Стилист (СИ)
Вскоре он посетил секцию бокса от общества «Трудовые резервы». Конечно, оснащение здесь было не то, к которому он привык в XXI веке, но в плане тех же тренажёров не хуже, чем в конце 80—х, когда он с парнями переступил порог одной «качалок». В числе друзей был и Толик, и именно там зародилась их банда, наводившая ужас на предпринимателей родного провинциального городка.
Кистень дождался окончания занятий и попросил немолодого тренера, которого подопечные называли Васильичем, пообщаться с глазу на глаз. Тот, подумав, что это отец кого — то из его подопечных, пригласил посетителя в тренерскую.
— Когда — то в своём родном городе я занимался боксом, потом на долгие годы пришлось это дело забросить, а сейчас хочу вернуться к занятиям, — заявил Кистенёв. — Надо поддерживать себя в форме. Встану где — нибудь в уголке и начну колотить мешок, никому мешать не буду. Вот столько будешь получать от меня каждый месяц.
С этими словами он положил на стол пять 10—рублёвых купюр.
— Убери, — сказал тренер, не притрагиваясь к деньгам. — Заниматься приходи, а денег больше не предлагай, иначе выгоню. Но первым делом — справка из диспансера, мне сердечные приступы на тренировке ни к чему.
Неделю спустя Кистень приступил к занятиям. На первую тренировку он заявился в новеньком костюме «Адидас». Витя Белов свёл его с коллегой, который специализировался на фарцовке спортивной одеждой. За костюм, кроссовки и объёмную сумку от Ади Дасслера пришлось выложить 650 рублей, и то продавец скинул оптовику сотню. Зато теперь можно было не волноваться, что у «треников» после первой же стирки обвиснут коленки, а кроссовки развалятся через пару недель.
Естественно, внимание аборигенов в зале бокса привлек не только мужик с седыми вискам, но и его крутой костюм. Впрочем, уже на второй тренировке общество потеряло к новичку интерес — на носу было предновогоднее первенство общества «Трудовые резервы», и Васильич гонял своих подопечных до седьмого пота. Кистенёв в свою очередь присматривался к ребятам, в его голове на тот момент уже зрел план по созданию собственной небольшой армии.
Своё внимание он акцентировал на ребятах из техникума по автоэксплуатации. Эта троица держалась обособленно, в то же время в них просматривались хулиганистые черты, и Игорь Николаевич сделал для себя в памяти зарубку.
Его шкафчик в раздевалке находился по соседству со шкафчиками студентов техникума, и как — то за неделю с небольшим до Нового года, одеваясь после тренировки, он как бы невзначай кинул в их адрес:
— Мужики, я тут решил в кафешку неподалёку зайти, не составите компанию?
Те переглянулись, пожали плечами, после чего самый крепко сбитый из их компании кивнул:
— Можно, только если недолго, и без спиртного. Если Васильич узнает, что мы за три дня до первенства общества позволили себе хоть каплю спиртного — не видать нам секции как своих ушей. Как и талонов на питание в «Русской кухне», которые нам в техникуме выдают как спортсменам, защищающим честь учебного заведения.
— Не бойтесь, не буду вас спаивать, угощу мороженым и лимонадом. Разве что себе графинчик закажу, мне, слава богу, ни на каких соревнованиях выступать не надо.
Полчаса спустя они уже сидели за накрытым столом в кафе «Лебедь». Кистенёв не обманул, пузатый графинчик заказал только себе, краем глаза уловив, что парни всё же косились на спиртное с лёгкой долей зависти. По ходу пьесы банкующий выяснил в общих чертах биографию каждого из ребят.
Все трое учились в одной группе на последнем курсе. Здоровяка звали Макаром, мать его воспитывала одна, чтобы прокормить их небольшую семью, трудилась сразу на двух работах: днем мойщицей — уборщицей в моторвагонном депо, а вечером шла мыть полы в бывшей Морозовской, а ныне Городской образцовой детской клинической больнице № 1. Стипендия сына в техникуме оказалась как нельзя кстати.
У низкорослого Андрея, выступавшего в весе «мухи», ситуация была похлеще. Там не только мать — одиночка, но и две младшие сестры в нагрузку. Неудивительно, что ходил он в перештопанных штанах, с заплатками на локтях и стоптанных ботинках.
Несколько лучше обстояло дело у Валентина — чернявого хлопца, чьи родители перед его появлением на свет перебрались с Украины к родне в Москву. Тут и семья полная (имелась и младшая сестра), и родственники в столице имелись, хотя и не жировали. Одевался Валентин скромно, но чистенько. Негласным лидером в этой компании, судя по повадкам, был Макар.
— Ну и как вам учёба, не скучно? — поинтересовался Кистень, когда ребятам принесли по второй чашке кофе и тарелку с бутербродами, на которые студенты накинулись, не теряя ни секунды.
— Да надоело уже, если честно, быстрее бы закончить и в армию. Буду там водителем, я в ДОСААФе ещё на вождение учусь, — сказал Макар, отхлёбывая горячий кофе.
— Мне в общем — то нравится, — добавил Валентин, — я люблю с техникой возиться. Но тоже хочется побыстрее за баранку.
— А я учиться хожу, только чтобы стипендию платили, — ухмыльнулся Андрей. — Если бы за технарь не выступал, меня бы давно выперли.
Макар и Валентин заулыбались, поддерживая товарища.
— И большая стипендия?
— 35 рубликов, негусто, но хоть что — то, — продолжал Андрей.
— Негусто, — задумчиво повторил Кистень.
— А вы где работаете? Наверное, начальник какой — нибудь, если по кафе ходите?
— Начальник, только в подчинении у меня метла и лопата, — одними губами улыбнулся Игорь Николаевич. — Дворником я на ВДНХ. Надо где — то до пенсии доработать, а до этого десять лет золото на приисках мыл. Есть кое — какие накопления, так что могу себе иногда позволить в кафе сходить и друзей пригласить… Девушка! Будьте добры ребятам по две порции мороженого… В общем, помотало меня, решил на старости лет осесть в столице нашей Родины, городе — герое Москве.
— А чего в секцию бокса записались?
Это уже Макар интересуется, подчищая вторую креманку с мороженым.
— Хочется и в пятьдесят выглядеть мужчиной, а не развалиной, как многие мои ровесники. Тем более когда — то по молодости занимался, так что навык имеется… Ты вот что скажи мне, Андрюха… Не надоело тебе в заштопанных штанах ходить? Ведь наверняка уже на девок заглядываешься, а из — за своей бедноты подойти к ним стесняешься. Так?
Андрей покраснел, опустил глаза, засопел носом.
— Да не стесняюсь я…
— Уж мне — то не рассказывай, я ж тебя как на рентгене вижу. Сам когда — то таким был, только потом сумел подняться. Видел, в чём ты тренируюсь, видишь, какой на мне костюм, какие часы? Видел, сколько денег в моём кошельке? Не видел? На, смотри.
Кистенёв достал портмоне, раскрыл и сунул под нос студенту. Глаза загорелись не только у него, но и у его товарищей.
— Это так, карманные расходы. Но я — то ладно, заработал, да и то, на приисках здоровье на раз — два потерять можно, это мне ещё повезло, организм крепкий. А не стрёмно видеть, когда ваши ровесники из какого — нибудь МГУ, детишки богатых родителей, одеваются в импортные шмотки, и могут позволить себе водить девок в рестораны? По глазам вижу, обидно. Хочется выглядеть так же круто, а возможности нет, верно? А что, если такая возможность появится? Ухватитесь за свой, возможно, единственный шанс или с лёгкостью просрёте?
— Откуда же он появится, этот шанс? — буркнул Валентин.
— Слышал поговорку, что человек — кузнец своего счастья? Затеял я одно дело, но нужны мне помощники. Если согласитесь помочь — каждый получите по такому же костюму «Адидас». И это только на первый раз.
— Да ладно! — не поверил своим ушам Андрей. — А чего нужно делать?
* * *Мысли о Елене Прекрасной, как я её про себя назвал, не покидали меня весь следующий день. Мечтая увидеть её снова, тем же вечером, хотя к тому времени давно освободился, отправился к станции метро той же дорогой, через Арбат. Дошёл до поворота к её дому, постоял там минут тридцать, пока ноги в полусапогах не стали подмерзать, вздохнул и отправился восвояси. На следующий вечер история повторилась. Неделю я ходил вечерами по Арбату, и мой оптимизм угасал в геометрической прогрессии.