Неисправимая ошибка (СИ)

— У вас всё хорошо? — прервал нас Андрей, подойдя сзади и слегка коснувшись моего плеча.
— Да, конечно. Ну что, скоро всё закончится, — я грустно ему улыбнулась.
Что именно я имела под словом «всё», я не знаю. Закончится моя боль и сдержанные слёзы от его поведения в последний период или развязка дела в убийстве Сержио? А может всё и сразу?
Мы прошли в зал. Началось слушание дела. К нашему сожалению, нашёлся свидетель, наш сосед, который утверждал, что видел Андрея около полуночи, как он вернулся домой.
— Я вышел в магазин, — начал сбивчиво мужчина средних лет, — закончилось молоко, а утром я без него не могу, поэтому решил купить его даже если было поздно. Вижу возле дома паркуется машина и выходит он, — сосед брезгливо кивает в сторону Андрея, тот бесстрастно выдерживает его взгляд. — Паркуется, да ещё как-то криво, словно выпивший. Ну да ладно, а мне-то что до него, я дальше пошёл по своим делам, а он направился в сторону дома.
— Синьор Доменико, вы утверждаете, что видели подозреваемого около полуночи у дома, верно? — переспрашивает судья.
— Да, именно. Я хоть и в возрасте, но не слепой. Всех в округе знаю, его уж точно запомнил. Иностранец, только переехал, а уже и машина, и квартира. Не чисто всё это, — полились его догадки, но судья жестом его остановил.
— Спасибо, этого достаточно. Следующий свидетель, — вышла женщина, которую я часто вижу, как гуляет у побережья с собакой.
— А перед этим к синьоре Нардаччи приходил бывший муж, — она с осуждением посмотрела на меня, словно я была застукана в чём-то грязном.
— Продолжайте, — суровый взгляд судьи медленно скользит по всему залу, ненадолго останавливается на мне. Хочется съёжиться от него, но я держусь. Кусаю щёки, чтобы себя не выдать. В голове стучат слова адвоката: «Держаться. Не выдавать себя. Всё получится».
— А что продолжать, и так всё ясно. Я часто гуляю здесь с собакой. Около девяти вечера к ней приходил убитый, пробыл около часа, я как раз возвращалась домой после прогулки.
— И Андрея Колесникова, подозреваемого, не было в это время дома? Не заметили вы его присутствие?
— Его машины не было на парковке, — качает головой женщина.
Вызывали и других свидетелей, но они ничего толкового не могли рассказать. Дело играло не в нашу сторону. Я молча сидела и смотрела на Андрея. Он опустил голову. Екатерина защищала его, приводила весомые доводы, но наша победа висела на волоске. Придвигалась моя очередь. Я подбирала слова для его защиты. Вызвали Андрея.
— Синьор Колесников, где вы были в день убийства синьора Сержио Нардаччи?
— На работе.
— Это может кто-то подтвердить?
— Нет, потому что в офисе я был один, разгребал бумажные дела.
— Ваш офис находится рядом с салоном?
— Нет. Он находится в пятнадцати минутах езды на машине от него.
— Соответственно вас не мог видеть в этот день персонал и ваша актуальная гражданская супруга синьора Алика Нардаччи?
— Да, именно. Я с ними не пересекался в этот день.
— Во сколько вы вернулись домой?
— Около десяти вечера.
— Это может кто-то подтвердить?
— Да, Алика Нардаччи, мы живём вместе.
— Как часто вы задерживаетесь на работе до этого времени?
— Не часто, но иногда приходится.
— У вас были проблемы с синьором Сержио?
— Нет, мы даже не общались.
— Ревновали ли вы его к Алике Нардаччи?
— Нет.
— Не было причины? Как нам известно, Сержио Нардаччи пытался вернуть её, приходил в салон, к вам домой, тревожил звонками.
— Нет, причины для ревности не было, — сухо продолжает Андрей.
— Почему же?
— Потому что Алика — моя женщина, всегда ею была и будет, чтобы не произошло.
— Вы так уверены в этом?
— Да, потому что она любит меня.
— А вы её? — внезапно спрашивает судья и на мгновение зал заполняет пауза. Она кажется бесконечной, моё сердце пульсирует в ушах, я смотрю в глаза Андрея, но они не выражают ничего. Холодные, безэмоциональные. Его непродолжительный взгляд с туманным выражением скользит по мне и губы трогает мрачная улыбка.
— Я позволял себя любить, — потухшим голосом наконец-то выдаёт он и моё сердце пропускает удары. На мгновение мне кажется, что я сейчас задохнусь. Его слова меня царапают. Нет, они меня больно колют ножом в самое сердце. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Правда никому не нравится. Но как бы мне не было трудно принять подобное — это правда, которую я настойчиво не хотела замечать.
 
— И? Продолжайте, — настойчиво просит судья.
— Поэтому у меня не было повода для ревности и тем более для убийства её бывшего мужа, — я открываю рот, хочу закричать ему в ответ, как он осмелился вообще обнажить правду при всех, но обессиленно умолкаю, почувствовав на себе тяжёлый взгляд Екатерины. Бросаю отчаянные взгляды в сторону Андрея, но он уже на меня не смотрит. Он никогда не говорил мне подобного, а наоборот, утверждал в обратном: желал быть со мной, переехал сюда ради меня, разрушил мою семью и мою спокойную жизнь и всё для чего?
— Конечно, кто не любит, тот и не ревнует, и не убивает соперника, — лаконично констатирует судья и заканчивает допрос.
Я смотрю на Андрея и удивляюсь тому, что ни в ком зло не бывает так привлекательно, как в нём. Как он это делает? Как вообще ворвался в мою жизнь, мои мысли, вытягивает из меня душу? Взглядами, словами, поведением, намёками. Он и в этой ситуации умудряется выйти сухим из воды. У него не было мотива убивать моего бывшего мужа- ведь он меня не любит. Он меня не любит… звучит в ушах и отдаёт ножом в сердце.
Слышу, как вызывают меня, последнюю допрашиваемую свидетельницу. Кислород проникает в обожжённые лёгкие, возвращая мыслям ясность. Главное, выдержать этот допрос и всё пройдёт. Всё проходит. Всё будет хорошо.
Я иду и чувствую, как под ногами пульсирует пол. Ступням горячо, будто они не хотят идти и оттягивают этот неприятный момент.
— Итак синьора Алика Нардаччи, в каких отношениях вы состояли с бывшем мужем после развода?
— Ни в каких, мы не общались, до последнего момента, когда он нашёл меня в салоне, заявился туда, а потом и вовсе домой.
— Чего он хотел в тот вечер?
— Он хотел вернуть меня, начать всё с начала, но я ему отказала. Потому что между нами всё кончено и не может быть продолжения.
— Андрея Колесникова не было в это время дома?
— Нет, он вернулся позже, как раз после того, как Сержио ушёл.
— Вы прожили с Сержио пять лет, как думаете, кто его мог убить? Были ли у него враги?
— Нет, врагов не было. По крайней мере я не знала.
— У вас есть какие-то предположения, кто может быть убийцей?
— Нет, — я качаю головой и опускаю глаза. Выдержать. Не сломаться. Но судья на этом не останавливается, может он чувствует, что в этот момент я уязвима и пытается меня прощупать до конца?
— Андрей Колесников утверждает, что не ревновал вас и не любил. А вы его любите?
— Да. Я его-да, — выдавливаю из себя, по телу пробегает дрожь, опускается к рукам. Я пытаюсь их спрятать, но бесполезно- судья всё замечает.
— В котором часу вернулся Андрей в день убийства? — спрашивает он с подозрением, очевидно мой взгляд плывёт.
Я колеблюсь. Бросаю взгляд на Екатерину, она уверенно кивает, смотрю на Андрея, он рассеянно смотрит в никуда, не встречаясь со мной взглядом. Неуютное молчание поднимает во мне неприятную холодную волну- она двигается от кончиков пальцев на ногах всё выше и выше.
— Почему вы молчите, синьора Алика? — возвращает меня в реальность судья. Я собираюсь с духом и громко выдыхаю. Снова смотрю на невозмутимое лицо Андрея, уверенного в том, что всё, как и прежде: мои чувства, моя слабость.
— В тот день он вернулся в полночь, — вылетают слова из моего рта, я встречаюсь взглядом с Андреем и вижу, как в его глазах мелькает боль. По залу пробегают восклицания и громкие шёпоты.
Я произношу эти слова и чувствую в душе лишь пустоту и горький осадок от рухнувших надежд и несостоявшихся отношений. Андрей меня не любит, а лишь позволяет себя любить. Ненавижу его за такое обращение, за обман, за причинённую боль. Эта ненависть рвёт мне грудь и горит пламенем внутри меня. Я хочу от неё избавиться, хочу, чтобы ему было плохо и также больно, как и мне. Не хочу оставлять всё вот так.