Стилист (СИ)

— Д-да… Да-да, я всё, я всё понял, — зачастил тот, безвольно обвиснув в руках ужасного незнакомца.
Кистень брезгливо сплюнул, впечатал на прощание декана в стену подворотни и пошёл прочь, уверенный, что Ирине отныне за своё место волноваться не стоит. Они встретились спустя два дня, и она сказала, что декан неожиданно изменился, стал вежливым, даже посматривает на неё вроде как со скрытым страхом.
— С чего бы это? — размышляла она вслух.
— Наверное, понял, что был неправ, — сдержанно усмехнулся Игорь Николаевич.
Но даже эта акция устрашения ему не доставила особого удовольствия, и это Кистеня тревожило. Раньше за собой он такого не замечал.
В то же время отношения с Макаром и Андреем сошли практически на нет. Кистенёв перестал ходить в зал, попросту купив в «Спорттоварах» боксёрский мешок, подвесил его в комнате и лупил по несколько раз в день. Гантели и гири дополняли его домашний арсенал спортивного инвертаря.
Сумку с воровскими деньгами он закопал в районе Одинцово, возле речки Саминки, накидав сверху валежника. На жизнь себе и рестораны с Ириной оставил тысячу, решив, что если ещё и понадобятся деньги — у него имеется заветный блокнотик с фамилиями и адресами. Он может совершить налёт и в одиночку, ни к чему ему этот балласт в виде двух рефлексирующих оболтусов.
А пока нужно напрячь мозги и придумать, как расправиться с парикмахером. И желательно без электроприборов, один раз он уже попробовал — и его швырнуло на 46 лет назад. Как бы в Средневековье не провалиться, в Москву к Ваньки Грозного. Хотя можно будет попробовать при нём палачом пристроиться, потеснить этого, как его, Малюту Скуратова. Кистень никогда не блистал историческими познаниями, однако о легендарном кате и опричнике был наслышан. Но, глядя правде в глаза, пока он освоится в том времени, его первого на дыбу подвесят, поэтому Игорь Николаевич в глубине души был рад, что угодил не в самую жестокую эпоху. Да, пожалуй, вообще в самую спокойную в истории государства, недаром её называют «эпохой застоя».
Правда, закончится всё это большой жопой, и если ему, Игорю Николаевичу Кистенёву, придётся встретить здесь Перестройку и развал страны, то он хотел бы встретить эти перемены во всеоружии. Да, он будет к тому времени совсем не молод, но зато с его знанием предстоящих событий и опытом не только бандита (что было — то было), но и серьёзного бизнесмена может стать одним из первых, если не первым олигархом России.
Игорь Николаевич почти подошёл к своему припаркованному недалеко от станции метро «Жигулёнку», но в какой-то момент рядом с ним притормозила чёрная «Волга», задняя дверца которой распахнулась, а шедшие навстречу двое похожих на штукатуров работяг неожиданно кинулись к нему и моментально закинули на заднее сиденье автомобиля. Кистень не успел ничего предпринять, прежде чем оказался стиснут с двух сторон неизвестными, а на его запястьях защёлкнулись наручники.
— Что происходит? — попробовал было изобразить возмущение Игорь Николаевич.
— Сидите тихо, гражданин Кистенёв, — посоветовал один из «рабочих». — Скоро будем на месте, там вам всё и объяснят.
Кистенёв, догадывался, что это за люди и куда его везут, и с грустью думал, что его планы насчёт олигархического будущего, кажется, слегка пошатнулись. Конечно, это в принципе могли быть и уголовники, которым интересно, где находится «общак», но вряд ли урки так всё ловко организовали бы, да и не стали бы обращаться к нему «гражданин».
Догадка Кистеня подтвердилась, когда машина заехала во внутренний двор на Огарёва-6. Через задний ход его провели на второй этаж в помещение без окон, с пустым столом и несколькими стульями, на один из которых возле стола его и усадили, после чего оставили в одиночестве, не снимая наручников. Игорь Николаевич поёрзал на стуле, и понял, что его ножки привинчены к полу.
Вскоре появились двое: один в штатском был как минимум ровесником задержанного, а второй, в погонах капитана, лет на двадцать моложе. Оба уселись за стол, штатский напротив Кистенёва, а капитан сбоку, вооружившись ручкой и бумагой. Первый аккуратно разложил перед собой картонную папку, конфискованные у задержанного паспорт, ключи от машины, пачку «Marlboro» и триста рублей с мелочью, после чего как бы даже с ленцой спросил:
 
— Гражданин Кистенёв, догадываетесь, по какому поводу здесь оказались?
— Понятия не имею. Надеюсь, вы мне объясните, за что меня задержали, да ещё таким жёстким способом? Налетели, руки заломили, сунули в машину, наручники нацепили… Может, я и сам бы сел да проехал с вашими людьми куда надо, неужели нельзя было представиться и нормально попросить?
— Я тоже не любитель таких превентивных действий, но в данной ситуации мы не могли рисковать. Слишком уж опасный вы персонаж, если верить полученным нами сведениям. Пока же предлагаю познакомиться поближе. Полковник уголовного розыска Костенко Максим Викторович.
— Ну вот и объясните мне, товарищ полковник…
— Для вас гражданин полковник, или гражданин начальник.
— Извиняюсь, гражданин начальник, объясните мне, чем и для кого я так опасен?
— Всему своё время, а пока назовите вашу фамилию, имя и отчество.
— А вы не знаете? — хмыкнул Кистень.
— Знаю, но это нужно для протокола, — кивнул Костенко в сторону приготовившегося писать капитана.
— Кистенёв Игорь Николаевич.
— Год, дата и место рождения? Где учились, работали? Как оказались в Москве? Чем занимаетесь сейчас? Где проживаете? Родственники имеются?
Игорь Николаевич отвечал размеренно, чтобы не напутать где-то чего-то, хотя вроде бы свою легенду вызубрил досконально. Все ответы задержанного капитан старательно заносил в протокол.
— Вам знакомы вот эти граждане?
Перед Кистенёвым легли извлечённые из папки два чёрно-белых снимка, на которых он без труда узнал Макара и Андрея. Фото насупленных подельников в анфас были сделаны на одинаковом фоне, из чего Игорь Николаевич заключил, что парней, похоже, повязали.
— Да, знаю этих ребят, они занимаются в школе бокса «Трудовые резервы», я тоже туда одно время ходил. Этого вроде бы Макаром зовут, а этого, если не ошибаюсь, Андреем.
— Правильно, Макаром и Андреем. И насколько близко вы с ними знакомы?
— Да пересекались на тренировках, в раздевалке, как-то в кафе вместе посидели. С ними ещё один тогда был…
— Случайно не этот?
С нечёткого снимка на него смотрел Валентин, тот, кто спас ему жизнь ценой собственной, и только усилием воли Игорь Николаевич заставил себя сохранить на лице полную невозмутимость.
— Точно, он, правда, имя подзабыл, но он тоже боксом занимался, а потом куда-то пропал.
— А может быть, вы и расскажете нам, куда?
«Раскололись, сучата, — подумал Кистенёв. — как пить дать, раскололись. Только хрен они от меня правду услышат, пусть доказывают».
— Не понимаю, гражданин начальник, я-то здесь при чём?
— Не понимаете? Ну-ну… Муромский, — обратился он к капитану, — скажите, чтобы привели Бердычева и Дёмина.
Видок у появившихся минут через пять ребят был не то что потрёпанный, но по красным глазам чувствовалось, что как минимум прошедшую ночь ребята не спали. В отличие от Игоря Николаевича, оба без наручников, да по их обречённому виду и так было понятно, что они не способны на какие-то противоправные действия.
— Садитесь, — кивнул на свободные стулья полковник. — Кистенёв, узнаете этих молодых людей.
— Да, я же показывал на фотографии, это Макар и Андрей. Здравствуйте, ребята. Вы что-то натворили?
— Ну знаете, Игорь Николаевич, вашему самообладанию можно только позавидовать, — усмехнулся Костенко. — А ведь натворили, и не без вашего непосредственного участия. Даже, я бы сказал, благодаря вам. Долго мы под них копали относительно их пропавшего друга, и всё же парни дали признательные показания. Ну и вас, получается, сдали по полной. А вы, Бердычев и Дёмин, узнаёте этого гражданина.
— Да, — буркнул Макар.
— Да, узнаю, — так же тихо подтвердил Андрей, и ручка капитана сделала на бумаге соответствующие пометки.