Стилист (СИ)
— Я человек добрый, возьму только половину, плюс валюту, а этот ворох можете оставить себе. Ничего, накопите себе ещё на машину. А с вашей сумкой я пока похожу, потом как — нибудь верну.
Деньги под жалостливым взглядом дальнобойщика перекочевали в баул.
— Что — то пить хочется, если вы не против, зайду на кухню, наберу воды из крана.
— Да — да, конечно, — закивал Рыбаков.
Пить Игорь Николаевич и впрямь хотел, но данный маневр нужен был для того, чтобы незаметно завладеть небольшим кухонным ножом, с которым, пряча его в рукаве пиджака, он вернулся в комнату.
— Что ж, спасибо вам за всё, дорогой Владимир Петрович!
С этими словами он резким движением вогнал лезвие ножа точно в сердце стоявшего напротив человека, а тот успел лишь раззявить рот и удивлённо выкатить глаза.
— Аккуратненько опускаемся, опускаемся, вот так.
Кистенёв медленно уложил обмякшее тело на ковёр, и теперь остекленевший взгляд еще недавно полного жизни Владимира Рыбакова упирался в дефицитную чехословацкую люстру. Рукоять ножа по — прежнему торчала из его груди.
— Наивные чукотские дети, — усмехнувшись про себя, заметил Игорь Николаевич. — Думал, ты и впрямь мне пригодишься? Нет уж, мне одного фраера Вити хватит, да и тот, сученыш, может про меня проболтаться… Ещё бы ту дуру толстожопую сверху порешить, сольет ведь мою харю ментам… Ну да ладно, пусть живёт, Москва — город большой, затеряюсь.
Затем Кистенёв кинул в сумку оставшиеся деньги и деловито принялся шарить по шкафам и ящикам. Вскоре он нашёл то, что искал, удовлетворённо отметив, что с покойным они практически одного роста и стати. Десять минут спустя экс — банкир уже был облачён в неброские, но явно импортные и качественные джинсы, подпоясавшись кожаным ремнём с овальной пряжкой с изображением ковбоя. Темно — синяя рубашка была чуть тесновато, но не критично, а светлокоричневый вельветовый пиджак дополнил картину. Обувь покойника немного жала, пришлось оставить свою. Правда, побывавшие в джакузи носки он заменил на найденные в ящике с нижним бельём, где почему — то обнаружились и женские трусики в упаковке. Наверное, на продажу.
Свою одежду и носки он отправил в объёмную сумку следом за деньгами. Туда же полетел и паспорт. Затем он посетил совмещённый санузел, где обнаружились жилеттовские безопасная бритва и пена для бритья. Побрился, не трогая однодневную щетину над верхней губой и по бокам. Придётся пока побыть Володей Рыбаковым.
Принёс из кухни ещё одно полотенце, аккуратно вытер торчавшую из груди дальнобойщика рукоятку ножа и протёр те места в квартире, которых касались или могли касаться его пальцы, после чего сгрёб в сумку оставшиеся деньги, зажигалку и пачку сигарет сунул в карман. Уходя, Кистенёв нацепил на нос лежавшие прихожей импортные солнцезащитные очки, посмотрел на своё отражение в зеркале и, удовлетворённо кивнув, покинул квартиру. Теперь ему предстояло озаботиться ночлегом, спать в одной квартире с покойником почему — то не хотелось.
[1] Девятый круг ада в «Божественной комедии» Данте — это Ледяное озеро Коцит. В этом круге томятся Иуда, Брут и Кассий. Кроме них, также попасть в этот круг обречены предатели — родины, родных людей, близких, друзей. Все они вмёрзли в лёд по шею и испытывают вечные муки холодом.
[2] Компания «Hugo Boss» началась в 1923 году с небольшой фабрики в немецком Метцингене. Предприятие шило униформу для Вермахта, SS, SA и гитлерюгенда. Первый мужской костюм был пошит в 1953 году.
[3] Утюг — одно из прозвищ фарцовщиков в Москве, от необходимости «утюжить» по улице туда сюда рядом с гостиницей для встречи с фирмачом.
Глава 3
Всё — таки хорошо, что я угодил хотя бы в 73—й, а не в какой — нибудь дремучий XVI век, где меня стрельцы Вани Грозного за одну только татуировку дракона быстро посадили бы на кол как неблагонадёжного, водящего знакомство с нечистой силой. Или, например, мог залететь в разгар всяких революций начала XX века, тоже хорошего мало, учитывая последующие репрессии. Можно, было бы, конечно, погеройствовать в 1940—х, если бы туда забросило, но, учитывая отсутствие у меня каких — либо милитаристских навыков — в армии на стрельбище раза три всего побывал — можно с уверенностью сказать, что на передовой меня быстро изрешетили бы фашистские пули. Разве что в рукопашной появился бы шанс, да и то не факт, всё же махаться сапёрными лопатками я не тренировался, разве что Палыч обучил некоторым приёмам ножевого боя.
А вот бы махнуть в свой родной городишко, на маленьких родителей посмотреть… Они уже в детдоме, где растут, так и не познав родительской ласки. В отличие от росшего если и не в полной семье, то уж наверняка при живой матери, да и бабушках с дедушками, будущего банкира Кистенёва. Небось сейчас по улицам бегает, с такими же пацанятами в войнушку играет. Или, вернее, за партой сидит, время — то дневное. Как из обычных с виду детей вырастают отморозки? В какой момент у них мозги сворачивают набекрень? А что если махнуть на малую родину, найти будущего убийцу отца да и… Хм, будь это хоть будущий фюрер, у меня рука бы на ребёнка не поднялась. Да и, кто знает, вдруг после моего визита в прошлое история вильнёт в сторону, и не вырастет из маленького Игорька браток, для которого ничего не стоит убить человека.
Подобного рода мысли мелькали в моей голове, когда я неторопясь брёл по Новокузнецкой улице, словно губка, впитывая в себя картинки, звуки и запахи этой эпохи. Шёл я просто вперёд, без какой — либо цели, решив, раз уж ничего не изменишь, расслабиться и получить удовольствие. Наверное, со стороны я был похож на приезжего из провинции, правда, слишком уж модно постриженного для гостя с периферии. В данный момент это была хипстерская стрижка с выбритыми висками — работа Танечки, только ей я доверял свою голову. Эх, где теперь та Танечка…
Вроде и ситуация хреновая, а на душе почему — то хорошо. Рот мой непроизвольно растягивался в улыбке, когда мимо бежали радостные детишки с ранцами и портфелями, видно, из школы, а тётка в белом переднике стояла у большого белого ящика с надписью «Мороженое» и продавала страждущим стаканчики, прямоугольные брикеты и эскимо в серебристой фольге. Из любопытства подошёл поближе. Фруктово — ягодное мороженое в бумажных стаканчиках с палочкой в довесок уходило по 7 копеек, пломбир в вафельных стаканчиках — по 19, брикетик молочного с вафлями — 9 копеек, сливочного — 11. Маленькое эскимо также стоило 11 копеек, большое — 22 копейки. Не такой уж и скудный выбор, как приходилось слышать от некоторых форумчан.
Наверное, тут где — то и квас должны продавать из бочек. А может, уже не сезон, середина сентября как — никак на дворе.
Вот здесь в моё время располагалась «Азбука вкуса». Сейчас же это обычный жилой дом о пяти этажах из серого кирпича. Позади остались Вишняковский и Климентовский переулки, и я понял, что непроизвольно двигаюсь к станции метро «Новокузнецкая». Вход в метрополитен ничем не отличался от того, каким я его помнил, проезжая мимо на своём «Bentley», разве что фасад без рекламы смотрелся чище. Зато сейчас по соседству маячил портрет дорогого Леонида Ильича с парой звёздочек на груди — Героя Соцтруда и Героя Советского Союза. Пока ещё скромный иконостас.
Нет, не буду в метро спускаться, накатаюсь ещё. Я переместился на Пятницкую улицу, теперь уже решив добраться до Красной площади. Как же не поглядеть на главную достопримечательность Москвы, какой она была в 1973 году?!!
Собственно, всё на своих местах. Отполированная сотнями тысяч, а то и миллионами ног брусчатка, всё так же высятся Исторический музей и Казанский собор, памятник Минину и Пожарскому, храм Василия Блаженного, Спасская башня, некрополь у Кремлёвской стены и, конечно же, Мавзолей с останками Владимира Ильича.
В Мавзолей не пойду, тем более что пятница — выходной день для посещения, нагляжусь ещё, будет время. Лучше я зайду в ГУМ, очень хочется глянуть, как он выглядел за десятилетие с лишним до моего появления на свет.