Луны и Творцы (СИ)

— Хорошо-хорошо, госпожа Фейестра. А куда вы хотели бы направиться? — мужчина очень хорошо скрывал своё раздражение.
— Конечно же в «Вихрь Творцов»! Это одно из самых знаковых заведений города. Не побывать там — равнозначно не увидеть город.
Лакей вновь опешил и Фей услышала сдавленный голос кучера:
— Луны-Охранительницы, за что…
***
Мирко вновь, как и всегда, стукнул кружкой с лагером об барную стойку.
— Ладно, Стаут, думаю, пора нам обсудить дела насущные.
Дородный мужчина в грязном фартуке, под которым (Мирко не сомневался), он точно прятал оружие, надул щёки с бакенбардами и задумчиво проговорил:
— Слушь, Ворон, после твоего этого представления на улице… — он нахмурился. — В общем, мне пришлось не хило так усилить охрану. Ты сжёг мне три комнаты и вообще заляпал все полы кровью. Мне пришлось делать ремонт и закрывать общую залу на пару месяцев.
— Стаут, эй, не надо тут на меня гнать бочку. Разве не у тебя в «правилах» корчмы прописано, что никто тут никого не может насадить на нож и, вообще, что это место чуть ли не Сады Лун-Охранительниц на нашей бренной земле? — возмутился наёмник в своей привычной уже всем оранской шляпе с двумя красными кисточками.
— Это та причина почему ты, этого, до сих пор сидишь тут. — мрачно буркнул корчмарь.
— Ну, вот. Так-то лучше. — Мирко ещё выпил из кружки. — Значит, смотри, Стаут, мне нужно всё, что ты знаешь про человека, зовущего себя «Щепкой».
— Погодь, это тот конченый хмырь, что затеял мне вот эту вот всю головомойку с кровищей? — поинтересовался Стаут, сжав огромные пальцы в кулаки.
— Ага, тот самый, Пупсик. — Мирко хохотнул.
— Ты хочешь его… того? — корчмарь сделал движение ладонью по горлу.
— Ага, хочу ускорить его встречу со мглой.
— Ох-ох, Ворон, ну, ты, это, пока не кипишуй. Он, этот гадёныш, настоящий мастак в выживании.
— Ну, так это лишь вопрос времени. — Мирко повёл рукой.
— Не-не, Ворон, ты совсем не смекаешь. Щепка вообще не тот, кто умирает.
— Стаут, ещё одно слово про его неубиваемость и я решу, что ты с ним сговорился и решил убить меня с помощью несчастного случая с моим самолюбием.
Стаут крякнул и улыбнулся.
— Ну, ладно-ладно. Отговаривать тебя всё равно лишнее. Знаю я тут одного человечка, так вот он знает ещё одного, а тот…
— Знает третьего, а тот пятого… — проговорил Мирко с раздражением, жестикулирую пальцами и изображая круговые движения.
— Не перебивай. — Стаут поднял палец перед оранцем и погрозил им. — Да, там, всё ж, долгая цепочка, но она приводит к одной девке. Вот. — хозяин корчмы замолчал и многозначительно посмотрел на своего собеседника.
Мирко закатил глаза и вытащил из кошеля десять бронзовых стиксов.
— Смотри не растрать всё на пирожные с помадкой. Был бы ты иной комплекции, то сказал бы не тратить на выпивку, но увы. — Мирко положил на стол бронзу и корчмарь, улыбаясь, смёл «валюту наёмников» в огромный кожаный карман под фартуком, обнажив небольшой арбалет.
— Так кто эта женщина? — стал расспрашивать дальше Мирко.
— Куртизанка.
— Какое ЧЁТКОЕ определение. Тут пол Порта можно отнести к этому виду деятельности, особенно где-нибудь в полдень, когда все мирно посапывают на боку.
— Это всего лишь слова со слов и не более, Ворон. Я говорю, что есть.
— Ладно, так что она там лопочет? — Мирко взъерошил свои тёмные волосы под шляпой и поправил оную.
— Она с ним часто видится. Женщина из дорогих, очень даже хороша собой, работает только со знатью и купцами, ну и иногда людьми поменьше, но почему-то пользуется у него популярностью.
— Дорогих значит любит… — произнёс Мирко, удивившись, что столь жёсткий человек, как Щепка, выбрал столь странный путь для удовлетворения потребностей.
— Не моё дело, чаво он там с ней делает. — развёл руками корчмарь, которому моральная сторона вопроса была нужна ровно также, как пчёлам рыба, плавающая на глубине десятка метров под водой. — Но раз уж эта деваха так много болтает… это уже то, что нужно.
 
— Стаут, тебе надо детям сказки рассказывать. Ты так долго запрягаешь, что все карапузы уже бы позасыпали от скуки.
Стаут не обратил на слова Мирко никакого внимания, продолжая сказ:
— Эта куртизанка говорит, что встречается с ним регулярно. И это самое-таки интересное. Она всё ж сказала, что ему каких-то двадцать три года.
Мирко отставил кружку и посмотрел на корчмаря.
— Чего? Ему то?! Да, он выглядит, как пень, на котором дружно и упорно тренировалась Синяя Гвардия Местоблюстителя. Он же лысый, что кошка из Принцевств.
— Её слова. — Стаут лишь пожал плечами. — Ну, и ещё эта женщина сказала, что у него нет никаких проблем с котелком и что он добр, понимаешь, да?! — дородный мужчина рассмеялся.
— Ага, нет проблем с котелком… ещё не хватало. А где она с ним встречается и как регулярно?
— В «Вишнёвой Ветви», каждые пять дней, в час после полудня.
«Плохое время. Калист едва сможет воспользоваться потоками, если вообще сможет.»
— Да, чтоб меня Низведённый драл! Это же истинный полуденный театр, а не бордель! Она, что, как тут модно называть демимоденток, эм… «гетера»?
— Агась. — Стаут внезапно перешёл на шёпот. — Ворон, ты этого, будь поосторожнее. Я честно на твоей стороне и стараюсь всячески отваживать ребят от участия в делишках с этим «Щепкой», но наёмный люд очень сильно тебя стал недолюбливать. Твой клинок слишком часто убивает их друзей и это плохо для бизнеса.
“Интересное замечание, Хозяин.“ — молвила Грация с нерешительной задумчивостью.
— Ничего не могу с этим поделать. Эти твои «ребята» должны усечь, что шутки с Белым Вороном плохи.
— Как бы, это, не получилось и наоборот. Наёмничье общество не так велико, как тебе кажется, Мирольен. — он улыбнулся широкой и не самой доброй улыбкой.
Оранец застыл, машинально положив руку на эфес Грации.
“Всё не так плохо, Хозяин. Ваше имя ещё не значит… “
— Вааль прекрасен в это время года, не так ли? А дом Лардо… он в особенности. Красивые балы и красивые люди. — Стаут сверкнул глазами и убрал кружку Мирко с барной стойки. Из его речи исчезли все слова-паразиты и говор изменился к более благородному. Корчмарь куда-то исчез. — Парень, не стоит считать себя тузом. Всегда найдётся карта мастью выше. Если игра в Арад та Сэ* не идёт— лучше её не продолжать. Я уже знаю о целых трёх заказах на тебя. Два с Шанти и один местный. Первые — так, смешные. Видимо, какие-то пираты или Торговые Компании, решившиеся своих людей, а вот последняя… 500 стиксов чистейшей сталью. И это просто за твою мёртвую тушку. Твоя жизнь на сегодня обеспечена лишь тем, что ты спас мой зад, а так я бы подослал какого-нибудь убийцу по твою душу в комнату и он бы прикончил тебя шилом в ухо. Так что… думаю, ты сам понимаешь. Деньги и деньги. Не я, так кто-то другой сможет взяться за тебя всерьёз. Есть игроки куда меньше меня, но они решительны и им не присуща сентиментальность в отличие от моей персоны. Именно поэтому рекомендую не отсвечивать лучи Лун в следующий раз, да и вообще почаще оглядываться. Твоя манера выходить на дело без лицевого платка или тефи — сумасбродство, какое только поискать. А про приметную экзотичную кати, бело-чёрную одежду, ламинированный доспех такого же цвета и шляпу из Соединённых Провинций Орании я вообще умолчу. Ты либо круглый идиот, либо просто самородок, что изобрёл способ избегать стилетов в бок, ядов в выпивку и стрел из тёмных ночных и дневных ставен окон.
*Старинное слово из времён до Затопления Мира, означающее дословно «Игра Мастей», пришедшее из Северо-Западного Предела, объятых туманом тайн Принцевств, как рассказывают поверья. Точная этимология слова не изучена, однако многие учёные указывают на схожесть слов Арад та Сэ с «Арадикс да Сэвикс», частью неизвестного словосочетания из осколочного языка.
 
“Хозяин, не поддавайтесь на провокацию. Этот человек в душе вас боится. Он тянет для чего-то время. Это и есть причина почему он так откровенен. Его оружие — внезапность. Лишите его оной, и Стаут упадёт, как гнилой стул без одной ножки. Ложь и ложь, сочится с его губ, подобно гною.“