Эксперимент (СИ)

– Наталь Санна. Тебе что-нибудь это дало?
– Ты что стал одним из тех извращенцев, которые пользуются своей властью и деньгами, чтобы унижать других?
– Еще одно слово и я позвоню тетушке и сообщу, что ее дочь снова ходит по улице без трусов. Оно тебе надо?
– Свинья ты все-таки, Слава.
– Ага. Рот на замок и меня не злить. Итак, играем в карты. Не на желания.
***
Пошел процесс. Однозначно пошел. А в этом даже есть особая прелесть. Искушать и смотреть, как Наташа борется с собой. Прелестно. Жаль только у самого силы на исходе. Смотреть онлайн камеру в ее квартире – сегодня не решился. Хорошего понемножку.
А вот дальше что-то пошло не так. Не смог сидеть на месте, после ее реакций на сегодняшний вечер, рванул к ее дому. Сидя в машине напротив ее дома, я впервые задумался о том, что не такие уж это и шутки про порчу. А если на меня реально кто-то навел хуету в виде любовной привязки? Нет, любовь за хуету я не считаю. Многолетний брак родителей четко дал мне понять, что это очень даже хорошее чувство и вполне себе реальное, даже в наше поганое время. Иногда я им даже завидовал. Любить кого-то и поддерживать столько лет – дорогого стоит. Но отца так явно не крыло. И дело не в возрасте. А вообще, кто знает, как его на самом крыло. Я бы открыто в таком точно не признался.
Зачем приехал – неясно. Вместо того, чтобы подняться к Наташе, набираю ее номер. Ответила золушка мне ровно на второй гудок.
– Але.
– Помнишь пункт договора – про сорваться в любое время, чтобы поболтать?
– Помню, – не задумываясь, отвечает Наташа.
– Это время пришло. Дуй ко мне.
– Облезешь, Вячек, – усмехаюсь в голос, смотря на ее окно.
– О, Наташка вернулась. А я скучал.
– Я занята. Кладу трубку.
– Ой, Натах, сало или рыба тебя подождет. Тоже мне, занятая. Вместе пожрем. Вези сюда все. На ночь глядя самое то.
– Славик, я не одна. Ты меня отвлекаешь.
– Как примитивно, Наталь Санна. Ты меня ревностью решила взять? Типа, я к тебе сейчас сорвусь и проверю?
– И это говоришь мне ты? Почти сорокалетний мужик, который привел намеренно в дом девицу, чтобы вызвать мою ревность? – не ржать! Только не ржать.
– Каждый думает в меру своей испорченности, – спокойно произношу я. – Кстати, ты плохо сегодня сыграла. На тройку из пяти. Надо было чуть меньше показывать, что ты ревнуешь.
– Отвали, и не спокойной тебе ночи, – и тебе такой же неспокойной.
***
Стойкости Наталь Санны, в отличие от моей, можно позавидовать. А я вот за два дня, кажется, окончательно повернулся башкой. Терпелка иссякла. Однако, сегодня у королевишны спадет корона и придется обратиться ко мне с просьбой. И хоть мое предложение она на девяносто девять процентов сегодня отклонит, максимум через неделю сдастся. Такой тихий стук в дверь кабинета вообще не свойственен госпоже Медведевой. Хоть камеру в ее квартире я так еще и не смотрел, но с уверенностью могу сказать, что дома она себя ведет совсем не так.
– Входи.
Вот же зараза какая. Снова в своей одежде. Не надела костюм, даже придя ко мне с просьбой. Ну хоть в туфлях, которые я купил, и на том спасибо. Бесит то, что на меня не смотрит. Взгляд опустила на экран моего ноутбука.
– Я хотела отпроситься на завтра. Но я отработаю… скажем, в воскресенье?
– Нет.
– Мне очень надо, – наконец поднимает на меня взгляд.
– Сложно быть милой, когда на хер хочется послать? – игнорирую ее реплику.
– Очень сложно, – с усмешкой отвечает она.
– Зачем тебе выходной?
– У меня кастинг.
– На что?
– Да какая разница? – раздраженно бросает Наташа, сжав руки в кулак.
– Если я спрашиваю, значит мне интересно.
– На роль в рекламе.
– Почему раньше об это не сказала?
– Потому что мне только час назад позвонили, – мудилы, с утра еще должны были.
– Хорошо. Можешь не отрабатывать, но взамен присядь, поговорим, – указываю взглядом на кресло.
– Может, не надо?
– А что так?
 
– Чувство какое-то нехорошее. Прям как перед тем, как проиграть в карты.
– Не боись, к сожалению, останешься полностью одетой. Садись давай.
– Ну, – нервно выдает Наташа, усевшись в кресло.
– У тебя сколько телевизоров в квартире?
– Эм… один.
– А сколько унитазов?
– Один.
– Что и требовалось доказать. Выбрав себе первого мужчину сверстника, у которого вообще может не быть ни одного унитаза и телевизора – это априори наличие бытовых конфликтов. То ли дело я, у которого пять ванных комнат и несметное количество телевизоров. Понимаешь к чему я веду?
– У тебя так много унитазов и телевизоров, что ты готов, ох, простите, вы готовы, отдать их мне?
– Хрен тебе. Свое – никому не отдам. Итак, Наталь Санна, чего ходить вокруг да около, давай поэкспериментируем. Для тебя эксперимент – отношения с предпенсионером в качестве первого мужчины. Познание прелестей секса и не только. Для меня эксперимент – отношения с девственницей. Кстати, пока ты не сказала громкое «нет», подумай, что для тебя одни только плюсы.
– Типа унитазов и телевизоров?
– И не только. Нюансы и табу обговариваются на берегу. Ну так что?
– А давай.
 Глава 19 
Это точно не слуховая галлюцинация, а еще одно доказательство, что Наталь Санна, аналогично мне, уже сама не может жить без обоюдных провокаций. А то, что это именно она – к гадалке не ходи. Совершенно точно сидит и ждет всплеска моей радости, параллельно придумывая в голове продолжение своего «а давай?». А давай ты губу закатаешь? А давай ты на хер пойдешь, Славка?
– А давай ты сначала сходишь к терапевту, – да ты ж моя лапочка. Что и требовалось доказать. – Сделаешь ЭКГ, УЗИ сердца и сдашь самые простые анализы, заодно и весь липидный спектр, чтобы не дай Боже не помер на мне во время первого секса от инфаркта. А заодно и писюн свой проверь, мало ли чего на него прицепилось во время других сношений.
– Господи, как от сердца отлегло, – демонстративно прикладываю руку к груди. – Я уж было подумал, что все. Потерял Натаху. Ан нет, жива родненькая.
Вот удивительное дело, другому за такую речь я бы точно навалял. А тут еще и улыбаюсь как дебил, смотря на эту наглую малолетку.
– У меня длинная линия жизни, не дождетесь, Вячеслав Викторович. Ладно, дел много, так что вынуждена откланяться, – резко встает со стула, на что я тут же ее останавливаю, вставая следом.
– Стой. А спотыкаться когда уже начнешь? – встаю напротив нее.
– В смысле?
– Про курицу не слышала?
– Я не только слышала, я ее еще и ем. Спасибо, что напомнили, обязательно сделаю себе жареные крылышки в выходной, – улыбнувшись, произносит она и тут же порывается выйти из кабинета. Ловлю ее за руку, несильно сжав запястье.
– Кто о чем, а Наташка все о жратве, да о жратве. А я про анекдот. Бежит курица, за ней петух. Курица думает: если остановлюсь, то подумает, что я доступная. Если убегу, дурой буду. Ладно, побегу и споткнусь. Собственно, мой вопрос, – наклоняюсь к ее лицу и шепчу на ухо. – Ты когда уже спотыкаться начнешь, а, Наталь Санна?
– А когда петух перестанет бежать?
– Ладно, бегай, бегай. Нас это обоих заводит. Между нами разница только в том, что я открыто это признаю. А ты еще барахтаешься. Вообще я хочу тебя похвалить. Ты неплохо играешь. Я, кстати, могу помочь, хотя бы поступить в театральный, но знаешь, что тебе будет все время мешать?
– Вы и ваши домогательства, Вячеслав Викторович?
– Нет, дорогуля. От моих домогательств ты ловишь кайф. А вот мешать тебе по жизни будет твое упоротое упрямство.
– Будем считать, что я тебя услышала. Вот только чего я точно никогда не буду делать – так это трахаться за поступление в универ и другие блага. Ни с тобой, ни с кем другим. И я это говорю не ради красного словца.