Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей

– И что выбрал ты?
– Огонь, – сказал Байяз, беззаботно глядя в пламя костра, отблески которого плясали на его лысине. – Огонь, и силу, и волю. Но даже в избранных мной областях после долгих лет исследований я все равно остаюсь начинающим. Чем больше ты узнаешь, тем больше понимаешь, как мало знаешь. Однако усилие само по себе стоит того. Знание есть корень могущества.
– Значит, если у вас достаточно знаний, то вы, маги, можете все, что угодно?
Байяз нахмурился.
– Существуют определенные пределы. И существуют определенные правила.
– Вроде Первого закона?
Учитель и ученик одновременно подняли головы, чтобы взглянуть на Логена.
– Запрещено говорить с демонами, правильно? – уточнил тот.
Ки явно позабыл о том, что говорил в бреду, и раскрыл рот от изумления. Байяз прищурился, глядя на Девятипалого с едва уловимым подозрением.
– Ну что же… Да, это так, – промолвил первый из магов. – Запрещено напрямую касаться Другой стороны. Первый закон должен выполняться всеми без исключений. Равно как и Второй.
– А это что такое?
– Запрещено поедать человеческую плоть.
Логен приподнял бровь.
– Вы, волшебники, имеете дело с интересными вещами, – заметил он.
– О, ты и не представляешь себе, – улыбнулся Байяз. Он повернулся к ученику, протягивая тому бугристый бурый корень. – А теперь, мастер Ки, не будешь ли так добр сказать мне, как это называется?
Логен не мог не ухмыльнуться про себя: растение он знал.
– Давай, давай, мастер Ки, мы не можем ждать всю ночь, – продолжал волшебник.
Логен не мог больше видеть страдания ученика. Он наклонился поближе, делая вид, что поправляет палкой огонь, кашлянул, чтобы замаскировать свои слова, и тихо шепнул Малахусу:
– Вороний коготь.
Байяз сидел довольно далеко, а ветер по-прежнему шелестел в листве деревьев, так что маг никоим образом не мог услышать подсказки.
Ки сыграл роль отлично. Он продолжал вглядываться в корень, наморщив лоб, словно бы в глубоком размышлении. Наконец он предположил:
– Может быть, это вороний коготь?
Байяз поднял бровь.
– Хм, а ведь и правда. Отлично, Малахус! Не расскажешь ли, как его используют?
Логен кашлянул еще раз.
– Лечат раны, – прошептал он, рассеянно глядя в кусты и прикрыв рот ладонью. Может быть, он не так много знал о растениях, но в вопросе о ранах у него богатый опыт.
– Кажется, он хорошо лечит раны, – медленно проговорил Ки.
– Превосходно, мастер Ки! Это действительно вороний коготь, и им действительно лечат раны. Я очень рад видеть, что в конце концов мы все же продвинулись вперед. – Он покашлял, прочищая горло. – Однако мне любопытно, почему ты выбрал именно это имя. Вороньим когтем его называют только к северу от гор. Я никогда не учил тебя такому названию. Интересно, с кем из тех краев ты знаком? – Он перевел взгляд на Логена. – Ты никогда не думал о том, чтобы избрать своим поприщем магические искусства, мастер Девятипалый? Возможно, у меня освободится место ученика. – Он снова посмотрел на Ки, сузив глаза.
Малахус повесил голову.
– Виноват, мастер Байяз.
– Тогда, может быть, ты помоешь нашу посуду? Возможно, эта задача более соответствует твоим дарованиям.
Ки нехотя сбросил с плеч одеяло, собрал грязные миски и побрел через кусты к ручью. Байяз наклонился над котелком, висевшим на огне, и принялся сыпать в бурлящую воду какие-то высушенные листья. Колеблющийся огонь костра освещал его лицо снизу, вокруг лысой головы клубился пар. Пожалуй, в конечном счете он все же выглядел вполне подходящим для своей роли.
– Что это у тебя? – спросил Логен, протягивая руку за своей трубкой. – Какое-нибудь колдовство? Магическое зелье? Еще одно великое произведение высокого искусства?
– Это чай.
– Что?
– Листья одного растения, которые заваривают в воде. В Гуркхуле чай считается немалой роскошью. – Маг налил немного варева в чашку. – Не желаешь попробовать?
Логен подозрительно потянул носом.
– Пахнет немытыми ногами.
– Ну как угодно. – Байяз покачал головой и снова уселся у огня, обхватив дымящуюся чашку обеими ладонями. – Но ты упускаешь возможность насладиться одним из величайших даров природы. – Он сделал глоток и удовлетворенно причмокнул. – Успокаивает ум, придает силы телу. Чашка хорошего чая поможет справиться почти с любой проблемой.
 
Логен забил в трубку комок чагги.
– Любой? А как насчет топора в черепушке?
– Да, это исключение, – с улыбкой признал Байяз. – Скажи мне, мастер Девятипалый, откуда столь кровавая вражда между тобой и Бетодом? Разве ты не сражался за него много раз? Почему он так ненавидит тебя?
Логен помолчал, затянулся дымом из трубки, выдохнул его.
– Есть причины, – сухо сказал он.
Старые раны еще не затянулись, и Логену не хотелось бередить их.
– Ага, есть причины. – Байяз заглянул в свою чашку. – А как насчет твоих причин? Разве ваша вражда не обоюдная?
– Возможно.
– Тем не менее ты согласен ждать?
– Приходится.
– Что ж, ты очень терпелив для северянина.
Логен вспомнил Бетода, его омерзительных сыновей и множество хороших людей, которых они убили ради своей выгоды. Которых он убил ради их выгоды. Вспомнил шанка, и свою семью, и развалины деревни на морском побережье. Вспомнил погибших друзей. Он поцокал языком и уставился в огонь.
– Я в свое время сводил счеты с людьми, – проговорил он, – но в итоге получал только новые поводы для вражды. Месть порой доставляет удовольствие, но это роскошь. Она не накормит тебя, не укроет от дождя. Чтобы сражаться с врагами, мне нужна поддержка друзей, а их у меня не осталось. Надо смотреть правде в глаза. Прошло то время, когда мои планы простирались дальше, чем необходимость прожить день и не умереть.
Байяз рассмеялся, поблескивая глазами в свете костра.
– Что тут смешного? – спросил Логен, передавая ему трубку.
– Не обижайся, но ты бесконечный источник сюрпризов. Совершенно не то, чего я ожидал. Ты настоящая загадка!
– Я?
– Ну конечно! Девять Смертей! – прошептал волшебник, широко раскрывая глаза. – Что за ужасную славу ты заслужил, мой друг! Каких только историй про тебя не рассказывают! У тебя кошмарное имя. Матери пугают им детей!
Логен промолчал – здесь трудно было возразить. Байяз не спеша затянулся и выпустил длинную струйку дыма.
– Вспоминаю тот день, когда принц Кальдер нанес нам визит, – сказал он.
Логен хмыкнул:
– Предпочитаю поменьше думать о нем.
– Я тоже, но в данном случае меня заинтересовало не его поведение, а твое.
– Мое? Не могу припомнить, чтобы я сделал хоть что-то.
Байяз ткнул чубуком трубки через костер, указывая на Логена.
– Ах, но ведь именно это я и имею в виду! Я знавал многих воинов – и простых солдат, и военачальников, и наемников всех видов. Великий воин должен действовать быстро и решительно – собственными руками или посредством своих людей, – поскольку тот, кто бьет первым, чаще всего бьет и последним. Поэтому человек на войне в конечном счете начинает полагаться на низшие инстинкты: всегда и на все отвечает насилием, становится гордым и жестоким. – Байяз передал трубку обратно Логену. – Но что бы ни говорили люди, ты не таков.
– Многие не согласились бы с тобой.
– Возможно, но факт остается фактом: Кальдер оскорбил тебя, а ты ему не ответил. Ты хорошо понимаешь, когда тебе следует действовать, и действовать быстро, а когда следует воздержаться. Это говорит о сдержанности и расчетливом уме.
– Может быть, я просто испугался.
– Кого, Кальдера? Брось! Ты ничуть не испугался Скейла, а он гораздо более неприятный тип. С другой стороны, ты прошел сорок миль с моим учеником на спине – это говорит о смелости и сострадании. Редчайшее сочетание! Насилие и сдержанность, расчетливость и сострадание. К тому же ты умеешь говорить с духами.
Логен приподнял бровь:
– Это случается редко, и только когда никого рядом нет. Речи духов скучны и далеко не так приятны для меня, как твои.