Белый Волк (СИ)
— Вот и я чего-то перегорел. Какой смысл водкой нажираться, коли все равно сейчас спать ляжем? Ни подурить, ни кайфа словить. В другой раз нажремся. Тут такое дело, Кирюша. Диван, как видишь, один. Придется тебе сегодня на матах переночевать. Завтра диван купим — будешь нормально спать.
— Не собираюсь я тут спать! — возмутился Самасад. — Сегодня просто деваться некуда. А завтра наши дорожки разойдутся.
— Да я не заставляю, служивый, — пожал плечами Игорь. — Однако здесь удобнее. Всегда рядом с клиентом. Чуть сигнализация сработает — сразу рядом оказаться можно. Ну, и вообще приглядывать. Нас же здесь не батальон, друг друга три раза в день менять. Приходится на месте обживаться… — Он вышел на кухню и вскоре вернулся с двумя алюминиевыми банками. Одну протянул гостю, вторую открыл с громким хлопком, тут же присосался к дыхнувшему белым облачком отверстию. Выпив не меньше половины, он перевел дух: — Хорошо! Кстати, сколько лет твоему аппарату было?
— Говорил же, двадцать лет мотоциклу.
— Достойный дедушка. — Игорь поставил свою банку между телевизором и монитором, отодвинул верхний ящик комода, достал пачку пятитысячных в банковской упаковке, надорвал рубашку, немного отсчитал, переложил в карман, остальную стопку выложил на журнальный столик. — сто пятьдесят тысяч. Это, если в баксах, чуть больше полтарушки получается. Аванс за первый месяц. Купишь себе другой аппарат. И тебе на душе приятно будет, и для дела полезно.
— Я же сказал, — вздохнул Кирилл, — не стану я этим делом заниматься.
— Утро вечера мудренее, Кирюша. — Хозяин невозмутимо положил рядом с деньгами связку ключей: — Это твои. От дома и квартиры.
— Мне это не нужно. Да и «Ява» моя нынче и тысячи рублей не стоит. Старье. Память о дяде, и больше ничего.
— Что ты одно и то же долдонишь? — Игорь снова взялся за банку. — Я тебя что, уговариваю? Вот твой временный дом, коли согласишься. Вот твоя зарплата. Что делать, ты понял. Подумай, до завтра время есть. В крайнем случае, испытательный срок можешь взять. Первый месяц отработаешь, потом решишь. Ну, и я на тебя посмотрю. А теперь пошли сосиски есть, пока не выкипели. Раздавим еще по баночке — и спать.
Через полчаса Самасад, закинув руки за голову, лежал под боксерской грушей на поролоновом матрасе. Бывший десантник выдал ему чистую простыню и какое-то покрывало — но спецназовцу, не раз ночевавшему в горах вообще на сырой земле и камнях, под дождем, в промозглом тумане, подобные условия спартанскими отнюдь не казались. Скорее, наоборот. Вот только…
«Больно гладко все получается, — опять мелькнуло у него в голове. — Жить негде — жилье предлагают. Работы нет — работу. Профессии — так нужно от меня именно то, что я и так получше многих умею. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Подвох. Наверняка где-то есть какой-то хитрый подвох…».
Но подвоха вычленить никак не удавалось, и мысли невольно сползали к тому, что он теперь сможет не только избавить маму и сестренку от своего присутствия в и без того тесной комнате, но и помочь им деньгами. Все же, полторы тысячи баксов — это не жалкие лейтенантские копейки… Которых он, к тому же, больше не имеет.
Класная зарплата… Нормальная квартира… Нормальная служба… Нормальная жизнь…
Кирилл не заметил, когда мысли сменились сном. Просто по ушам вдруг ударил щелчок дверного замка, он вскочил — и понял, что настало утро.
Хозяин ушел, не удосужившись ни попрощаться, ни что-либо пояснить, ни оставить записку. Самасад побродил по квартире, открыл холодильник, набитый только пивом и тоником. Ничего удивительного, что кофе находилось здесь же — вместе с прочими напитками. Еда отсутствовала как класс.
— Дежурка, — захлопнул дверцу Кирилл. — Жратву все приносят только на одну смену. Прямо как в караул попал.
Он вернулся в комнату, поискал пульт от телевизора, не нашел, остановился возле стола, на котором все еще ждали его решения сто пятьдесят тысяч рублей и связка ключей.
— Ведь не боится, что заберу деньги и сбегу куда подальше, — поморщился Кирилл. — А может, он и прав. Лучше один раз полторы «штуки» потерять, чем потом опасаться, что напарника перекупят какие-нибудь духи…
Избавить родных женщин от постоянного присутствия уже взрослого, успевшего обрести свои привычки мужика, от которого никуда не уединиться, в присутствии которого ни парня не привести, ни дурацких сериалов не посмотреть, ни в подушку о своем не поплакать. Подкинуть им деньжат, чтобы не так грустно было. Самому хоть как-то приподняться, приодеться, «жирок» накопить. Вернуть себе «колеса», без которых сразу чувствуешь себя ущербным существом. Червяком, еле ползающим по миру.
На мониторе сменилась картинка, он увидел трех малолеток, затеявших перекур перед знакомой дверью.
— В конце концов, — выдохнул он, — через месяц я могу это бросить и найти себе другое занятие.
Кирилл сгреб со стола ключи, пачку красно-коричневых бумажек, решительно вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь, стремительно сбежал по лестнице до четвертого этажа, притормозил, рыкнул на «курилок»:
— Ну-ка, поджигатели, хабарики в карман и пошли вон отсюда!
— Твое какое дело, дятел? — недружелюбно отозвался один: коротко стриженный, конопатый, в ботинках с высокой шнуровкой — и демонстративно затянулся цигаркой.
— Мое? — Самасад качнулся вниз вдоль перил, сцапал его за шкирку и резко согнул руку, сдергивая вдоль пролета. Грубиян сдавленно хрюкнул и скатился по ступенькам, гулко врезавшись головой в стену. — Еще вопросы есть?
Пацаны тут же побежали вниз. Задержался лишь первый, погрозив кулаком с третьего этажа:
— Мы еще увидимся, козел!
— Не советую, — покачал головой Самасад. — Полотенцем бриться заставлю.
Хотя, московская шантрапа могла и не знать, как можно использовать в воспитательных целях обычное вафельное полотенце.
Глава 3
Глава 3
— …После чего объект Вепс стал проживать в квартире подозреваемого постоянно, — закончил читать короткий отчет его гость и спрятал бумажку обратно в папку. — Псевдоним «Вепс», как понимаешь, присвоен тебе, Кирилл. Ну-с, теперь я готов выслушать твою версию событий.
Сергей Широков заученно улыбнулся и откинулся было назад, забыв, что сидит на больничном табурете. На миг на его лице мелькнул испуг — однако в последний момент равновесие удержать удалось, и улыбка вернулась на лицо гостя.
— Случайное знакомство, — еще более лаконично, нежели бумажка, сообщил Самасад. — Пообщались в камере, признали друг в друге приличных людей. Разве другие в КПЗ попадают? Погостевал немного у знакомого. У меня, Сергей Васильевич, с жильем проблема. Вот и напрашиваюсь пожить к кому только получается. А в чем Игорь подозревается? Кого-нибудь ограбил или обокрал?
— Не совсем, — поморщился фээсбэшник. — На тот момент он подозревался только в подготовке убийства.
— Убийства кого?
— Белокотова Константина Викторовича, ведущего специалиста НИИ Материаловедения и энергетики.
— Кота?! — поперхнулся смехом Самасад, и грудь мгновенно отозвалась острой болью. — У-у-у, не смешите меня больше!
— Разве я сказал что-то смешное? — вскинул брови Широков.
— Игорь? Хотел убить гражданина Белокотова? Полный бред!
* * *
апрель 2013
Неожиданные, легко доставшиеся деньги немного вскружили голову отставника, и вместо простенького и недорогого маломощного мотоцикла он купил один из трех оказавшихся на рынке «Судзуки»: двенадцатилетнего возраста с низким ветровым стеклом. Мотоциклы ведь возраста не боятся. Это не машины, гнить нечему. Рама и мотор — вот и вся конструкция. Двигатель, на его взгляд, тянул отлично, на все сто пять лошадиных сил.
На первое время Самасад взял с владельца доверенность, после чего помчался домой, наслаждаясь оказавшейся в руках мощью: «Японец» летел под полторы сотни, со свистом проскакивая между колоннами машин, уверенно держал дорогу и низко, с неким подсвистыванием солидно рычал. Куда там малолитражным, воющим от натуги таракашкам! В «Судзуки» чувствовалась сила, настоящая неодолимая мощь. И у довольствие это стоило каких то четыреста двадцати долларов. Одна третья от зарплаты.