Чародейка для кота (СИ)

На учебе поначалу было трудно. Новая группа, новые преподаватели, масса пропущенных занятий и несданных зачетов. Но я старалась изо всех сил, чтобы наверстать упущенное. Зубрила день и ночь теорию, репетировала каждую свободную минуту и постепенно закрывала хвосты. Допуск к своей первой сессии я получила последней, но экзамены должна была сдавать вместе со всеми.
Отношения с одногруппниками у меня были довольно прохладные. Наверное, из-за моей не самой общительной натуры. Кроме того, я была для них новенькой, незнакомой студенткой, которая долго болела и которую уже никто не ждал в сложившемся коллективе. Но на меня навалилось такое количество проблем, что я и не стремилась ни с кем общаться и вместе весело проводить время, поскольку у меня просто-напросто его не было.
Витька после нашего разговора в кафе больше ко мне не цеплялся. Он очень здорово продвинулся в игре на скрипке и преподаватели его хвалили, ставя нам всем в пример. Девчонки из группы осыпали его комплиментами и стремились к более близкому общению. Он начал встречаться с виолончелисткой Светой и, кажется, был полностью доволен своей жизнью. И я была за него очень рада. Надеюсь, те его долгие взгляды, которые я все еще периодически на себе ловила, со временем пройдут окончательно.
Но несмотря на всю ту загруженность делами и заботами, которая забирала у меня все силы, по ночам я видела сны о волшебном мире. Мой кот снова был со мной. Мы вместе колдовали, а потом он превращался в мужчину и мы играли дуэтом, исполняя очередную удивительную композицию. Утром я просыпалась с чувством невосполнимой потери и подавлено брела умываться, стремясь быстрее окунуться в тревоги нового дня, чтобы не думать о том, что я больше никогда не буду пользоваться магией и вряд ли еще в своей жизни встречу Ранира.
Первая сессия осталась позади. Сдала я ее не блестяще, но вполне приемлемо. Каникулы мы с бабушкой провели в нашем доме, наслаждаясь покоем и тишиной. И вот сегодня первый день нового семестра, а я дико проспала и нещадно опаздывала на первую пару. А все из-за того, что вчера очень поздно вернулась в Новосибирск и утром не услышала будильник.
Взлетев по лестнице на второй этаж, ринулась к двери в аудиторию. Быстро постучала и, рванув ручку, заскочила внутрь.
— Доброе утро, Вениамин Германович! Простите за опоздание. Можно войти? — выпалила на одном дыхании, устремляясь к ближайшему свободному месту.
— Асияна Николаевна Мирошина? Правильно я понимаю? — услышала совершенно незнакомый суровый мужской голос и замерла на полпути, метнув в преподавателя испуганный взгляд.
— Да, — еле слышно выдавила в гробовой тишине зала. — Это я.
За преподавательским столом сидел худощавый светловолосый гладковыбритый мужчина примерно сорока лет в модных очках и темно-сером костюме и сверлил меня пронзительным взглядом стальных глаз.
— Замечательно, — довольно протянул этот отвратный тип, от которого так и пробирал мороз по коже. — Я ваш новый куратор, Олег Петрович Вяземский.
— А где Вениамин Германович? — растеряно спросила и тут же спохватилась.
— Моего предшественника перевели на другую должность, — несмотря на дерзость моего вопроса, ответил мужчина. — Теперь вы будете заниматься под моим чутким руководством. Присаживайтесь, Мирошина. Начнем.
Я быстро прошмыгнула за стол, достала из сумки тетрадь и уткнулась в конспект, строча со скоростью звука и боясь пропустить хоть слово из сказанного преподавателем.
— Итак, — вещал пижон, — мы с вами начинаем новый семестр с…
Я усиленно выводила все, что он говорил, не сильно вникая в суть. Меня больше волновало то, что мой обожаемый Вениамин Германович у нас больше не преподает. Это было просто катастрофой. Забавный и добрый старичок помог мне подтянуть хвосты после выхода на учебу. Мы подружились, и я с удовольствием помогала ему с оформлением бумаг или еще какими-то мелочами, которые пожилому человеку давались не так легко, как мне. В этом полугодии я планировала найти подработку и надеялась, что куратор снова поможет мне с учебой в случае непредвиденных обстоятельств. А теперь его сменили на этого жуткого типа, и еще неизвестно, чем это нам всем грозит.
 
Во время пары Олега Петровича тишина в аудитории стояла просто оглушительная, не то что при нашем «старичке», как мы именовали за глаза Вениамина Германовича. Теперь мы боялись лишнее движение сделать, чтобы не привлечь к себе внимание этих ледяных глаз, интуитивно чувствуя исходящую от этого человека угрозу.
— Все свободны, — объявил, наконец, преподаватель, когда занятие закончилось. — Работайте над тем, что мы обсуждали. Всего доброго.
Сложила вещи и поспешила вместе со всеми на выход.
— Ах, да, — вспомнил что-то мужчина, а мы в страхе застыли, не двигаясь с места. — Мирошина, задержитесь.
Мои одногруппники с облегчением выдохнули и рванули к двери. А я осталась стоять возле своего стола.
Когда зал опустел, Олег Петрович вновь заговорил:
— Асияна Николаевна, я хотел обсудить вашу успеваемость.
Я молча ждала, что он скажет дальше, и смотрела в пол. Почему-то встречаться с ним взглядом не хотелось.
— Подойдите сюда, — вдруг попросил он, и мне ничего больше не оставалось, как приблизиться к его столу. — Я просмотрел ведомость за прошлый семестр. Взгляните. Вы позже всех сдали все зачеты и с трудом вышли на сессию. Это неприемлемо.
Свои оценки я и сама прекрасно знала. Но учитывая то, что мне пришлось много нагонять, я справилась отлично. Волна жгучего гнева всколыхнулась в душе, и я с силой сжала ручку сумки.
— Я долго болела, — холодно заметила. — И даже если вас мои оценки не устраивают, сессию я сдала вовремя. Поэтому никаких претензий ко мне быть не может.
— Никто и не говорит о претензиях, — вдруг обезоруживающе улыбнулся мужчина, совершенно сбив меня с толку. — Я хотел сказать, что если так пойдут дела и в этом семестре, вам будет очень сложно сдать следующую сессию. Занятия в этом полугодии будут интенсивнее, чем в прошлом. Поэтому я как ваш куратор беспокоюсь, чтобы у вас в будущем не было схожих проблем. Я готов позаниматься с вами дополнительно, если это поможет вам сдавать все вовремя.
Я уставилась на преподавателя в немом изумлении, силясь понять то, что он только что сказал, ища подвох и скрытый смысл. Но Олег Петрович смотрел мне в глаза прямо и открыто, спокойно улыбаясь.
— Я думаю, — скомкано ответила, так и не найдя скрытых мотивов его поведения, — в этом семестре у меня таких проблем не будет. Я собираюсь усиленно заниматься и ничего не пропускать.
— Я вас понял, Мирошина, — кивнул мужчина. — Будем надеяться, что все так и будет. В любом случае, вы можете рассчитывать на мою помощь.
— Спасибо, — ошарашено выдала, пятясь к двери. — Я могу идти?
— Идите, — милостиво махнул он рукой, и я пулей вылетела в коридор, даже забыв попрощаться.
В коридоре стояла вся моя группа в полном составе. Ребята окружили меня и засыпали вопросами:
— Ну как?!
— Что он сказал?
— Зачем оставил тебя?
Звучало со всех сторон. Только я хотела всех успокоить и прояснить ситуацию, как услышала ехидный голос Светки, Витькиной девушки:
— Да что тут непонятного-то? Глаз он на нее положил, на нашу утонченную флейтистку! Вон как пялился всю пару. А она — ноль внимания. И что только мужики находят в некоторых. Кожа да кости.
Мне стало невыносимо противно от этого несправедливого замечания, и я молча прошла сквозь толпу к лестнице, чтобы подняться в другую аудиторию на следующую пару.
— Яна, — окликнул меня Витька, — постой. Извини. Света не хотела тебя обидеть. Так что хотел этот ледяной дракон?
— Спросил, почему такие оценки низкие за прошлый семестр, — отозвалась со вздохом. — Сказал, что это полугодие сложнее предыдущего, и что я должна больше стараться. Вот и все.
Ребята снова загалдели, обсуждая услышанное, а я пошла дальше. Светка неплохая девчонка, но она не слепая. Эти Витькины долгие взгляды в мою сторону ей были заметны, так же как и всем остальным. Только ребята старались не вмешиваться, не желая портить отношения в группе. А Светка ревновала и боялась, что я вдруг решу отбить ее ненаглядное сокровище. Как будто оно мне надо. Выкинув всю эту ерунду из головы, отправилась готовиться к следующему занятию.