Счастливое число Кошкиной (СИ)

— Касса сошлась? Недостачи нет? Держи пару косарей сверху в бокальчик.
Не каждую смену, конечно, но даже раз в неделю приятный бонус.
Вложив пару купюр в литровый коньячный бокал — для затравки и намека недогадливым, — переставляю его на видное место, “Чивас” занимает пустующее “окно”, располагающая улыбка уже и так на лице. Вперед!
Пару раз до двух ночи телефон, брошенный у кассы и переведенный на беззвучку, вспыхнул экраном, но мне было не до него. Да и все, кто меня знали, в курсе, что на работе трепаться и отвечать не стану. Даже если есть свободная минута. На работе — работа, все остальное — за дверями клуба и вне рабочего времени.
— За счет заведения, красотка! — опускаю перед грустной блондинкой коктейль и подмигиваю ее удивлению. — Забей и отпусти. Жизнь слишком крутая штука, чтобы убиваться из-за какого-то козла.
Банальщина, но она отзывается легкой улыбкой. Хочешь, не хочешь, рано или поздно научишься считывать настроение и его причину. А у этой девчули на лбу написано:”Бросил мальчик”. Стоимость ее коктейля беру из чаевых и, пробив в кассе “Бьянко Санрайз”, иду к постукивающему карточкой парню в дальнем конце стойки. Недомажор окруженный девушками, которые его разведут на пару коктейлей и сольются. Ржу про себя, но зачем портить ему попытку?
— Добрый вечер! Рад снова видеть Вас. Вам как обычно?
Побольше раболепия в голосе, двойной виски и вуаля — парень протягивает руку первым:
— Дела, Ден. Организуешь девушкам что-нибудь незабываемое?
— Не вопрос, — взглядом оцениваю “постоянного клиента” и его спутниц — не светит ни с одной, но почему бы не помочь? — Девушки, вы когда-нибудь пробовали “Зомби”? Любите ананасовый вкус?
Вешая лапшу на уши про тропики, наливаю в шейкер лаймовый и грейпфрутовый соки, сироп корицы, темный ром и сверхкрепкий. Чуть больше, чем требуется в классическом рецепте, но не перебарщивая. Сверху лед. Взбиваю и переливаю в тики-бокалы:
— Обещаю, этот коктейль вы не забудете, — улыбка девушкам, подмигнуть парню, положить косарь чаевых в бокал.
Если парень не дурак, сольет халявщиц раньше, чем они намекнут о повторении. Ну а если дуры они, то второй такой коктейль станет последним воспоминанием о сегодняшнем вечере. Незабываемый же просили.
Телефон снова вспыхивает экраном, и я успеваю увидеть что это снова сообщение от Крис. Смахиваю уведомление, подливаю паре реальных постоянных посетителей тот самый “Чивас” и меняю им пепельницу на чистую — мужики приходят раз в неделю потрындеть о своем и посмотреть на молодых девчуль, но всегда отбривают охотниц. На вид обоим тридцатка. Судя по кольцам — женатики, по патине на них — уже не первый год. На кой им такое счастье? Не понимаю. Хотя, по большому счету, мне без разницы. Я не собираюсь в ближайшем десятилетии. Сперва нагуляюсь, созрею, пойму на кой мне жена, а там уже можно и думать. Новая вспышка экрана, но и ее я игнорю, улыбаясь шумной компании, спустившейся передохнуть после отжигания на танцполе.
— Бармен! Спаси нас! — хохочет одна из девушек, обмахиваясь ладонью.
— Кто звал Бармена? — спрашиваю, упирая руки в бока на манер супер-героя, и вся компания начинает хохотать.
— БА-А-АР-МЕ-Е-ЕН!!!
Веселый зов подстегивает дурить на полную, и я с самым серьезным выражением на лице пару раз взмахиваю барной ложкой, подражая звукам лазерного меча.
Обожаю свою работу! Вжух!
После закрытия смены и сдачи кассы беру телефон, чтобы прочитать ворох сообщений от Крис. Пролистываю их, практически не вчитываясь. Неторопливо затягиваюсь сигаретой и запиваю черным кофе угрозы уйти, если не отвечу “сейчас”, потом “прямо сейчас”, а после “сию минуту”. Все это мы уже проходили не раз и не два. Даже не помню сколько разбегались “всерьез” за прошлый год. Наверное, ровно столько же, сколько и мирились, если до сих пор вместе. Ради интереса отматываю переписку на полгода назад и начинаю ржать в голос — один в один. Либо Крис шлет заранее написанный текст, подставляя в болванку текущую причину для обид, либо просто повторяется. В соцсетях рядом с ее аватаркой горит зеленым значок онлайна, и в тех, где зарегистрирован я, статус изменен для того, чтобы я оценил масштабность:
 
“Я не обижена на мужчин, просто они все козлы!”
— О, да, — козел внутри меня давит лыбу и тоже меняет статус на:
“Женская логика — сама придумала, сама поссорилась, сама обиделась, сама помирилась=)”
Ржу свалившемуся сообщению от Луки:
"Понеслась… стабильность, ёпт…"
Перед тем как убрать мобильный, отбиваю ему просьбу записать на диагностику подвески — старичка "Бронко" не испугать сугробами, но лучше посмотреть заранее, что с ним, чем разгребать потом.
Крис не спит. Все окна квартиры, выходящие во двор, светятся холодом светодиодных ламп — странная такая получается экономия на электричестве. Сама “экономит”, сама и “жжет” — женская логика. Я достаю из пачки ещё одну сигарету. Курю, выдыхая дым в морозную ночь, и настраиваюсь на "серьезный разговор", которых было хрен знает сколько, но результат всегда неизменен и один и тот же — каждый останется при своем. Крис начнет перечислять мои минусы, я соглашусь, что минусы мои. На этом разговор зайдет в тупик. Перечислять в ответку ее недостатки? А смысл? Если они не вымораживают, значит и не минус. Такое себе, конечно, мнение. Только оно мое. И с ним гораздо проще жить. Циклиться на чужих недостатках — бред. Ломать свои привычки под желания партнера в отношениях — зашквар полнейший. Все равно что добровольно напялить ботинки сорокового размера, когда у тебя сорок пятый, и после уговаривать ноги, что им удобно.
Глушу двигатель, короткой перебежкой перемещаюсь в подъезд, чтобы не застегивать куртку. Через две ступеньки поднимаюсь на пятый этаж по лестнице. И как всегда на третьем, вспоминаю, что иду один, а не с Лукой. Вызывать лифт сейчас, когда осталось четыре лестничных пролета — бред. Просто у супергероя Бармена сотни приятелей и знакомых, но друг один. И его клаустрофобия давно воспринимается как своя. А вот квартира за глухой дверью не особо. Хотя по документам очень даже моя.
Ключ в замочную скважину, два оборота. Понеслась!
В коридоре два чемодана и поверх них объемная сумка. О да, мы снова съезжаем. Мы ж обиделись.
Прыскаю в кулак. Заезженная до дыр комедия с порога сбивает весь настрой не ржать, а силуэт Крис, застывшей на диване с выражением вселенской скорби и печали, окончательно сметает остатки. Пальцем подцепляю выложенные на тумбочку ключи, заглядываю в комнату и спрашиваю, пролетая полтора часа монолога про "ты меня не слышишь, а я для тебя лучшие годы своей жизни":
— С сумками помочь?
Сейчас психанет, проорется, что я сволочь. Потом вспомнит, что грехи не озвучены, и отмотает назад.
— Сама справлюсь, Денис, — Крис поднимается на ноги, проходит в коридор и надевает свою шубку. — Позвонишь, когда поймешь ЧТО ты натворил. Сейчас нам говорить не о чем.
— Ух!
Привалившись плечом к косяку, наблюдаю за сборами, слушаю уже не раз слышанное “Дербенникова десять, третий подъезд” и ржу на выразительный взгляд, в котором читается немое:”Я ведь сейчас уйду.” А после уже злое:”Я что сама потащу всё, осел?”
Подхватываю чемоданы и сумку, вызываю лифт и игнорирую презрительное фырканье за спиной. Да-да-да, я знаю и помню, что тебе не нравится Лука и особенно его фобия. Только это мой друг. Мой. И у него такая вот болячка. У твоих подружек Инстаграмная зависимость, у тебя — непереносимость “Бронко”. Но продавать его я не буду. Как и менять друга.
Закидываю чемоданы в багажник, достаю из пачки сигарету и мысленно считаю до пяти.
— Денис, тебе стоит подумать о том, как мы будем жить дальше.
Йу-ху-у-у! Ровно пять.
— А если я не хочу об этом думать? — спрашиваю, а мужик-таксист — свидетель ночной “разборки” показывает мне большой палец.
— Что? В смысле, не хочу? — Крис взрывается, сжимая губы в плотную линию.