Стилист (СИ)

Я снова вперился взглядом в рыбку, раскачиваясь, та словно намекала мне: «И чего ты думаешь, чудо в перьях, у тебя что, много вариантов?» Мысленно про себя вздохнул и, не поворачиваясь к собеседнику, произнёс:
— Надеюсь, никаких документов подписывать не надо?
— Не надо, достаточно вашего устного согласия. Я так понимаю, вы не отказываетесь от моего предложения? Прекрасно, я не сомневался в вашем здравомыслии. Напоминаю, о нашем разговоре никому ни слова. И давайте договоримся о вашем оперативном псевдониме. Как вам Парикмахер?
— Хм, по мне так лучше Мастер.
— Почему Мастер?
— Потому что я в трудовой книжке записан как женский мастер. А Парикмахер звучит как — то…
— Понятно, ничего не имею против, Мастеров у нас пока не было. Я же для вас просто Иннокентий Павлович… Так, мы практически приехали, я вас высажу здесь, а дальше уже пешочком. И запомните номер, по которому будете мне звонить…
Всю ночь я ворочался на неудобной, скрипевшей пружинами общаговской койке, переваривая свой разговор с комитетчиком. То и дело задавался вопросом, не зря ли я согласился с ним сотрудничать, и столько же раз и отвечал — не зря. Может быть, таким образом я просто себя успокаивал, но, в конце концов, мне ли не знать, сколько дерьма плавает в реке под названием БОГЕМА, где инакомыслие читается чуть ли не признаком хорошего тона. При этом тот же Аксёнов не стесняется жить на предоставленной ему Союзом писателей даче в Переделкино.
Уснув под утро, я едва не проспал подъем на работу, хорошо, соседка постучала в дверь, узнать, чего это я всё не появляюсь, не приболел ли часом. Не успев позавтракать, я поймал частника и всё же успел к утренней планёрке. Наверное, из — за этой гонки, плавно перетекшей в рабочий процесс, вчерашние события уже не воспринимались в столь трагическом свете. К тому же звонок из редакции «Работницы» от Лиды Орловой приподнял настроение. Капитан не соврал, моя колонка и впрямь появится в следующем номере самого тиражного журнала страны.
— По гонорарам я вам позвоню попозже, — предупредила Лидия Витальевна, прежде чем положить трубку.
В обеденный перерыв к нашей компании с Настей Кузнецовой и Наташей Анисимовой присоединилась Оля Куприянова из культмассового сектора.
— Бестужев, ты не забыл, что выступаешь на концерте по случаю Международного женского дня?
— Оленька, как же я могу забыть о таком важном событии, как Международный женский день и концерт, посвящённый столь важному событию?!
— Ой, ну не ёрничай, Бестужев, тебе это не идёт. Короче, ты у нас собирался на гитаре что — то сыграть. С инструментом определился?
— Честно говоря, нет. В общежитии у людей просить — так там дрова натуральные.
— Будет тебе хорошая гитара, — пообещала Оля. — Но чтобы не подвёл «Чародейку», смотри у меня.
И ведь правда достала, уже через день принесла на работу в дерматиновом чехле вполне приличную «луначарку». На ленинградских гитарах играть мне не доводилось, однако о том, что это было лучшее, что выпускалось в Союзе, слышал не раз. Взял несколько аккордов, подтянул четвёртую струну, сыграл короткий блюзовый фрагмент, оценивая звучание. Да, это, конечно, не оставленная в прежней моей квартире — студии «Antonio Sanchez S—1005», однако на фоне того, на чём в СССР играли сейчас, гитара звучала вполне прилично.
— Ну как? — с надеждой в глазах поинтересовалась Оля. — Муж, между прочим, у знакомого еле выпросил на неделю, так что ты с ней поаккуратнее. После концерта я у тебя её заберу, а пока у тебя почти неделя на репетиции.
— Звучит более — менее, сойдёт. А когда у нас концерт, говоришь? 6 Марта в 18.00? Хорошо, что не 7—го, на этот день ко мне записаны очень важные клиенты. Правда, я работаю во вторую смену.
— Ничего, по такому случаю мы тебя отпросим, думаю, Антонина возражать не будет.
И тут не обманула, Вязовская ничего не имела против того, чтобы отпустить меня на концерт в составе нашей небольшой творческой делегации, состоявшей из меня, Лизы Караваевой и собственно Оли Куприяновой.
 
Сама Вязовская, кстати, заняла место в зрительном зале Дома культуры имени Зуева, а с ней ещё и мужской мастер Вера Сазонова, которой предстояло получать награду от руководства. Провёл я с собой и Лену, но местечко ей нашлось только на приставном стульчике сбоку от какого — то …надцатого ряда. Но, похоже, она и тому была рада.
Праздничное мероприятие началось с торжественной части, где по линии городского управления бытового обслуживания наградили лучших по профессии. Антонине вручили вымпел, так как наша парикмахерская (впрочем, с моей подачи мы промеж себя называли её салонов красоты) показала отличные результаты в социалистическом соревновании по итогам прошлого года. Значок «Победитель соцсоревнования» вручили и Вере. Когда все сёстры получили по серьгам, объявили концерт участников художественной самодеятельности работников отрасли.
Первым выступил сводный хор Управления жилищно — коммунального хозяйства Москвы. Появившаяся на сцене четвёртой Караваева в сопровождении какого — то ВИА, музыканты которого костюмчиками явно косили под «битлов», исполнила песню из репертуара Ларисы Мондрус «Может нет, а может да». Мне предстояло выступать следом за ней.
— А сейчас мастер парикмахерской «Чародейка» Алексей Бестужев исполнит несколько собственных композиций на гитаре, — объявила ведущая вечера, и в зале лениво зааплодировали.
Ну да, авторство приписал себе, так как реальные авторы этих вещей либо ещё дети, либо вовсе не появились на свет. И если история с моей помощью повернёт в новое русло, далеко не факт, что появятся.
Появившись на сцене, испытал лёгкое волнение. Это не пьяному в караоке петь, где даже безголосому простят всё и чуть больше, тут публика серьёзная, советская. Ну так и я не Шнура собирался изображать, а всего лишь исполнить на гитаре пару композиций. Лишь бы не сбиться, в прежней жизни играть перед таким количеством зрителей мне не доводилось.
Подставка под ногу была как нельзя кстати, спасибо организаторам. Опустил микрофон поближе к верхней деке, взял несколько аккордов, и уже с более спокойным сердцем сыграл «River flows in you». Некоторые приписывали эту мелодию гению Моцарта, однако принадлежит она южнокорейскому композитору Yiruma, мелькает, кажется, ещё в «Сумерках». Я выучил её за пару вечеров занятий по видео в сети. Привык играть мелодию с каподастром, поэтому за оставшиеся до торжественного вечера дни переучивался играть на два лада ниже. Вроде ничего получилось, аплодисменты были более бурными, нежели перед тем, как я уселся на, кстати, довольно удобный стул с мягкой обивкой.
После лирического начала второй исполнил тему из «Пиратов Карибского моря». Народу понравилось, уже слышались крики «Браво!» Что ж, куй железо, пока горячо, поэтому напоследок я попросил ещё один микрофон, уже для голоса. Не собирался петь, но, что называется, вошёл во вкус. Стинг — практически единственный персонаж, с которым у меня совпадали вокальные данные, и если говорю я нормальным голосом, то, как только начинаю петь, прорезается характерная сиплость, и с таким тембром приходится петь вещи определённого направления. Вот Стинг и пришёлся как нельзя кстати.
— Сейчас я исполню песню о любви, которую изначально посвятил своей девушке, но накануне Международного женского дня дарю её всем нашим прекрасным и неповторимым женщинам.
«Shape of My Heart» в акустическом исполнении зашла так, что аплодировало даже сидевшее в первом ряду руководство Управления. Мне казалось, даже отсюда, из — под света рамп, я видел светящиеся глаза Лены. Кто — то крикнул «Давай на бис!», и был поддержан десятками соратников. Ведущая концерта из — за кулис начала мне знаками показывать, мол, давай, ещё разочек можно. Я пожал плечами, что ж, если народ просит… Со второй попытки получилось вообще, как мне показалось, классно, играл и пел я уже без внутреннего напряжения.
— Ты правда написал эту песню для меня?
После завершения праздничного мероприятия мы с Леной под раннюю капель шли по вечерней Москве, и теперь она звенящим от счастья голосом задавала вопрос, на который у меня был единственный ответ: