Дыхание новой жизни (СИ)

— Аня, ты всегда останешься моей маленькой доченькой, но да, ты выросла, стала самостоятельной, сама способна решать что хорошо, а что плохо. Я тебе доверяю, дочь. Хорошо. Давай остановимся. Предлагаю продолжить разговор, когда ты что-то вспомнишь. Я не буду обвинять твоего Алекса, пока ты сама мне этого не скажешь. Договорились? — неожиданно папа сдал свои позиции, что меня одновременно обрадовало и несказанно удивило. Устал доказывать? Испугался за моё психическое состояние? Или что-то ещё, чего я не знала. Однако, эти слова были мне в радость. Папа протянул свою ладонь для рукопожатия и смотрел на меня с ожиданием. Я была благодарна за этот жест.
— И родители Алекса не заслужили такого отношения! Они тоже переживают за сына. Им даже хуже, чем тебе, ведь их сын до сих пор не найден. Я тебя прошу, не нападай на Святослава, он хороший человек. — я всё ещё не спешила пожимать ладонь отца.
— Хорошо, — кивнул отец.
— Договорились, — моя ладошка утонула в большой тёплой ладони.
На следующий день мне можно было уже садиться, чем я не преминула воспользоваться, часами просиживая в кровати. Горло не болело. Теперь можно было употреблять грубую пищу. Мама старалась накормить меня всяческими вкусностями, но врач предупредил, что к питанию надо подходить осторожно, чтобы не навредить желудку, да я и не могла много съесть, в меня столько еды просто не влезало.
Чтобы я не скучала, мама принесла несколько купленных на книжном базаре книг. Я выбрала себе лёгкий романчик, время от времени почитывая его, чтобы хоть как-то заглушить лезущие в голову мысли. Об Алексе, о ребёнке, о том, что я больше никогда их не увижу.
За внешним спокойствием моим родителям и всем окружающим было не понять, что я на самом деле чувствовала. Никто не мог бы и предположить, что в моей груди разверзлось жерло вулкана, и изливающаяся из него лава, каждую минуту сжигала моё сердце дотла. Я спокойно сидела в кровати, делала упражнения для восстановления мышц, ела, пила, разговаривала и улыбалась, и за восстанавливающимся фасадом никто не замечал адского пекла внутри моей души.
«Своего сына ты не увидишь!» — где-то в подсознании звучали и звучали жестокие слова, в разной тональности, в разном темпе. Эти слова доносились с шёпотом ветра, с шорохом падающего с неба снега, с криком пролетающих мимо окон палаты ворон, с визгом тормозов проезжающих по автостраде автомобилей, с завыванием сирены машины скорой помощи. Мне казалось, что пройдёт ещё час, и я не выдержу. Начну дико кричать от боли и биться в конвульсиях. И возможно, мне станет хоть на некоторое время легче. Возможно, мне сделают успокоительный укол, и я забуду об этой боли хотя бы на пару часов. Возможно… Но проходил час — я держалась, следующий тоже, и так много-много часов. Постоянной боли и сжигающего душу отчаяния из-за потери и страха, что это навсегда…
«Я сильная. Я должна выдержать!» — твердила мысленно, но боль не хотела отступать.
Только лишь близким удавалось хоть иногда вырывать меня из когтистых лап отчаяния. Прикасаясь ко мне, говоря со мной, родители и брат немного успокаивали бушующий вулкан в моей груди. Я безмерно была благодарна родным людям за поддержку, и хоть последний разговор с папой не был лёгким, но мы хотя бы договорились о нейтралитете, что хотя бы немного притупило адскую боль души.
Настало время, когда отцу и Ване пора было отправляться в путь. Всё же папу ждала дома работа, Ваню школа. Но со мной до выписки осталась мама. Ей одной, конечно, не под силу было усмирить во мне тоску, и она снова наваливалась по полной.
Однажды примчалась подружка Светланка. Наконец, мне разрешили посещения не только родственников. Я очень рада была видеть Свету. Эта огонь девчонка стала мне как сестра. Она тоже помогала мне хоть на некоторое время заглушать адский вулкан в душе. Мама очень обрадовалась новому человеку в моей жизни, они со Светкой сразу нашли общий язык и увлечённо о многом болтали, когда я устало зарывалась в одеяло и отключалась.
Светка приносила новости из универа. Кто с кем встречается, кого исключили, кто упал в обморок на практике. Все преподносилось с юмором, и я заметила, что ранее сердитая девчонка начала относиться к жизни проще. Задумавшись о том, почему с ней произошли такие перемены, начала её пытать, и оказалось, что у неё появился молодой человек. В то время как раз, когда она вернулась после каникул о общежитие и обнаружила бедлам на этаже и в нашей комнате.
 
К слову, я узнала у неё, как она смогла разыскать телефон моих родителей, ведь мой телефон скорее всего пропал из общаги в тот же день, когда Алекс меня оттуда забрал. Оказалось, что эта пробивная девчонка всё выяснила очень просто: нашла меня в соцсети, написала моей подружке Веруньке от моего имени, под предлогом, что я потеряла телефон, и попросила дать номер моих родителей, а там уже дело оставалось за малым. Или у Веры был телефон моей мамы ещё со школы, когда мы часто общались, или она взяла номер ещё раз, это уже не важно, главное Света дозвонилась и донесла до родителей информацию, что я пропала и не выхожу на связь.
Пока я находилась в больнице, Света прибегала ко мне каждый день, и мне очень жаль было с ней расставаться, потому что я решила взять академический отпуск и уехать домой для дальнейшего восстановления, но подруга заверила меня, что ни за что не даст мне закрыться в своей скорлупе, и что мы с ней будем обязательно постоянно общаться в соцсетях или созваниваться.
  
Глава 26. Визит "психотерапевта"
 
Анна
На следующий день во время обхода лечащий врач разрешил мне вставать. Воодушевившись, я тут же бросилась выполнять его предписание, стараясь наверстать упущенное время.
Как и ожидалось, первые самостоятельные шаги поначалу давались совсем нелегко, к тому же в вертикальном положении с непривычки немного кружилась голова. В ногах ощущалась несвойственная им слабость, а тело дрожало от напряжения. Казалось, что ненадёжные спички, в которые почему-то превратились мои ноги, могут в любой момент подломиться, и я с грохотом растянусь на покрытом затертым линолеумом полу, но невзирая ни на слабость, ни на головокружение, медленно и осторожно я упорно передвигалась по палате мелкими шажками, приучая мышцы к нагрузке. Моя заботливая мамуля, чтобы я не упала, всё время аккуратно поддерживала меня.
Выполнив максимум шагов и практически вымотавшись, я остановилась передохнуть у окна, рассматривая радующий глаз пейзаж зимнего города. За окном кипела привычная жизнь. По ведущей к зданию ЦГБ заснеженной улице сновали шустрые автомобили, куда-то спешили пешеходы, дворники широкими лопатами расчищали тротуар от сугробов. А с небес валили всё новые и новые белые хлопья снега, всё более убеждая меня, что за окном родной мир! Моя Земля!
От всех впечатлений нового дня даже сердечко забилось быстрее. Эта маленькая прогулка по палате и возможность выглянуть в окно доставили мне огромную радость. Как же мне надоело лежать либо сидеть в кровати! Любые изменения в привычном распорядке несказанно радовали, а тот факт, что я самостоятельно смогла дойти до окна, воодушевлял и давал надежду, что в скором времени меня, наконец, выпишут. Выпустят отсюда. Никому не секрет, о чём мечтают все на свете пациенты больниц — выздороветь и выйти из пропитанных запахом лекарств стен в большой и свободный мир. Я тоже мечтала поскорее выбраться из под надзора врачей, избавившись от надоевших уколов и капельниц, и, наконец, вернуться домой. В место, где родилась и выросла — место силы. Казалось, что на только родине я быстро пойду на поправку, и только там все постоянно сопровождающие меня беды и несчастья улетучатся сами собой.
Ненадолго оставив меня одну, мама занялась перестиланием моей постели. Я стояла, обеими руками вцепившись в подоконник двустворчатого окна. Рассмотрев всё, до чего смог дотянуться взгляд, я рассеянно уставилась вдаль, в мечтах наивно представляя себе, что где-то там далеко-далеко, за стеной из белых пушистых хлопьев, за ледяной дорогой и утопающими в сугробах домами, за глухим полем и заснеженным лесом, ещё дальше, в каком-то тихом, скрытом от посторонних глаз, месте, моего выздоровления терпеливо ждали мои муж и сын. Я совсем не хотела верить, что больше не увижу их. Не собиралась даже думать о том, что Алекс мог погибнуть, но… в воображении постоянно возникала страшная картинка из чужого мира — последнее, что я запомнила: израненный, измученный Алекс, гниющий заживо уже не оборотень, но и не вампир, обычный человек, выглядящий как старик, с полуседыми волосами и запавшими глазами. Не жилец. Дух волка оставил его на произвол судьбы, а вампирская сущность без пищи не выдержала тяжёлой нагрузки. Его уже ничто не могло спасти… но я верила… и сделала всё, что смогла…