Величие ошибочного мира (СИ)

Когда в комнате стало совсем светло, Дин укрыл спящую Джессику одеялом, оделся и поспешил на улицу.
— Командир, что-то случилось? — спросил воин, стоящий у входа в зал собраний.
Дин слегка смутился. Он понял, что выйдя из своих покоев, так и не смог стереть широкую счастливую улыбку с лица. Его глаза блестели, и, казалось, на бледных впалых щеках появился небольшой румянец. В этом не было ничего удивительного. Джессика была желанна им так долго, а теперь она мирно спала в его постели.
К ним подошел Джонатан:
— Не волнуйся Даг, сегодня с нашим командиром много чего случилось, и даже не один раз, но он в порядке, даже лучше чем обычно, — наконец, лучник не выдержал и расхохотался.
— Ну-ну, завязывай, — Дин тоже не мог сдержать смех, — пойдем, у нас много дел на сегодня.
— Да вы и так всю ночь были в делах, командир, вон какие мешки под глазами, точно справитесь со своими обязанностями? — смех распирал Джонни, но он не умолкал, — Впрочем, с этим у вас проблем точно нет!
— Я, конечно, рад тебя видеть вновь в хорошем расположении духа, Джон, но еще одна шуточка и ты получишь в ухо, — с ухмылкой проговорил Дин.
— Ладно, Дин, ты прав, теперь ближе к делу, — ответил Гуд, вытирая слезы, выступившие от смеха.
Лучник вышел на середину улицы и подал знак воинам, что стояли на крышах домов. Каждый из них тут же достал небольшой рог из-под пояса и по городку разнесся протяжный глухой гул, что служил призывом всех воинов в округе. Сразу же из каждого дома начали выходить вооруженные люди в доспехах и с холодным оружием в руках, а крыши заполнили лучники, метатели ножей, арбалетчики и прочие бойцы дальнего боя. Все они выстроились вдоль улицы, и Дин медленно шел мимо сомкнутых ровных рядов.
— За ночь прибыло две тысячи, Дин, — обратился к нему Джонатан, — в течение трех суток ожидается еще шесть. Вместе с нашим гарнизоном мы наберем около десяти тысяч.
— Я ожидал большего, — недовольно отозвался Дин, — нам необходимо собрать минимум пятнадцать тысяч, в чем дело?
— Тоширо и другие разведчики разбираются с этим, но, боюсь, большого подкрепления не будет. Некоторые не желают сражаться, другие уже не могут. Придется довольствоваться тем, что есть.
— Паршиво, — Дин почесал затылок, затем прикрыл глаза рукой. Он думал над тем, как сильно ухудшилась ситуация и есть ли теперь смысл осуществлять задуманное, — сколько из присутствующих, по твоему мнению, смогли бы одолеть великана или продержаться против Герцога? Мне нужны люди со способностями своего потенциала.
Воины, что смогли открыть в себе какие-то способности были на порядок сильнее обычных бойцов, которые сражались лишь при помощи призывного оружия. У всех этот дар открывался по-своему, а уж овладеть подобной силой мог далеко не каждый. Дин же открыл в себе способности еще в Судный День, когда смог использовать огонь против демонов, испепеляя их дотла. Техники, которые он отрабатывал днями напролет, заставляли восхищаться его соратников, а демоны млели и бежали в страхе, лишь услышав о черном воине, управляющем синим пламенем, что сжигал их плоть за считанные секунды. Но помимо Дина были и другие люди, которые оказались не менее одаренным, чем он. Джонатан, к примеру, мог управлять своими стрелами. Как он сам заявлял, это умение пришло к нему в пылу одного из сражений, когда от его выстрела зависела судьба Тоширо. Благодаря этому он мог направлять уже выпущенную из лука стрелу, ускорять ее и разрезать противников стрелой надвое, применив достаточно сил. По слухам, сила его выстрела могла быть столь высокой, что командир гарнизона запросто сумел бы пробить чешую Адского дракона, а его меткость позволила бы попасть ему в самое сердце. Многие думали, что Дин назначил его на столь высокую должность как раз таки после того, как Джонни спас его от дракона, выпустив из лука лишь одну стрелу. Но, среди всех баек самого Гуда, таковой не было, поэтому в эти россказни верил не каждый. Так или иначе, воины, что смогли открыть в своем потенциале способности, высоко ценились среди товарищей, и сейчас для Дина они были особенно важны.
 
— Джонни, не томи, — Дин повернулся к лучнику и испытующим взглядом посмотрел на него.
— Около сотни, вряд-ли наберется больше, — Гуд оглядел бойцов вокруг, — многих из них ты уже давно знаешь, но есть и те, кто вышел на новый уровень совсем недавно. Я соберу их в главном зале, как только мы здесь закончим.
— Хорошо. Раздели бойцов дальнего боя на отряды по сотне человек, а остальных по пять сотен. Каждым отрядом должен командовать человек, которого я хорошо знаю. Воинов со способностями, в отряды не распределять, собери их в главном зале. Мы должны обсудить последние изменения и, возможно, придумать новый план.
— Дин, ты же не отступишься теперь? Все эти люди, те, что стоят сейчас здесь, и те, что направляются сюда с разных уголков континента, верят в тебя и твою идею. Мы все думаем, что ты поступаешь правильно, а риск, которому ты подвергаешь всех нас, вполне оправдан.
Дин не стал ничего говорить в ответ. Кивнув, он развернулся и отправился проверять блокпосты и амбары с продовольствием. Также он хотел зайти в радиорубку, чтобы связаться с Тоширо и узнать, сколько воинов, желающих сражаться, ему удалось найти.
— Все идет не так… — думал он, — почему теперь, когда нужно собрать всю волю в кулак, моя уверенность трещит по швам? Надеюсь, что это конец. Конец для одних из нас. В этой битве либо человечество окончательно падет, и демоны будут господствовать над нами до скончания веков, либо мы отправим их туда, где им и место — назад в Преисподнюю. Захлопнем все порталы за ними, и убьем любого, кто попытается открыть их вновь. Я не должен сомневаться, так почему моя твердая рука теперь дрожит? Конечно, я не представляю, насколько силен противник, но разве меня это когда-то останавливало? Черт. Может она была права. Может, я просто хочу избрать легкий путь для себя и просто умереть в бою. Но разве сейчас, в этом кошмаре, человек может найти для себя легкий путь? Хотел бы я быть готовым к самому худшему, но, боюсь, не могу представить худший для себя исход… — Дин сжал кулаки как можно сильнее, чтобы унять дрожь, и ускорил шаг.
— Не похоже, чтобы ты сегодня крепко спал, — раздался женский голос, который отвлек Дина от мрачных мыслей.
— Эвелин…
— Не ожидал меня увидеть, дорогой Дин? — девушка пыталась говорить как можно более наигранным сарказмом, что у нее неплохо получалось.
— У меня сейчас куча дел, я не то чтобы не ожидал, скорее… — его оправдания были прерваны страстным поцелуем, который заставил героя пошатнуться, — да что ты творишь? Мы же у всех на виду, черт возьми.
— Разве раньше тебя это останавливало? — вкрадчиво поинтересовалась Эвелин.
— Ну, может быть не всегда, — согласился он неохотно, — но я не хочу, чтобы каждый в лагере видел мои чувства к тебе.
— Не смеши меня, Дин, — девушка улыбнулась, — ты редко говоришь правду, когда дело доходит до наших с тобой отношений. Поверь, я давно это заметила.
— Один мой друг говорил мне, что иногда лучше лишний раз умолчать правду, а, вместо этого, сказать что-то приятное, если девушка тебе действительно дорога, а чувства к ней неподдельны.
— Если это так, то твой друг и его девушка были парочкой умалишенных, — засмеялась Эвелин, — и все же сейчас тебе придется сказать мне правду. Почему ты решил оставить меня в лагере, во время похода на Столицу, а с собой берешь ту смазливую рыжеволосую девицу? Может, тебе бы хотелось держать ее поближе к себе? Самое безопасное место в мире рядом с тобой, дорогой Дин, все это знают. Так почему в час великой битвы она будет в большей безопасности, чем я?
— Уж не знаю на счет самого безопасного места, но Столицу точно можно назвать самым беспощадным местом в мире. Не понимаю твоих упреков по поводу того, что я стараюсь держать тебя подальше от него.
— Выходит, ты так заботишься обо мне?
— Именно.
— А что будет со мной, если ты умрешь, сражаясь в том неравном бою? Что если эта рыжеволосая стерва умрет в той битве? Свет в твоих глазах будет так же гореть, когда ты будешь смотреть на меня?