Анатолий Папанов: так хочется пожить… Воспоминания об отце

Тетя Катя и бабушка Луша закармливали меня домашними ржаными лепешками, испеченными в русской печи, и парным молоком. На лето приезжали внучки бабы Луши и племянница тети Кати красивая девушка Люба. Она была меня постарше на несколько лет, и мне с ней было очень интересно общаться.
А потом была дача Театра сатиры на Зеленоградской. Тогда еще театр имел свою дачу – большую, двухэтажную, на огромном лесистом участке. Несколько лет подряд мы занимали там небольшую комнату и террасу с отдельным выходом. Вокруг жили актерские семьи, было много детей, и я не скучала. Хотя отец был редким гостем – он был очень востребован и занят. Поэтому каждый его приезд был для меня настоящим праздником.
В конце концов родителям надоело снимать чужие дачи для ребенка, и было принято решение купить свою. Выбранная дача раньше принадлежала главному инженеру завода «Серп и молот» Марманштейну. Сам он там появлялся редко, в основном жила супруга – большая любительница садоводства. После ее смерти инженер решил дачу продать. Он почти ничего оттуда не вывез, оставив всю мебель, вещи и даже посуду. Мне очень нравилась эта плетеная мебель и особенно кресло-качалка. А какие красивые цветы, какой сад, какой огород оставила после себя покойная жена Марманштейна!
На грядках росло множество клубники, которой мы первое время объедались. Но все это богатство надо из года в год обрабатывать, чтобы получать урожай. У родителей просто не было на это времени. И мы оставили минимум грядок, чтобы трудиться в охотку и не быть рабами собственной дачи.
Эту дачу папа любил, проводил там все свободное время, которого было немного из-за большой занятости в театре, в кино, на концертах. Он обожал спорт, смотрел спортивные передачи, ходил на хоккейные и футбольные матчи. И держал себя в хорошей форме, следил за фигурой. Поэтому, как только он приезжал на природу, у нас начинался активный отдых. Мы с ним садились на велосипеды и ехали семь километров до водохранилища. Там мы купались и загорали, если было тепло, или просто гуляли по берегу.
Хочу рассказать один случай, который произошел с нами во время прогулки. Как-то мы с отцом приехали на велосипедах на водохранилище. Погода стояла хорошая, мы выбрали уединенное местечко – купаемся, загораем. Вдруг к отцу подходит молодой человек и о чем-то с ним беседует. Я не очень прислушивалась к их разговору. Когда он окончился, папа сказал: «Лена, вставай, одевайся, со мной хочет познакомиться очень интересный человек!» Парень повел нас на пристань. Рядом с красивым большим катером стоял человек лет 50 с открытой доброжелательной улыбкой. Они с отцом обнялись, поздоровались, и незнакомец пригласил нас покататься на катере. Прогулка была замечательная! Светило солнце, от летевшего, как на крыльях, катера разлетелись брызги. Я не прислушивалась к разговорам взрослых, лишь изредка до меня долетали обрывки фраз. Папа что-то рассказывал про театр и про кино, расспрашивал своего собеседника про войну… Катались мы долго, и я была счастлива! Когда вернулись назад, незнакомец пригласил нас к себе обедать. Но мы поблагодарили и вежливо отказались – нас ждали дома. Мы и так уже задержались, и, если бы наша прогулка еще продлилась, родные бы очень волновались. Когда мы попрощались с нашим новым знакомым, я спросила у папы: «А кто это был?» Отец ответил очень коротко: «Это Алексей Маресьев. Тот легендарный Маресьев!»
«Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого мы недавно проходили в школе по литературе. Герой Советского Союза, легендарный летчик Алексей Маресьев был прототипом Алексея Мересьева. И я познакомилась с ним! Его самолет сбили фашисты, но он уцелел. Много ней он находился один в лесу, добираясь до своих, отморозил ноги, но его спасли. Ноги, конечно, ампутировали. «Как же он без ног? – думала я. – Прекрасно ходит, и никогда не подумаешь, что у него нет обеих ног!» Но потом мне стало все понятно. Ведь недаром книга Полевого называется «Повесть о настоящем человеке»!
Надо сказать, что в последние годы отец не любил, когда его узнавали. Поэтому мы выбирали уединенные места, чтобы не стать объектами внимания всего пляжа. И все-таки такое случилось. Мы с папой загорали, и вокруг никого не было. Вдруг прошел какой-то мужчина, пригляделся, ушел. Потом прошли двое. И вскоре вся округа сбежалась посмотреть на любимого и знаменитого артиста Папанова. Люди просили автографы, задавали вопросы о театре и кино. Отдых был испорчен.
 
Неподалеку от дома находился пионерский лагерь «Аистенок», откуда тоже приходили делегации детей и взрослых, а иногда приглашали на творческие вечера. Но вернусь к спорту. На даче стоял стол для настольного тенниса. Я часто сражалась с папой. Играли и в бадминтон, и в волейбол. Иногда не очень хотелось махать ракеткой или накручивать километры на велосипеде, но папа заставлял чуть ли не насильно. Он почему-то считал, что у меня не все в порядке с реакцией и я слабовата физически. И со свойственным ему упорством старался исправить это. Приходилось подчиняться.
Лето я в основном проводила на даче с папиными и мамиными родителями, то есть с моими бабушками и дедушками. Нельзя сказать, что отношения между взрослыми выстраивались очень гладко, порой их можно было назвать натянутыми. Как я уже упоминала, основным источником дохода нашей семьи были заработки отца. И все, что строилось и покупалось для дачи, было тоже на его деньги. Хотя все, что зарабатывал отец, он отдавал маме, и бюджет был общий, но все же, даже сознание того, что именно его сын приносит в семью основную часть дохода, давало Дмитрию Филипповичу Папанову право чувствовать себя хозяином на даче. Другой же дедушка, мамин отец, Юрий Васильевич Каратаев, никак не мог с этим смириться. Он не претендовал ни на какое управление хозяйством, но не любил, когда другой дедушка указывал ему где, когда и что делать. Обе бабушки вели себя пассивно в этой ситуации, но все равно каждая занимала позицию своего мужа.
Я, хотя и была еще ребенком, в этом конфликте принимала сторону маминых родителей – жила вместе с ними, и они мне были ближе. Иногда дело доходило даже до открытых ссор. И когда приезжали родители, им приходилось все улаживать и мирить стариков. В основном миротворцем выступала мама. Отец старался уходить от этого и не связываться. Но все равно, какие бы там ни были разногласия, мы чувствовали себя одной семьей. И когда один за другим ушли из жизни наши старики, дача как будто бы опустела…
И все же на собственной даче было очень весело. Помимо того, что с нами жили папины и мамины родители, на выходные часто наезжали и остальные родственники: тетя Нина, ее сыновья, позднее – и их жены. Вечерами большая семья собиралась поиграть в настольные игры. Это были карты, домино, лото. Засиживались допоздна: шумели, веселились. В хорошую погоду сидели на террасе, а когда холодно – в доме. Меня, конечно, как самую маленькую, отправляли спать, отчего я всегда очень расстраивалась.
За забором нашей дачи начинался лес. Среди моих родственников особенно заядлой сборщицей грибов была мама отца, Елена Болеславовна. У нее был какой-то нюх на грибы. Она их находила даже тогда, когда, казалось бы, в лесу грибов не было. Елена Болеславовна (или просто бабушка Лена) собирала даже те грибы, которые никто не собирал. И она умела их очень вкусно готовить. Например, валуи она чистила, потом замачивала, делала так несколько раз, периодически меняя воду, а потом засаливала. Грибочки у нее получались удивительно вкусные и хрустящие! Зимой, когда мы собирались у папиных родителей на Усачевке, на столе всегда красовались засолки бабушки Лены.
Летом мы очень часто ходили вместе с бабушкой в лес. Я тоже люблю эту «тихую охоту» и хорошо собираю грибы. С бабушкой Леной у нас существовало негласное соревнование. Когда я видела, что у нее в корзине больше лесных красавцев, я из зависти строила всякие козни, чтобы перевес оказался на моей стороне. Например, когда она находила гриб, я опережала ее, делая вид, что его нашла я! Быстро срезала и клала к себе в корзинку. Я была еще ребенком.