Стилист (СИ)

— Региночка, вот и тот самый парикмахер пожаловал, что наделал фурора у Брик и Катаняна, — воскликнул открывший дверь Михаил Михалыч, пыхнув мне в лицо своей трубкой с длинным мундштуком.
По сравнению с утончённым, походившим на аристократа Козаковым его жена Регина Соломоновна (попросившая называть её просто Регина) выглядела серой мышкой. Они и так была не красавица, к тому же скромно одевалась и носила очки в крупной роговой оправе чёрного цвета. И что в ней нашёл один из самых харизматичных актёров советского кинематографа? Работала Регина переводчицей и, как выяснилось случайно в ходе откровенного монолога Козакова, это был его третий брак.
Когда я пришёл, у Козакова уже тусили молодой актёр театра «Современник» Константин Райкин и театральный художник Борис Мессерер. Чуть позже подтянулись Иосиф Кобзон и композитор Давид Тухманов, а последними пришли ведущая солистка ансамбля «Берёзка» Мира Кольцова и её муж, танцор из ансамбля Моисеева, цыганистого вида Борис Санкин. Многих из них я помнил в куда более преклонном возрасте, ту же Кольцову, ставшую впоследствии руководителем «Берёзки», а теперь благодаря воле провидения получил возможность видеть этих людей, так сказать, в самом расцвете.
— Йося, а что без молодой супруги? — спросил Козаков.
— С Андрюшкой сидит, парню меньше трёх месяцев. Ты что, забыл, что я 1 января стал отцом?
— И точно! Стыд мне и позор! Кстати, знакомься, это известный московский парикмахер Алексей Бестужев. Если приспичит подстричься — обращайся смело, да, Алексей? — вовсю стебался актёр.
— Да иди ты к чёрту, Миша, — беззлобно отреагировал певец.
Опытным взглядом я сразу определили, что свои волосы у Иосифа Давыдовича только по краям, сзади и в виде небольших бакенбардов, а основную часть шевелюры составляет искусственная накладка. Но сейчас Кобзон предпочитал парик попышнее того, который ему предстоит носить в будущем.
Похоже, случился этакий еврейский междусобойчик. Всегда поражался умению людей этой национальности добиваться успеха. Если еврей талантлив — то он обязательно станет знаменитым. И это невзирая на происхождение, сколько их пробилось с самых низов! Наверное, это в них было заложено на генетическом уровне. За что бы они ни брались — всегда выходит толк.
— А у Бори 15 марта был день рождения! — провозгласил Казаков. — Предлагаю по этому поводу тост. Он будет коротким, но смачным. Хочу пожелать, Боря, чтобы у тебя всё стояло, кроме сердца!
Под дружный смех мужчины, включая меня, подняли бокалы, в которых на два пальца был налит 15—летний «Двин», который по такому случаю был извлечён хозяином из шкафа. Обе дамы предпочли сухое красное. Обычно перед коньяком согласно правилам этикета я предпочитал выпить чашечку кофе, но в это время, видно, с такими деталями были не очень хорошо знакомы. Хотя кофе у Козаковых, уверен, имелся, и думаю, не самый плохой.
Коллекционный армянский коньяк крепостью 50° неплохо вдарил по «шарам», но имел приятное послевкусие, особенно под тонкую дольку лимона, посыпанного сахаром. Как объяснил Козаков, именно в этот напиток влюбился английский премьер Черчилль после того, как впервые распробовал его в компании Сталина.
Кто — то уже был наслышан о моём скандальном спиче в адрес Тарковского, и неудивительно, что под пьяную лавочку принялись обсуждать творчество столь неоднозначного режиссёра. В отличие от прошлого раза, сейчас мнения разделились. Кобзон принял мою сторону, хотя и сделал это крайне деликатно, Тухманов и Козаков держали нейтралитет, Райкин и Мессерер завели пластинку о «великом гении», замысел которого простой челяди понять не по силам. Наверное, под челядью подразумевались такие, как я.
Я же, памятуя, что должен провоцировать собравшихся не только разговорами о Тарковском, после второй рюмки проявил инициативу и завернул на тему любви к Родине.
— Всё понимаю: бесплатные образование и медицина, бесплатные квартиры, отпуска, премии, но почему же тогда мы живём хуже, чем загнивающий Запад? Вот этот вопрос не даёт мне покоя.
 
— Ну почему же хуже? У нас, во всяком случае, нет на улицах нищих, — подал голос Кобзон.
— Да, у них встречаются нищие, но в основном это просто ленивые выходцы из стран третьего мира, для которых пособие по безработице с талонами на продукты питания уже в несколько раз больше того, что они имели у себя дома. То же самое касается и безработных. А если взять средний класс, то живёт он на порядок лучше нашего, если к СССР вообще применимо такое понятие, как средний класс. У них обычный инженер захотел — пошёл и купил автомобиль, причем на машину не нужно откладывать, как у нас, десять лет, этому инженеру хватит и пары месяцев. Хотя по нашим зарплатам эти десять — пятнадцать лет очень актуальны, раньше не накопишь при всём желании. Кстати, — всплыло из глубин памяти случайно найденное когда — то в Сети сравнение из 60—х, — в пересчёте на наши рубли их качественные машины стоят на порядок дешевле наших. Возьмём для сравнения американский «Ford Mustang» и «Москвич—403». Капиталистический автомобиль, который производитель позиционирует как дешёвое, неприхотливого авто для молодежи, в середине 60—х стоил 2368 долларов. Наша же малолитражка — по — другому и не назовёшь — 3 600 рублей. По тогдашнему курсу рубля к доллару получаем стоимость: «Mustang» — 2131 рубль, «Москвич—403» — 3600 рублей.
Я обвёл торжествующим взглядом присутствующих. Козаков смотрел на меня с хитрым прищуром, словно бы сдерживая улыбку, Мессерер и Райкин — с затаённым интересом, Кобзон сокрушённо покачивал головой, а Мира и её муж в замешательстве переглядывались. Тухманов вовсе с бокалом в руке отвернулся к тихо журчавшему телевизору, делая вид, что его крайне интересуют демонстрируемые на экране в программе «Время» достижения советских рабочих. Что ж, продолжим ковать железо, благо что в анналах моей памяти словно сорвало заглушку, и оттуда попёрли цифры и факты. Не факт, что правдивые, но я самоуверенно ими оперировал.
— Ладно, может быть, простой советский рабочий получал больше американского в два раза? Средняя зарплата в США в 1964 году — 382 доллара или 344 рубля в пересчёте на наши деньги. Средняя зарплата в СССР в том же году — 80 долларов или 88 рублей по курсу. Зарплата в СССР ниже в четыре раза, товарищи, чем в США, а автомобиль в 2 раза дороже, чем в тех же Штатах! Таким образом, «угнетаемому проклятыми капиталистами» американскому рабочему на новенький «Ford Mustang» надо было работать 7 месяцев, а «свободному советскому гражданину» на «Москвич» — 41 месяц. Вам не кажется, что кого — то очень сильно обманывают?
— Позвольте, откуда вы взяли такие цифры? — спросил Мессерер. — Лично мне в официальной прессе ничего подобного не встречалось.
— Поверьте мне на слово, Боря, — панибратски заявил я ему, — это реальные цифры и факты. А вот вы, Мира, катаетесь с «Берёзкой» по заграницам, наверняка бывали в их супермаркетах. Вы же не станете отрицать, что на их полках царствует изобилие, тогда как в наших магазинах стоят бесконечные очереди за «сервелатом»? Это ещё хорошо, если его выкинут на прилавки. У них на месячную зарплату можно купить цветной телевизор или холодильник, и ещё на жизнь останется.
— Рабочий металлургического комбината или шахтёр тоже могут на месячную зарплату купить телевизор, — негромко, но так, что его баритон все услышали, произнёс Кобзон.
— Но только у нас не все, к сожалению или счастью, трудятся в плавильных цехах и забоях. Это от силы десятая часть советских людей, а у них, подгнивающих, столько получает рядовой гражданин.
— Однако вы, наверное, забываете, что нашей стране пришлось пережить разрушительную войну, — продолжал упорствовать.
— Да, война — это трагическая страница нашей истории. Но и здесь я вам могу возразить: Германия тоже была разрушена чуть ли не до основания, но почему же немцы, в частности западные, живут на порядок лучше советских людей? И даже лучше восточных немцев?
Тут мне стало немного страшно, не перегибаю ли я палку своими провокациями. Или это крепкий коньячок так взбудоражил мой разум?