Зоя (СИ)

Моя новая жизнь в Барселоне стала набирать обороты. По утрам я ходила на курсы, днем, вечером и ночью — пропадала в студии. Иногда ко мне заходила добрая девушка Злата, и мы приятно беседовали на разные темы. Вернее, она рассказывала о себе или задавала вопросы мне.
Пугливая надежда, что она хочет со мной дружить, теплилась во мне. Я не понимала, зачем ей нужна моя дружба, поэтому постоянно разубеждала себя в этом.
Часто я оставалась в доме одна, не считая охраны и других служащих, с которыми даже не встречалась. Виктор и Злата уезжали в свою квартиру. Жизнь в этом особняке для них вынужденная мера. Почему, я не спрашивала. Разве это мое дело?
Общение с Николасом уверенно втягивало в новый мир, который для многих был естественен, но чужд для меня. Пару раз я принимала его приглашение на кофе-чай. У нас оказалось много общих интересных тем, и я радовалась этому. Ведь долгое время не могла ни с кем разделить свое увлечение.
Спустя неделю у меня появились еще новые знакомые из школы, мобильный телефон, две отреставрированные картины и пять портретов Себастьяна Эскаланта.
Что нужно человеку, который хорошо сделал свою работу? Верно, отдых. Для многих он заключается в чашке ароматного дорогого кофе с банановым маффином или в посещении спорт-бара в компании друзей. Кто-то отдыхает, лежа на диване, просматривает очередную серию любимого сериала или читает книгу под тихую музыку для яркости воображения.
А для меня награда за выполненную работу и в то же время отдых — это рисование Себастьяна Эскаланта. Я включала медленный джаз, иногда блюз, и, словно одурманенная его образом, пыталась переместить картинку из своего воображения на чистый лист альбома.
Я рисовала его глаза под волнительно-бьющийся ритм сердца. Под исступленно стучащий пульс в ушах я изображала его полные губы. Я не могла и не хотела избавляться от воспоминаний о красивом голосе этого аристократа. Сказанные им слова я проматывала в голове, словно любимые треки в плеере.
С той встречи в кофейне мы больше не виделись. Грусть наполняла меня медленным и тягучим разочарованием. А разум с досадой и злорадством усмехался и напоминал, что я не имею права поддаваться подобной грусти.
Но лишь в своих рисунках я находила отраду. Ведь стоило уступить запретному желанию увидеть его глаза, и я уже бралась за пастели, которые так тонко передавали золотистый оттенок проницательного взгляда.
***
Ранним воскресным утром я отправилась за вдохновением. Прогуливаясь по многолюдным кварталам Барселоны, я впитывала в себя ее дух, жизнь и силу. Да и какую силу!
Мощная бурлящая река с берегами на любой стиль жизни. Хочешь культуры или испанского колорита? Вот, пожалуйста, причал «Большой королевский дворец». Желаешь духа старины и театрального искусства? Тогда парк на горе Тибидабо.
А море… Средиземноморские волны и белый песок внушали зависимость и опровергали исполнение задачи накупаться и насытиться ими.
Мой туристический опыт ухитрился едва оторваться от нулевой отметки, но уверенность в безупречности столицы Каталонии была заочно неопровержима.
Не влюбиться в этот город нельзя. С каждым шагом по брусчатому тротуару, с каждым поворотом улиц и теней деревьев, я понимала, что попадаю под власть красивого мегаполиса.
Ближе к жаркому полудню, я вернулась в особняк. Выключила Лауру Велш в своем плеере и вошла в дом.
— …Если еще раз увижу тебя у этого лотка!
Я застыла, увидев разгневанного Виктора Эскаланта, который словно хищник нападал на невинно-улыбающуюся Злату.
— Любимый мой Эскалант!.. — нежно заговорила она.
— Все, я сказал! — заорал он и быстро вышел из холла.
Я ощутила неловкость от того, что стала свидетелем конфликта семейной пары. Мои глаза встретились с понимающим серым взглядом девушки. Странно, но она не выглядела расстроенной или печальной. Наоборот, ее глаза светились чем-то похожим на восторженность, а на губах играла ласковая улыбка. Такое чувство, будто она только что слушала не гневную тираду, а оду любви в исполнении своего будущего мужа.
 
— Простите, я не хотела помешать! — промямлила я, виновато опустив глаза.
— Что ты, Зоя! — шире заулыбалась Злата. — Виктор приревновал меня к продавцу мороженого, — призналась она, закусив губу, чтобы не рассмеяться.
Я ошарашенно уставилась на нее. В ушах до сих пор стоял звон от гневного голоса ее жениха.
Что же там за продавец такой?!
— Бедный парнишка продает мне мороженое на протяжении недели, — продолжила рассказ Злата и взяла у меня из рук альбом. — Он делает мне скидку. Говорит, что не для меня, а для карапуза…. О, вот это особенно красиво!..
Она одновременно говорила и разглядывала мои наброски.
— Спасибо! — я все еще не могла отойти от шока. — Твой жених явно… огорчен.
«Так кричать из-за такого пустяка?!» — хотела на самом деле сказать я.
Но будущая госпожа Эскалант лишь улыбнулась, глядя на меня.
— Таков уж он. Мой любимый диктатор! — в ее голосе зазвучала мелодия любви, и она вернула мне альбом: — Ну что же! Пойду усмирять своего тигра.
— Ты… уверена? — обеспокоено насторожилась я, инстинктивно чуть поддавшись вперед в попытке отговорить ее.
Злата коротко рассмеялась и лукаво подмигнула мне:
— Еще как!
Я изумленно смотрела ей вслед.
— Какой ужас!.. — пробормотала я, когда девушка скрылась из виду.
— Они называют это «Любовью», — голос Себастьяна раздался за моей спиной, заставив меня подпрыгнуть. Я резко развернулась к нему.
— Прости, не хотел напугать, — поджал он губы.
Старший брат Виктора стоял напротив меня. В одной руке он держал черную папку для документов, а другая находилась в кармане его брюк.
Идеален. Безупречен! Я восхищенно смотрела на улыбающегося Себастьяна в деловом костюме черного цвета и белой рубашке и пыталась совладать с чувствами.
— Я не ожидала вас… Э-э-э, тебя увидеть! — пробормотала я, борясь с желанием сбежать от проницательных медовых глаз, которыми он лениво окидывал мою фигуру, и в то же время остаться и поговорить
с ним.
«Неужели соскучилась?» — саркастично вопрошал мой разум.
«Да! Да! Да!» — чуть ли не с транспарантами вопило мое сердце.
— Как твои дела, Зоя?
Как он говорит! Его голос — услада для моего слуха, словно любимые звуки собрали воедино и насытили ими его баритон.
О нет! Пора бежать от него, пока не поздно. Но отчего же такое чувство, будто я уже опоздала? И почему мне не страшно от этого осознания?
— Все хорошо! Спасибо. А у тебя? — я старалась говорить вежливым и безразличным тоном, однако голос немного вибрировал.
Себастьян снова окинул меня нечитаемым взглядом. А посмотрев в глаза, ответил:
— Жаловаться не на что. Да и хвалиться пока нечем.
Вот это ответ! Я выдохнула и нервно улыбнулась.
— Ну… Удачи тебе, Себастьян!
— И тебе, Зоя.
  
Глава 9
 
Обоюдная зависимость
 
Лишь оказавшись в студии, я смогла нормально дышать. Хотя мысль, что он находится совсем близко, за стеной, заставляла мое сердце стучать, как у бегуна, преодолевшего немалую дистанцию.
Это как-то ненормально.
Моя рабочая одежда — измазанные краской джинсовые комбинезон-
шорты и серая футболка — находились в студии. Я намеренно переодевалась в этой комнате, чтобы не терять время. И вот теперь, приступив к работе, я искала в ней спасение от гибельных мыслей о Себастьяне Эскаланте.
Я реставрировала морской пейзаж немецкого художника Карла Вутке. В углу бесценного полотна я нашла незначительную царапину. У меня даже руки подрагивали, когда я приступила к работе над ней. Или виной тому появление Себастьяна?
 
Минут через пятнадцать после моего стремительного побега из гостиной в дверь студии постучали.
Осевшим голосом я озвучила приглашение войти, и в комнату ступил Себастьян Эскалант, держа в руке широкую и плоскую прямоугольную коробку.
— Ты позволишь немного отвлечь тебя? — он скользнул взглядом по моему наряду.