерею, где ты сможешь выставлять свои работы. Ты никогда не узнаешь, что такое счета или расходы…»
Стыд. Унижение. Разочарование. Я так и не разобралась, какое чувство обволакивало меня сильнее в тот момент.
Ксавьер довольно ухмылялся:
— Но ты ведь его послала, да?
Я опустила глаза, чувствуя внутреннюю опустошенность:
— Я сказала ему «нет», Ксавьер.
Он подошел ближе, и его улыбка стала шире:
— Ты послала его, детка. И это круто. Правда.
Я недоуменно смотрела на этого молодого, красивого, избалованного парня и не понимала его. Как это может быть «круто»?!
— Но почему ты отказалась? Мне казалось, он тебе нравится, — допытывался тот и не отводил пытливого взгляда.
— Потому что хотела быть с ним просто так, — прошептала я и прикрыла глаза, не в силах выносить вида этого мира.
Реальность. Вот она. Такая далекая от сказок, фильмов и книг. Прекрасный принц не влюблялся в простушку, он покупал себе девушек, которые по собственной воле превращались в элитных шлюх. Он хотел это сделать со мной. А я-то дура, думала…
Ох, нет! Хватит жалеть себя! Унижений итак предостаточно. Этот мир слишком сложный для моего понимания. Я хочу быть там, где не так много денег, где на машину собирают годами, а кредит за жилье выплачивают всю жизнь. В этом мире настоящие чувства и ценности. А здесь желчь и разврат.
Нет, не стану им подобной! Никогда!
Одна Латти не такая. Она не испорченная, не капризная и очень любит своего Виктора, который завтра станет ее мужем в Княжестве Монако.
Сегодня я улетаю туда вместе с ними.
Я вошла в гардероб, надела белые шорты и футболку, взяла свой заранее сложенный багаж и двинулась к выходу.
Злата очень много делала для меня, а я нуждалась в ее дружбе. До встречи с ней я жила с твердой уверенностью, что никогда не испытаю подобной привязанности. Мне не нужно это. Однако сейчас я хочу довериться этой девушке, услышать ее мудрый совет и подсказку. Но вот беда, ее будущий родственник — человек, который взбудоражил все мои чувства, влюбил в себя и предложил спать с ним за деньги.
 
Нет, он не виновен в том, что я так увлеклась им. Судьба лишила меня выбора и великодушно дала мне понять это в первую же нашу встречу. Так было суждено. У меня гордость, а у него — какое-то бремя, не дающее ему жить так, как хочется.