Мой сводный тиран (СИ)

— Царев, ты что делаешь?
— Хочу спросить у тебя то же самое. Что ты делала с Михеевым?
— Что? — ошарашенно спрашивает у меня. — Ты за мной следишь?
— Просто увидел вас рядом, — как можно безразличнее отвечаю. — Так что ты с ним? На свидание собралась?
Марина, до сих пор стоявшая у стены, отталкивается от окрашенной поверхности и делает несколько шагов ко мне.
— А что, если да? — дерзко вскинув голову, произносит она. — Что ты тогда скажешь?
Я молчу, потому что говорить просто нечего. Она явно дала понять, что вместе мы быть не можем, потому что наши родители больше, чем просто фиктивно женаты, они по-настоящему любят друг друга. Нет, можно было наплевать на все и продолжить встречаться, но ведь журналисты не оставят нашу семью в покое, будут следить и выуживать новые сенсации. Я не вижу ничего хренового в том, чтобы встречаться с Мариной, но понимаю, что в глазах общественности это будет выглядеть странно.
Я согласился с ней, но я же не думал, что едва не сразу Марина начнет общаться с кем-то еще. И встречать уж тем более.
— Мы по-другому договаривались, — рычу, ни на шаг не отступая.
— По-другому? — Она закатывает глаза. — Это как? Мы расстались, Глеб. Наши родители вместе и ждут ребенка, — резать по живому она умеет отлично.
— Я в курсе.
— Ну так и прекрати страдать этим. Что ты устроил? Запер нас тут. Зачем? А если кто-то видел и, едва мы выйдем, нас сфотографируют? — Марина не на шутку тревожится.
Я вижу ее нервозность по широко распахнутым глазам, по шумному дыханию, которое она никак не может унять, и по дрожащим рукам, которые она заламывает, лишь бы казаться невозмутимой. И она права. Я не подумал о том, что нас кто-то может увидеть. Да и, что греха таить, я вообще не думаю о будущем общем братике. Он существует в какой-то параллельной вселенной. Вот он — да, он проблема, тут даже я не могу не согласиться. Странно, если он будет расти и понимать, что его родная сестра и родной брат вместе.
Запустив руки в волосы, отхожу от Марины настолько, насколько позволяет крошечная подсобка с несколькими стеллажами и инвентарем. Места здесь мало, а потому я почти сразу улавливаю ее пьянящий запах, который всегда действовал на меня как-то странно.
— Глеб, — она подходит ближе и кладет руку мне на плечо, — мы не можем быть вместе. Я хочу, безумно хочу, но ты же понимаешь. — И смотрит на меня так искренне, что внутри рвется какая-то струнка.
По всей видимости, именно та, которая отвечает за здравый смысл, потому что я поворачиваю к Марине голову и смотрю на ее растерянный взгляд. На пухлые, манящие к себе губы, на глаза, излучающие тонны искренности, и на руку, которая все еще не пропадает с моего плеча.
— Нет. — Марина понимает мой взгляд без слов.
Я лишь скалюсь ее отказу. Раньше нужно было думать, когда подходила ко мне, обдавала своим ароматом и касалась меня горячей рукой, а еще смотрела так, что одним взглядом разрешила едва ли не все.
— Да пофиг, — произношу я и перехватываю ее руку своей.
Переплетаю наши пальцы и толкаю Марину к стене. Не давая ей опомниться, обхватываю рукой за затылок, вынуждая поднять голову и посмотреть на меня. Я вижу, как она сглатывает. Смотрит на меня с одним-единственным желанием, горящим в глазах, жаждет того же, чего и я.
Незамедлительно пользуюсь немым предложением, касаюсь ее подбородка, провожу пальцем по нежной коже лица, собирая остатки пудры, и склоняю голову ближе. Впиваюсь поцелуем в ее сладкие губы, раздвигая их языком, и тону в сладком вкусе, смешанном с горечью, потому что это неправильно. Так я только обоим делаю хуже: и себе, и ей. Но мы чертовски долго держались, несколько недель выдержали вдали друг от друга, а сейчас сорвались.
Я сорвался, не она.
Марина выстроила четкие границы: не встречаться за семейным столом, ездить в университет по отдельности, не разговаривать в перерывах между парами, держать нейтралитет. И я держался, пока не увидел этого коня рядом с ней. Не смогу я ее отдать другому, не смогу, черт возьми, спокойно стоять и смотреть, как ее кто-то трогает, обнимает, целует, касается ее волос в нежном жесте.
 
— Да что с тобой, Царев? — Она отталкивает меня.
Правильно делает, потому что сам я уже ничего не могу сделать.
— Я не могу, — хрипло говорю ей, — не могу видеть тебя с кем-то.
— Придется, Глеб, — то ли с тоской, то ли с обреченностью произносит Марина. — Мы не будем вместе.
— Но ты же что-то чувствуешь ко мне.
Ведь чувствует, я же знаю. Вижу это по ее отзывчивости, по тому, как трепетно она отвечает на поцелуи, как робко касается моих плеч, не отталкивая, а, наоборот, притягивая. Не могу оставаться безразличным и хочу, чтобы она тоже призналась. Пусть скажет, и я придумаю что-то, чтобы убедить ее быть вместе. Уедем куда-нибудь, начнем другую жизнь.
— Ничего не чувствую, — холодно говорит она. — Ты классный парень, Глеб, и я хочу быть с тобой. Только представь, какой мы были бы парой, — мечтательно тянет она. — Все девчонки бы завидовали. Но ты мой сводный брат, Царев. Давай забудем о том, что между нами было, ладно? Это же просто недоразумение. Ну повстречались. Забыли.
Наше время 
Глеб
Эта сцена до сих пор перед глазами. То, каким дураком я был, когда так подкатывал к ней, когда думал, что что-то значу для нее, а все это враньем было. Тогда-то я думал, что врет она все и делает это специально, и только когда узнал обо всем, понял, что и не нужен я ей был. Как популярный парень — да, как тот, кого она любит, — нет. Я видел ее с другими и встречался назло. Думал, что она будет беситься, вернется. Как сейчас помню свои глупые попытки вызвать ревность.
И те слова, что сказал ей в аэропорту.
Я же действительно думал, что значу что-то для нее, что всегда был больше, чем просто популярный парень, к которому у нее симпатия. И когда ждал ее месяц в Америке, тоже ничего не подозревал. Пока не получил фото с подписью: “Твоя сеструха так счастлива. Похоже, у нее появился новый парень”.
Я жму на газ сильнее, лечу по влажной от вчерашнего дождя трассе и не вижу ничего вокруг. Выжимаю максимум, зная, что нельзя, что это опасно и я рискую. Сбавляю газ только ближе к пешеходному переходу, замечая издалека маленькую девочку, которая ждет, пока придурок-водитель проедет. Останавливаюсь и молча смотрю за тем, как девочка удивленно тормозит и в нерешительности переходит. Мы на ночной трассе одни. И она, можно сказать, спасла мне, придурку, жизнь. Девочка давно ушла, а я сижу и смотрю впереди себя, не видя ничего.
Я снова не сдержался и полез к ней. А она снова спустила меня с небес на землю, назвав недоразумением. На этот раз не наши отношения, а меня самого. Наверное, она права, потому что я ни черта не могу забыть о нас. Не могу прекратить лезть к ней, трогать, желать целовать и не только. Я как помешался, хотя же три года прошло и я должен забыть. Она замуж выходит, но я почему-то никак не могу это принять.
  
Глава 16
 
Марина
Миша приезжает за мной утром субботы. Мы договорились, что встретимся у меня дома, но я оказываюсь совершенно не готовой. Я не хочу никуда ехать, потому что приняла решение отложить на время дату свадьбы. Я не хочу ее назначать до тех пор, пока не буду полностью уверена в том, что действительно хочу этого.
— Привет, — Миша, как и обычно, вежливо здоровается и проходит в квартиру.
Я пропускаю его вперёд и прошу минут десять, чтобы проверить чемодан. Я всё взяла, просто мне нужна отсрочка. Мы не виделись с ним после того, как Глеб едва не поцеловал меня, и сейчас мне банально трудно перестроиться. Я пытаюсь взять себя в руки и беру тайм-аут в десять минут, но на исходе девятой понимаю, что мне этого чертовски мало.
— Мариш, проверила?
Миша не даёт мне времени на обсуждение, бесцеремонно заходит в комнату и садится рядом.