Стилист (СИ)
На свадьбах до этого мне доводилось бывать только в качестве гостя, теперь я почувствовал себя в шкуре жениха. Не хотел мешать водку с шампанским, но не утерпел, для бодрости первым делом с мужиками тяпнул рюмашку. К первому тосту прибыл и Слава Зайцев, предупредивший, что заглянул буквально на полчасика, поздравить молодых, так как через два часа у него самолёт на Варшаву, куда он улетает с новой коллекцией одежды под названием «Русские мотивы». Молодожёнам — то бишь нам с Леной Зайцев вручил нам икону с ликами святых Петра и Февронии Муромских. Судя по потрескавшейся поверхности, иконе было лет сто минимум, а то и двести. Само собой, я никогда не спросил бы дарителя о стоимости подарка, но догадывался, что стоит эта икона точно не сто и, возможно, не двести рублей, а намного больше.
— Пусть они хранят вас союз, — заявил даритель. — Кстати, вы крещёные?
— Я да, меня бабушка крестила, — сказала Лена.
— А я не знаю, у меня же память отшибло. А можно, если что, второй раз креститься?
— Если не помнишь, то можно, — заверил модельер. — Я даже могу твоим крестным стать, если ты не против.
Зайцев ограничился шампанским, посидел, закусил, после чего, ещё раз пожелав семейного счастья, откланялся, а веселье продолжилось с новой силой. Любовь Георгиевна оказалась той ещё тамадой, она успела договориться с каким — то баянистом, который всю дорогу изображал ди — джея, а сама была первой запевалой. Репертуар, что неудивительно, был соответствующим, от «Ой, мороз — мороз» до магомаевской «Свадьбы». Мужики между тем налегали на водочку, изредка выходя в курительную комнату (Любовь Георгиевна строго — настрого запретила курить за столом), я же старался от спиртного держаться подальше. После свадьбы нам с невестой предстояло ехать к ней домой, где остаток субботы и всё воскресенье мы будем предоставлены друг другу. Хотелось это время провести, как говорится, с пользой, а продрыхнуть вечер и ночь в пьяном угаре, чтобы утром мучиться с похмелья.
Постепенно дело дошло до подарков. Комплекты постельного белья, посуда, швейная машинка, талон на приобретение дивана… Владимир Петрович, будучи уже изрядно навеселе, заявил, что от себя лично дарит молодым мотоцикл «Днепр» К—650.
— У нас есть «Москвичонок», а этот всё больше в гараже без дела стоит, — объяснил он. — Вам собственное средство передвижения пригодится, тем более с коляской, все влезете. Летом на природу махнуть или ещё куда по делам.
— Ура, — кричит Наташка, — я буду на мотоцикле кататься!
В пятом часу вечера откланялся очкасто — носастый коллега Лены, и тут же в зал вошли Галина Леонидовна и Юрий Михайлович, державший в руках дипломат, обтянутый светло — коричневой кожей. Мне пришлось выйти из — за стола и представить гостей:
— Прошу любить и жаловать, мои хорошие знакомые — Юрий и Галина!
Я — то, честно говоря, не особо рассчитывал на их появление. О свадьбе я говорил Галине в последнюю нашу встречу 18 апреля, в её день рождения, когда она попросила меня сделать из неё в очередной раз отпадную красотку перед сбором гостей в «Праге». Так как это был юбилей, 45 лет, когда баба, как известно, ягодка опять, то подарок я вручил не самый дешёвый: найденный в комиссионном магазине чайный сервиз начала 19 века (продавец утверждала, что это настоящий мейсенский фарфор) проделал чувствительную прореху в моём личном бюджете. Галина, конечно, привыкла получать в подарок бриллианты, но и в этот раз буквально светилась от счастья, с самым непосредственным видом радуясь подарку. На банкет в «Узбекистане», которая должна была состояться через два дня, я пригласил Брежневу, как мне казалось, ради проформы, да и сама Галина не обещала, мол, мало ли какие дела могут возникнуть.
И вот всё же они смогли выбраться! Некоторые из гостей узнали не столько Чурбанова, сколько Брежневу, и сейчас просто медленно переваривали информацию, что дочь генсека и её муж, по слухам, занимавший серьёзный пост в МВД, вот так вот запросто заявились на свадьбу к парикмахеру и художнику — реставратору. Пусть даже этот парикмахер и делает Брежневой укладку.
Чтобы как — то разрядить неловкую ситуацию, я громко крикнул:
— А опоздавшим — штрафную!
— Это можно, — хватая бутылку и рюмки, живо откликнулся Владимир Петрович, которого я тут же представит как своего тестя.
Чурбанов с Брежневой ломаться не стали, чинно сели на два тут же появившихся стула,
выпили за здоровье молодых, закусили, следом сами произнесли тост от семейной четы
Чурбановых — Брежневых и вручили подарки. Новобрачная получила серьги с изумрудами,
заставившие всех, и прежде всего женщин, восхищённо охнуть, а мне подарили… Да, мне
ПОДАРИЛИ! Не галстук, не книгу и даже не деньги, а тот самый дипломат, в котором
оказался набор фирменных парикмахерских инструментов. Я с вожделением глядел на
уложенные рядком ножницы «Jaguar», на фен «Dyson», на машинку для стрижки «Moser», на стайлер «BaByliss», и всё никак не мог оторвать взгляд.
— Ну как, угодили? — с улыбкой спросила Галина Леонидовна.
— Ещё как, — восторженно выдохнул я, — о таком подарке можно было только мечтать.
— Пользуйся на здоровье!
Как я успел выяснить в одну из прошлых наших встреч, Галина всё ещё носила фамилию первого мужа, циркового артиста Евгения Милаева, но везде представлялась как Брежнева. Мол, мужья меняются, а папа один на всю жизнь.
По ходу дела выпивала Галина не хуже Владимира Петровича, причём так же налегала на водочку. И вот уже песни распевает дуэтом с тёщей. А сидевший рядом Юрий Михайлович, глядя на это, всё больше хмурился. Видно, не впервые приходилось быть свидетелем того, как супруга доводит себя до полуневменяемого состояния. Наконец, не выдержав, он тронул её за руку?
— Галина, нам, наверное, пора.
— Юрка, да куда торопиться — то?! — отмахнулась раскрасневшаяся Брежнева и повернулась к моей тёще. — Люба, давай вот эту… Ой, то не вечер, то не ве — ече — ер, ой, мне малым мало спало — о — о — о — ось…
Любовь Георгиевна с готовностью подхватила, и вскоре уже голосила вся компания, даже Ленка принялась подтягивать. Но минут через пятнадцать Чурбанову всё же удалось вытащить жену из — за стола, мы душевно попрощались, и веселье продолжилось с новой силой.
Однако происходящее начинало меня понемногу тяготить. Всем весело, и я из последних сил делаю вид, что радуюсь вместе со всеми. Наверное, ещё не до конца из меня выветрился известный столичный стилист Алексей Бестужев, не привыкший к такого рода обывательским свадьбам. Ни мальчишника тебе, ни клубешника с модным ди — джеем. Зато поём песни под баян.
Ладно, главное, что любимая рядом. Выносят большой казан с пловом, и в этот момент я шепчу ей на ушко:
— Ленчик, давай сбежим?
— Как сбежим? — смотрит она на меня удивлённо.
— Да так, возьмём и сбежим, уйдём по — английски, им и так, без нас, хорошо. Видишь, как веселятся? А мы с тобой просто поймаем машину и поедем к нам домой.
— А подарки?
— С твоей мамой за них можно не волноваться.
— Но серьги я всё равно прихвачу.
Вот за что люблю свою женщину — способна порой на отчаянные поступки. Под видом «мы в туалет» вынырнули в большой зал, где в этот вечер гуляли и парочками, и компаниями, увидев метрдотеля, я попросил чуть попозже передать родителям жены, что мы уехали домой, затем на улице принялись ловить такси или частника. Со стороны, наверное, то ещё зрелище, когда на тротуаре стоят жених с невестой и голосуют. Впрочем, стояли мы недолго, менее чем через пару минут рядом притормозил «жигулёнок», мы плюхнулись на заднее сиденье, назвали адрес и тут же, ловя на себе в зеркале весёлые взгляды немолодого водителя, принялись целоваться.
В 11 вечера прибыли тесть с тёщей и Наташка. Кое — как они затащили в квартиру подарки, всё было в целости и сохранности, включая дипломат с парикмахерским набором. Попеняли в лице Любови Георгиевны, что получилось не по — человечески, молодые так поступать не должны, после чего всё — таки снова нас поздравили, схватили в охапку уже засыпавшую на ходу Наташку и уехали к себе домой. Ну а мы, сделав перерыв на чаепитие, разобрали подарки (Ленка не преминула примерить подарок Галины) и снова вернулись в постель. В эту ночь я планировал довести нас обоих до полного морального и физического истощения и мой план удался на все 100 процентов.