Счастливое число Кошкиной (СИ)
Выдох.
Сердце срывается в галоп и застывает, когда Лука тянется к бутылке с водой и выливает ее себе на голову, наклоняясь над подставленным ведром.
Ржет, когда одна из девушек с секундомером на шее вытирает ему лицо, и снова надевает каску, чтобы отдать честь.
Взглядом сверлю затылок Кошки, а она с улыбкой показывает на табло, где восьмая пара идет второй с суммарным отставанием в три сотых секунды от лидера — двадцать седьмой. После подмигивает и шлет воздушный поцелуй.
— Я тебя убью, — шепчу одними губами.
— Люблюнькаю! — читаю и отрицательно мотаю головой, повторяя заново:
— Убью!
Смеется. Касается пальцами груди в области сердца, оставляя на майке белый след, а я чиркаю ребром ладони по горлу — у меня уже не осталось сердца.
Кивает.
— Дура! Я тебя убью, а не прошу порвать двадцать седьмых!
— Молодой человек, может вы присядете?
— А может, вы заглохните!?
Рычу, оборачиваясь назад, а когда возвращаю взгляд к Кошке, она уже заполняет свой мешочек и встряхивает руки и ноги, растягивается, что-то показывая Луке.
Девушка в двадцать седьмой паре пристально смотрит за тем, что показывает Люку Кошка…
Десятая.
Массовый сход.
Пары снимаются одна за другой.
Психов нет. Вернее есть.
Четыре пары.
Кошка и Люк снова “загорают”.
Организаторы о чем-то шепчутся.
Мудак в двадцать седьмой паре пялится на грудь Кошки.
“Лучше сам ебнись со своей скалы!”
Я прожигаю ненавидящим взглядом его черепушку и кошусь на организаторов, которые о чем-то рассуждают, посматривая на трассу с отрицательным уклоном и балконом.
— Дамы и господа, в связи с большим количеством сходов нами было принято решение перейти сразу к последнему маршруту. Так как между оставшимися участниками разрыв минимален, мы решили максимально усложнить задачу и предлагаем преодолеть ее только со страховкой внутри пары и одним страховочным тросом…
Дальше не слышу.
Отголоском удара остановившегося сердца гул в ушах.
Три пары подходят к столу и кивают.
Четвертая снимается.
Тридцать шестой номер.
Не восьмой.
Почему не восьмой?
“Кошка! Откажись! Я тебя умоляю!”
Блеск серо-зеленых глаз.
Сложенные колечком пальцы и неуслышанная, но прочитанная по губам просьба, от которой подкашиваются ноги:
— Лукашик, просто доверься.
Кажется, у меня на зубах не осталось эмали. Стер и ее, и зубы по самые десны.
Кажется, у меня давно оборвались все нервы, но нет — Кошка нашла еще один и, играючись, рвет его, повисая на пальцах левой руки на самом краю балкончика.
Еще один — пальцы правой отстегивают карабин страховки, которым она только что страховалась.
Десять разом, когда отпускает его болтаться вдоль тела и не цепляет за кольцо в двух сантиметрах правее своей же руки.
Взгляд на Луку.
Взмах свободной рукой. За ним второй, набирая амплитуду.
После третьего Кошка срывается вниз, а я подскакиваю со своего места и лечу вперед, сшибая всех на своем пути.
Чтобы подхватить…
Чтобы поймать…
Чтобы обмануть судьбу.
48. Преступление и наказание. POV. Геля
Десятая трасса — сложная для подъема в одиночку и практически нереальная для парного. Я едва уговорила Лукашика не отказываться и поверить моему предчувствию и опыту. Только парень продолжал наотрез отказываться, уже согласившись.
— Хватит! Я иду первой, ты вторым, — произнесла я, отрубая дальнейшие препирательства. Нервно стерла с пальцев скатавшуюся в комочки магнезию и опустила их в мешочек снова, чтобы по максимуму подсушить кожу. — Смотри, я пойду через одну…
— Кошка! — опешил Лука, смотря на меня, как на сумасшедшую, но я мотнула головой и продолжила с нажимом в голосе:
— … через одну! И первая! Подниматься как раньше не получится, но мы поднимемся! Смотри и запоминай!
Я подошла к стене и негромко, практически шепотом, стала пояснять свои перемещения, не показывая на выбранные выступы и одному Лукашику понятно уточняя их расположение, чтобы максимально убедить Барсика и его напарницу, что мы будем подниматься "как обычно". Правда обычный маршрут нам не подходил от слова совсем. Поэтому-то и решила огорошить соперников и навязать им повторить наш маршрут восхождения. Единственный, на котором мы с Лукой могли вырвать секунд пять, если все получится.
— … дальше от зеленого на девять часов видишь? Он тебе под левую руку просится, но от него на двенадцать мой. Не занимай его, пока я от него не оттолкнусь. Это единственный выступ, который ты займешь вторым. До него и после — все так же, через один. Понял?
— Кошка, ты на всю голову больная, — выдохнул Лука, “поднявшись” по стене взглядом. Задрал голову, посмотрел на нависающий выступ-балкон и придвинулся ближе, спрашивая. — А тут как?
— Тут тебе придется просто довериться, Лукашик.
— Геля!
Лука попытался настоять на озвучивании всех нюансов и снова выдал характеристику моих умственных способностей, когда я помотала головой и “на удачу” грохнула своей каской о его.
— Лукашик, просто доверься!
Скажи я ему о том, что задумала, и все. О победе можно будет забыть и проще идти сдаваться сейчас, даже не пробуя. Только мне нужна была именно победа, а если точнее, исключительно первое место. Второе я не рассматривала. Больше из-за угрозы Совунчика, но и не без того, чтобы утереть нос Барсику, который еще на этапе жеребьевки смилостивился и расщедрился “уступая” право подниматься первым отстающим.
— Удивишь меня, Кошка? — насмешливо спросил он, уже празднуя победу, и вскинул брови от моего намека:
— Думаешь, что побегу рассказывать оргам что ли? Больно надо.
Фыркнула презрительно и повернулась к своему напарнику, чтобы еще раз проверить как затянут карабин на его страховке. Дернула пару раз и выдала последнее наставление:
— Запястья магнезией посыпь.
— Что? — не понял Лукашик.
— Просто сделай это, — попросила и показала судьям жест готовности.
“Спорный” выступ мы прошли как по нотам, даже не остановившись. И это накачало меня уверенностью по самую маковку. Не самое сложное место в маршруте, но еще раз подтверждающее, что Лука услышал меня и не забыл то, о чем его попросила.
Отвела в сторону мешающий переставить ногу трос страховки, отметив по отсутствующему в нем натяжению, что Лука не отстаёт, и полностью сосредоточилась на выступе балкона.
Я поднималась, не отвлекаясь на усталость в мышцах, не слыша подбадривающие крики снизу. Словно робот, действующий по четкой и продуманной до последней мелочи программе: "Перенести ногу на камушек, крепко вцепиться пальцами в следующий и перецепить карабин страховки выше." Перенесла, вцепилась, перецепила. И дальше снова и снова, по программе, приближаясь к краю балкончика.
На последнем перед ним "камушке" по очереди вытерла ладони о бедра и макнула их в магнезию, вцепилась пальцами левой руки в камушек на балконе и отцепила карабин правой. Бросила быстрый взгляд на Луку и его запястье, услышала щелчок и взмахнула рукой, раскачиваясь. Ещё раз — нет, не хватит, новый взмах… и, оказавшись в верхней точке, отпустила камушек.
В одно мгновение кровь в венах превратилась в кипящий адреналиновый коктейль, и мозг, выпив его, защелкал, выдавая новые команды телу.
"Немного сгруппироваться и согнуть ноги, чтобы уменьшить сопротивление."
Щелк. Сделано.
"Раскрыть ладонь и повернуть ее."
Щелк. Сделано.
"Начать обхватывать предплечье вытянутой в попытке поймать руки Луки."
Щелк. Сделано.
И крикнуть, чувствуя сжимающиеся вокруг запястья пальцы и сжимая свои:
— Качни. По диагонали. Сильно!
Вспышка в глазах, стирающая панический страх.
Тело, найдя новую точку опоры, летит, меняя траекторию.
А затем, практически впечатавшись в стену, снова взмывает вверх. Как на качелях.
Я снова разжимаю пальцы, отпуская запястье Лукашика. Он разжимает свои, забрасывая меня на балкон.