Стилист (СИ)

— А почему же тогда Новый год встречаете не с ней, а в общежитии?
— Мы знакомы меньше месяца, а у них Новый год — семейный праздник. К тому же у Лены дочка, ей будет обидно встречать Новый год без мамы. Но мы договорились с Леной встретиться 1 января и посидеть где — нибудь, выпить шампанского.
— Наверняка и о подарке позаботились? Что подарите, Алексей, своей даме?
— К своему стыду должен сказать, что закрутился и затянул решение этого вопроса до последнего момента. ГУМ во сколько закрывается сегодня? Может, ещё успею заглянуть…
— По — моему, сегодня он работает до семи вечера… Или всё же до девяти… Знаете что, не берите в голову, я вас выручу.
Она вскочила, выбежала из кухни и вскоре вернулась с небольшой коробочкой в руках.
— Вот, Алексей, держите, для вашей девушки. Скажете, что это ей подарок от вас. Скромненько и со вкусом.
Ого, это же «Climat» от «Lancome», мечта советской женщины! Такие же духи Ипполит в «Иронии судьбы» дарил Наде, это я точно помнил. Ничего себе скромненько… Хотя для дочери генсека, не считающей бриллиантов, пожалуй что да — такие духи далеко не самая дорогая вещь, которую она может себе позволить.
— Спасибо, Галина Леонидовна, даже не знаю, как…
— Ой, бросьте, Алексей, они всё равно без дела стоят, даже нераспечатанные. Я больше предпочитаю рижский «Тайфун», мужские ароматы иду брюнеткам, а мне всё французские дарят. Вот и раздаю друзьям — знакомым… Ладно, засиделись мы, а нас ждут уже к девяти. Идёмте в залу, я там уже всё приготовила.
— А я пока в кабинете посижу.
С этими словами предупредительный Чурбанов скрылся за дверью одной из комнат. Просторная квартира была обставлена современной (по нынешним временам) мебелью, а в углу огромной залы рядом с работающим цветным телевизором «Grundig», на экране которого рассказывалось о предновогодних успехах советских трудящихся, стояла полутораметровая, увешанная игрушками и мишурой ёлка с красной, пластмассовой звездой на макушке. На журнальном столике раскрытая «Правда» за субботу, 29 декабря. На первой полосе красуются портреты двух космонавтов, бодрый заголовок гласит: «Союз—13: полет завершён!»
Рабочее место представляло собой комод с большим зеркалом в раме, и стул с мягкой обивкой, на котором предстояло сидеть моей клиентке. Брежнева уже всё подготовила, в частности, реально крутой по нынешним временам набор французской косметики. Мелькнула мысль, что дочери генсека не помешало бы скинуть десяток килограммов и посетить пластического хирурга, дабы избавиться от брылей на лице, да и блефаропластика, пожалуй, не помешала бы, но я благоразумно промолчал. Жизнь научила меня держать дистанцию с клиентами, некоторые из которых за подобный совет могли лишить меня будущего, иногда в самом прямом смысле слова.
— Галина Леонидовна, есть какие — то пожелания или вы полностью вверяете себя в руки мастера? — скромно спросил я.
— Лёша, — по — простецки махнула она рукой, убавляя звук телевизора, — единственное моё пожелание — чтобы я сегодня стала звездой вечера. Мы встречаем Новый год в небольшой компании хороших знакомых, нас будут четыре пары, хочу выглядеть сногсшибательно.
— Тогда хотелось бы знать, что на вас сегодня будет надето и какие предполагаются аксессуары: сумочка, украшения и так далее. Исходя из этого, можно выбрать причёску и макияж, создав цельный образ.
Новый год Галина Леонидовна планировала встречать в пёстро — белом, воздушном платье в пол с оборками и тонким пояском. Дочь первого лица страны, похоже, питала слабость к Франции, так как и наряд был от Пьера Кардена. На ноги она собиралась надеть белые туфли на среднем каблуке. Из украшений, к моему удивлению, никаких бриллиантов, однако старинный набор из серебра с финифтью (тяжёлые серьги, крупный медальон на цепочке и кольцо), такое чувство, стоил как новомодные «Жигули».
— Всё же предложил бы что — нибудь более тёмных оттенков, — осторожно заметил я. — Тёмный цвет придаст вашей фигуре ещё больше стройности.
Брежнева захлопала плохо прокрашенными ресницами.
 
— А я думала, что на праздник лучше надеть пёстренькое и светлое.
— Не обязательно чёрное, можно подобрать что — то синего или зелёного оттенков, и вы будете выглядеть сногсшибательно.
Тут я малость загнул насчёт того, что эта полноватая женщина бальзаковского возраста может выглядеть сногсшибательно, однако собирался приложить максимум усилий, дабы приблизить её образ к идеальному. Так что следующие четверть часа мы потратили на изучение её приличного гардероба, и в итоге остановили выбор на тёмно — синем платье до колена с рукавом три четверти и ажурным воротником. К этому платью подошли чёрные туфли на среднем каблуке, праздничность которым придавали небольшие бантики выше носков.
Затем мы наконец — то перешли к голове. После недолгого обсуждения мы остановились на варианте с высокой причёской, чтобы за её счёт хоть как — то «удлинить» шею клиентки. Такую же я делал в 2012—м Анне Нетребко перед тем, как она собиралась на торжественный приём в Кремль. Там, правда, и лицо было посимпатичнее, и фигура привлекательнее, но сути дела это не меняло. Будем работать с тем, что имеется.
Первым делось я затащил подопечную в ванную комнату и заставил как следует вымыть голову. Захваченный с собой ручной фен пригодился как нельзя кстати, хотя, не исключено, у Брежневой в квартире завалялся и собственный. Не теряя времени, приступил к работе. То, что я планировал сделать, помимо усердия требовало тонны лака и тысячи заколок. Ну, может я и утрирую немного, однако попотеть пришлось часа полтора, плюс минут двадцать — тридцать ушло на макияж. Как и Антонине в день нашего знакомства, сделал антивозрастной, но с упором на глаза.
Пока работал, почти всё это время Брежнева болтала не переставая. Какое счастье, что ей никто не доверяет государственных секретов, иначе вот так бы и выболтала первому встречному парикмахеру.
Закончив работу, я не без удовлетворения оценил дело рук своих. Очень даже ничего, учитывая, какой мне достался материал. Сам же материал, глядя на своё отражение в большом зеркале, просто сиял:
— Лёша, вы гений! Сегодня все просто упадут… Юра, — обернулась она к входящему в залу уже одетому в отутюженный костюм мужу, — как я тебе?
Она игриво посмотрела на Чурбанова, тот в ответ улыбнулся:
— Да, теперь и я уверен, что ты не ошиблась с выбором мастера. Выглядишь просто потрясающе!
— Вот бы мне научиться так краситься, я бы каждый день выглядела такой симпатичной молодкой, — мечтательно вздохнула Брежнева.
— Так ничего сверхъестественного в этом нет, — вырвалось у меня. — Могу дать несколько уроков, и ваша мечта станет реальностью.
Мимолётный взгляд Юрия Михайловича тут же выдал, что он думает о таком предложении, и у меня по спине от этого взгляда пробежал отряд мурашек, а вот Галина Леонидовна идею частных занятий восприняла с восторгом.
— Юра, ты же хочешь, чтобы я у тебя всегда была красавицей? Ну скажи, хочешь?
— Конечно, Галина, но ты и так для меня самая красивая женщина на свете, — он её нежно приобнял, стараясь не повредить причёску и макияж. — Если хочешь, то возьми несколько уроков, я не против. А теперь, наверное, молодого человека нужно отпустить, и нам уже пора собираться на праздник. Сколько мы вам должны?
Вопрос о стоимости моих услуг прозвучал как — то неожиданно, тем самым заставив меня слегка покраснеть.
— Галина Леонидовна, право, не стоит…
— Алексей, — вступила Брежнева. — Помните, я обещала, что не обижу вас? Вот, держите.
Она протягивала мне две сиреневых цвета купюры, а я не мог решиться их взять.
— Галина Леонидовна, вы и так уже французские духи мне подарили…
— Лёша, я же говорила, они у меня и так простояли бы ещё лет десять, пока бы не выдохлись. А в нашей стране каждый труд должен соответственно оплачиваться. Я считаю, что услуги чемпиона Москвы стоят не меньше 50 рублей. Или берите, или я на вас обижусь, и на уроки макияжа можете не рассчитывать.