Сокровенная правда (ЛП)

— В Мексику. — Он бросает свой рюкзак на заднее сиденье рядом с Мими и тянется к ремню безопасности.
— Ты не поедешь. — Я наклоняюсь через него и открываю дверь. — Выходи.
— Нет.
— Это не чертова экскурсия в дом престарелых. Я еду в комплекс картеля, который охраняют по меньшей мере тридцать вооруженных людей.
— Именно, — огрызается он. — Тебе нужно прикрытие. И водитель на случай, если тебя подстрелят, и ты не сможешь вернуться.
— Ты слишком стар для такой чертовщины. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью ради меня, Альберт. На выход.
— Может, ты, мать твою, перестанешь нести свою чушь про «я непобедим»? Ты что записался в самоубийцы? Да? Потому что мы оба знаем, что, если ты пойдешь туда без прикрытия, шансы, что ты выберешься живым, равны нулю!
— Я неоднократно завершал миссии с большим количеством врагов.
— Да, но тогда ты беспокоился только о себе. Как ты собираешься покинуть то место с двумя женщинами на буксире? Они тебя замедлят. Не говоря уже о небольшой армии, которая будет преследовать тебя.
— Я справлюсь.
— Ты умрешь! — кричит он мне в лицо, затем переводит взгляд на лобовое стекло. — Я еду.
Мими лает с заднего сиденья.
— Видишь? Двое против одного.
Я наблюдаю за ним, как он поправляет воротник рубашки, пальцем сдвигает очки на нос и откидывается на сиденье.
— Чертовски здорово, — бормочу я и завожу машину.
Первые пять минут Феликс молчит, а потом начинает жаловаться на Марлин. Я не слушаю его. Сейчас я не в настроении давать советы по отношениям.
— Сергей, что случилось в Колумбии? — неожиданно спрашивает он.
Я прикуриваю сигарету и бросаю на него неодобрительный взгляд.
— Снова?
— Да, снова. — Он поворачивается к окну и смотрит на улицу. — Пожалуйста.
Я вздыхаю.
— Тот политик, которого Крюгер послал меня ликвидировать. Он занимался торговлей людьми.
— Я знаю. Это было в досье миссии.
— Я убил его, когда он завтракал в своем саду. Все знали, что у него есть девушки на продажу и он держит их где-то в комплексе. Я планировал проникнуть туда, чтобы их найти. Крюгер запретил. Он заверил меня, что полиция найдет их и освободит, когда они явятся на расследование. — Я откидываюсь на спинку кресла и затягиваюсь сигаретой. — Полиция приехала. Потом уехала. Они никого не вывели, просто опечатали место и ушли.
— Значит, они не нашли девочек?
— Они их нашли, — говорю я.
— Я не понимаю.
— Я вошел туда сразу после того, как полиция уехала. Не сразу нашел дверь в подвал. — Я на секунду закрываю глаза, пытаясь подавить образы тел, разбросанных вокруг. — Девушки были уже мертвы. Все убиты выстрелами в голову. Колумбийская полиция, очевидно, участвовала в торговле людьми. Они избавились от девочек, когда нашли их, чтобы те не заговорили.
— Господи.
— Я не уверен, потому что они все были грязные и просто кожа да кости, но не думаю, что кто-то из них был старше шестнадцати. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Феликса. — Десять детей умерли из-за меня. Если бы я зашел туда до полиции, они бы сейчас остались в живых.
— Ты не виноват, — рявкает он. — Ты выполнял строгий приказ.
— Да, выполнял. — Я киваю и прикуриваю еще одну сигарету. — Как и полагается идеальному солдатику Крюгера.
Феликс отворачивается. Остаток пути проходит в полной тишине.
* * *
Границу мы пересекаем без проблем. Съехав с шоссе на боковую дорогу, ведущую к комплексу Сандовала, я сверяюсь с картой. Я отметил все места, где люди Сандовала обычно держали караул. Сомневаюсь, что Диего потрудился изменить местоположение. Я сворачиваю на другую дорогу, которая должна привести нас практически к комплексу с одним контрольно-пропускным пунктом на пути. Подъехав к месту расположения охранников, я паркую машину за кустарником и выхожу из нее, чтобы переодеться и вооружиться.
— Что это? — бормочет Феликс позади меня, пока я достаю оружие.
— Арбалет. — Я открываю коробку с болтами и начинаю их пересчитывать. — Новая модель, которую Лука дал мне в прошлом месяце, чтобы испытать.
 
— Ты чокнутый. — Он огрызается. — Ты ничего не можешь сделать по-нормальному? Почему бы не избавиться от них с помощью ножа?
— Потому что на этом КПП обычно не меньше трех человек. И сейчас не так темно, чтобы подкрадываться к такому количеству целей.
— И ты выбрал арбалет? Кем ты себя возомнил — чертовым Ван Хельсингом?
— Да заткнись ты уже.
— Может лучше снайперскую винтовку?
— Не на такой местности. Мне придется подойти слишком близко. — Я пристегиваю нож к бедру и беру арбалет. — Я вернусь через час. Приготовь камеры, и я установлю их по всему комплексу, как только стемнеет.
— Сколько?
— Двенадцать. Пусть Мими занимается своими делами, но не бродите вокруг. Никто не должен нас здесь найти, но на всякий случай держи оружие наготове.
— Ты серьезно думаешь, что сможешь это провернуть? Тут не меньше тридцати охранников, Сергей. Плюс гости, которые наверняка все будут вооружены.
— Ничего такого, с чем не справится C-4, — говорю я и направляюсь в сторону охранников.
— Мы проделали весь путь с С-4 в багажнике? — шепотом спрашивает он у меня. — Сколько ты упаковал?
Я оглядываюсь через плечо и подмигиваю ему.
— Всё, Альберт.
* * *
Вокруг хижины, которую используют как контрольно-пропускной пункт, стоят четыре человека Диего. Один у припаркованных в стороне машин, остальные сидят на крыльце и едят. Мне не нравится убивать людей во время еды — это считается невежливым, но у меня очень жесткий график.
Я нацеливаю арбалет на одинокого мужчину и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, пускаю болт. Он попадает ему в голову, но я неправильно рассчитал угол. Вместо того чтобы упасть прямо, удар отбрасывает парня на капот машины, прежде чем его тело скатывается на землю. Головы остальных мужчин поворачиваются в сторону машин, но они не видят, что произошло, со своего места.
Я заряжаю еще один болт в арбалет и жду.
Двое парней берут оружие и направляются вокруг хижины к машинам, зовя своего друга. Как только они заходят за угол, я стреляю в парня, который остался на крыльце. Кладу арбалет на землю и, вытащив нож, бегу к машинам с другой стороны.
Если они увидят тело, то могут сообщить на базу, а я не могу этого допустить. Главное преимущество моего плана на завтра — элемент неожиданности. Если у меня его не будет, все может полететь к чертям. Пистолет не вариант, потому что мы находимся слишком близко к комплексу, и кто-то может услышать. Идти против двух вооруженных людей только с ножом — не самый умное решение, но ничего не поделаешь. Я прижимаюсь спиной к боку внедорожника, прямо рядом с мертвым парнем, и жду.
Один из мужчин оборачивается, чтобы посмотреть в сторону кабины, и я использую этот момент, чтобы прыгнуть к другому парню и перерезать ему шею. В тот момент, когда его тело падает на землю, я вонзаю нож в бок другого мужчины и хватаю его пистолет свободной рукой. Еще два удара — и с ним покончено.
Тело первого убитого я прячу в один из багажников. На то, чтобы перетащить остальных троих к машинам и спрятать их, у меня уходит пятнадцать минут, после чего я готов отправиться в обратный путь. Пришло время подготовить сцену для завтрашнего дня.
— Дай посмотреть. — Нана Гвадалупе берет меня за подбородок и осматривает синяки, которые теперь приобрели отвратительный фиолетовый оттенок.
— Нана, я хочу, чтобы ты достала мне пистолет, — говорю я ей. — Сегодня. Я не знаю, во сколько визажист и парикмахер должны приехать завтра утром.
— И что ты планируешь делать с пистолетом, Ангелиночка?
— Завтра я убью Диего.
— Нет! — Она хватает меня за руку. — Даже если тебе удастся его застрелить, его люди убьют тебя на месте.
— Он сказал, что планирует трахнуть меня на глазах у всех после свадьбы, — сообщаю я и сжимаю ее руку. — Если он попытается, мне понадобится этот пистолет, Нана. Потому что я не позволю этому сукиному сыну изнасиловать меня на обеденном столе на глазах у гостей.