Зоя (СИ)

Нервно заламывая руки, я выжидающе глядела на сосредоточенного педагога.
— Так, — протянул он и встал со своего места, глядя на меня карими глазами. — Здесь явно виден прогресс.
— Правда? — облегченно выдохнула я, еле сдерживая улыбку.
Он кивнул и снова посмотрел на рисунок.
— Вы чувствовали симпатию, когда рисовали эту девушку. Вы восхищаетесь ею. Я это чувствую.
Его похвала окрылила меня.
— Однако нужно еще работать, Зоя. Техника у вас безупречна. Штрихи, тональности, растушевка — все идеально! Не хватает только все той же эмоциональности.
— Я буду стараться! Благодарю, месье Эмпе! — закивала я.
Он улыбнулся мне, возвращая рисунок.
— Я рад быть вам полезен, Зоя. И вот еще, — он оторвал листик для записей и что-то там нацарапал карандашом. — Это моя почта и номер телефона. До начала занятий еще два месяца, и если вам понадобится моя консультация, я с удовольствием помогу!
***
Николас показал мне действительно отличный магазин, в котором я нашла необходимый мне оттенок пастели — средний между золотым и медовым цветом. Он идеально подходил для изображения глаз Себастьяна, особенно если его оттенить темно-коричневым цветом из подаренной палитры.
Воодушевленная наставлениями и похвалой месье Эмпе, я с нетерпением ждала момента, когда смогу приняться за новую работу. Хочу нарисовать Себастьяна таким, каким я видела его в последний раз, в студии, перед тем как поцеловала в щеку.
Он так разозлился на меня! В этом я убеждалась все последующие дни. С того вечера мы больше не виделись. Все это время мне не давал покоя один и тот же вопрос: что же я сделала не так?
Мне очень хотелось услышать мнение Себастьяна о моих новых работах, рассказать ему о похвале уважаемого учителя и… просто побыть рядом. Но, увы, мы не друзья и никогда таковыми не станем. Это его слова, которые впитались в меня, проникая в мысли ядом разочарования.
Вечером я очистила от слоев пыли холст и раму натюрморта Пита Верхарта, не касаясь красочного слоя, и покрыла лаком. Картина оказалась в идеальном состоянии, впрочем, как и остальные полотна бесценной коллекции.
Справившись с основными своими обязанностями, я наградила себя исполнением двадцать первого портрета Себастьяна Эскаланта.
Мои глаза все никак не могли насытиться его образом на бумаге, и, чувствуя себя ярой поклонницей этого мужчины, я закрыла альбом, хранивший тайну моего вдохновения, и улеглась на плед, раскинутый на траве во внутреннем дворе особняка.
Сегодня я осталась в одиночестве. Латти и Виктор отправились в кино, а после поедут к себе, в квартиру. Ночью в этом доме я буду спать под присмотром «невидимой» охраны Виктора Эскаланта. Я знала, что весь дом напичкан последними техническими новинками в области безопасности, но ничего не замечала, включая самих охранников. «Самый высокий уровень профессионализма у той охраны, которую не видно», — однажды за ужином говорил Виктор Злате, пока я доедала паэлью.
Уже стемнело и на небе стали появляться первые звезды. Ночь опустилась на красивый город Барселону. В районе, где находился мой временный дом, чудесным образом сочеталась спокойная и в то же время активная жизнь барселонцев. Вот стоит уединиться во дворе такого особняка, и уже не услышишь шум автомобилей, гул голосов и другие отзвуки шумного существования города-миллионера. Можно наслаждаться пением сверчков, прохладой листвы, мерцанием звезд и красивой музыкой «Fox Amoore»…
— Привет! — сквозь тихую мелодию услышала я голос Себастьяна и вздрогнула.
Он стоял слева от меня, невозмутимо взирая сверху вниз.
— Привет, — пробормотала я, вынимая наушники из ушей и тщетно пытаясь успокоить свои взбушевавшиеся чувства.
— Что ты делаешь? — он присел рядом, глядя на меня медовыми глазами.
Может, он ненастоящий? Я уснула, и мне приснился прекрасный Себастьян в брюках цвета темного шоколада и белой рубашке с подвернутыми рукавами до локтя?
— Ищу вдохновенье, — выдохнула я.
Ну здравствуй, мое вдохновение!
— Хм… Заманчиво! — он опустил глаза на плед, потом снова посмотрел на меня. — Поделишься?
 
И не успела я ответить, как он уже устроился рядом со мной. Положил голову на согнутую руку и закинул нога на ногу, волнуя меня своим присутствием.
— Нужно смотреть на звезды, да? — он словно спрашивал инструкцию по применению какого-то сложного прибора.
— Ну да, — смущенно улыбнулась я и протянула ему один из своих наушников. — Еще музыка. Это очень важный элемент.
— О, правда? — он вставил его в ухо и вздохнул.
Я осторожно легла рядом и тоже посмотрела на небо. Однако расслабиться я уже не смогла.
— Ты приехал к Виктору? — спросила я.
— Мгу… — протянул он.
— Я думала, они сегодня уже не вернутся сюда, — удивилась я.
Он перевел на меня взгляд.
Странно и волнующе лежать вот так рядом с Себастьяном.
— А я даже не предполагал, что их не будет здесь.
Я удивленно вскинула брови.
— Они не кажутся тебе странными? Словно что-то затеяли? — тем временем спросил он.
— Я их не знала другими, — я пожала плечами, — для меня они такие же, как и две недели назад.
— Вот и я о том же, — задумчиво пробормотал он. — Как поживает твое творчество?
— Очень хорошо, — я не сдержала улыбку. — Сегодня улучшение в моих работах отметил очень уважаемый учитель — месье Эмпе. Сказал, что в моих рисунках появляются чувства.
Наши глаза снова встретились.
— Циско Эмпе? — уточнил Себастьян. — Я с удовольствием присутствовал на многих выставках его произведений. Поздравляю тебя!
Разве можно не смотреть на этого мужчину?
— Пастели, которые ты подарил, просто волшебны. Спасибо тебе, Себастьян.
— Пустяки! — непринужденно ответил он.
Как заставить себя отвести взгляд от его золотистых глаз в окружении черных и пушистых ресниц? Перестать наслаждаться их блеском и многогранным переходом оттенков?
— Что это за музыка? — почти прошептал он.
— Это шотландский композитор, «Fox Amoore», — пояснила я.
Себастьян вводил меня в смущение своим молчанием и взглядом.
— Откуда ты такая, Зоя? — неожиданно спросил он.
Я не сразу нашлась, что ответить:
— Из Болгарии…
Он хмыкнул.
— Бывал пару раз, — его взгляд медленно изучал мое лицо. — У вас красивые закаты.
Глаза Себастьяна на секунду замерли на моих губах, и мое дыхание неосознанно прекратилось. Он поднял взгляд, и я смогла ответить:
— Мне больше нравятся рассветы.
Его губы растянулись в усмешке, а в хмуром взгляде появилось нечто похожее на обвинение. Я, видимо, что-то не так сказала. Это явно! Вот если бы понять, что именно.
— Я пойду, приготовлю чай, пока ты ждешь Виктора, — желание сбежать от него казалось непреодолимым, и я нехотя ему поддалась.
— Спасибо, — странным голосом произнес он, но я уже устремилась внутрь дома.
  
Глава 11
 
У каждого свои кошмары
 
Я отправилась на кухню и отчаянно пыталась взять свои эмоции под контроль.
Нужно прекращать рисовать его, пока окончательно не влюбилась! Но почему же так сложно отказать себе в этом?!
Заканчивая приготовления чая, я услышала его шаги в гостиной.
Во мне горели два сильных желания. Они, словно костры, взметали искры вверх, соревнуясь между собой силой моих желаний: чтобы он ушел или чтобы остался.
Осознав, что попытки погасить чувственный ураган из-за Себастьяна потерпели фиаско, я вышла из кухни. Но так и застыла с подносом в руках, увидев сидящего на диване Себастьяна и разглядывающего мои рисунки в альбоме. Тайном альбоме моего вдохновения.
О ужас!
— Это же я, — констатировал он, удивленно поднимая на меня глаза, которые отнимали способность трезво мыслить.
 
Он держал в руке лист со своим портретом, на котором я изобразила его в полуобороте и в черном деловом костюме. Я ринулась к Эскаланту и быстро поставила поднос на столик, чуть не расплескав на себя кипяток.