Наоборот

– Тш-ш-ш, – зашипел Герман и схватился за голову.
Боль вгрызлась в виски, высасывая остатки хладнокровия.
***
Первые тестирования системы IHole были закрытыми. Отобрали добровольцев и наделали им отверстий в затылках. Всё под строгим контролем всех возможным медицинских ведомств. Говорят, что недовольных среди тестеров не осталось, а внедрение нейроадаптера в кору головного мозга – совершенно безопасная процедура.
Слухи о том, что из тысячи добровольцев из испытательного центра потом выходило девятьсот девяносто девять, жестко подавлялись маркетинговыми инструментами и связями на высшем уровне.
Александр Волков оказался этим единственным из тысячи человеком.
На следующий день после пропажи брата, Герман с мамой дозвонились до ВИЦа. Им сообщили, что Александр Волков по завершению тестирования просто покинул центр. Якобы, есть даже документы с его подписью, подтверждающие это.
И подписи действительно были. Подделанные. Но «независимая» экспертиза три раза подряд подтверждала их подлинность. Гера с мамой писали заявление в полицию, но те только зарегистрировали брата как пропавшего без вести. Мама даже пыталась обратиться в СМИ. Там сказали, что пропавшие без вести никого не интересуют.
– Послушайте, дамочка, я уже начинаю злиться, – говорил главный редактор не очень популярного канала. Мама наконец-то смогла выловить его у офиса.
– Но вы же сказали…
– Что я вам сказал? А? – начал он раздражаться. – Эта тема не для каждого. Я вроде вам намекал, нет? Вы что, глупая? Думаете, у меня проблем мало?
Мама не привыкла к такому обращению. Она хотела что-то возразить, но лишь захлопала ресницами.
– Послушайте, – повторил главред, немного смягчаясь, – мне жаль вашего сына, правда. Я слышал… слухи. Но я не полезу в эту змеиную нору. И вам не советую. У вас остался еще сын, да? Вот о нем подумайте. До свидания.
Государство никогда не освещало подобные проблемы. Чиновники распространяли информацию лишь о том, как прекрасен новый виртуальный мир интерактивного взаимодействия. Еще бы. Ведь погружают тебя в Айвал – процедурно-генерируемую нейронной сетью компьютерную игру, от тематики которой уже всем было тошно. Эльфы? Гномы? Орки? Гоблины-насильники? Да когда же вы все уже выродитесь? Придумали бы уже что-нибудь оригинальное.
Герман возненавидел IHole и Айвал. То, что поначалу казалось мечтой и прекрасным миром, в одночасье стало тем из-за чего он потерял брата, себя и свое здоровье.
Спустя год.
В муках бюрократии, судов и законодательств о правах человека, разродился открытый бета-тест. Новый нейроадаптер IHole версии 0,3 можно было вживить любому желающему всего лишь за полугодовую зарплату. Все возрадовались: проплатили дорогостоящую операцию и наделали себе дырок в головах.
Люди стали прятаться от суровой реальности в прекрасном фэнтезийном мире. На сердечные приступы и разнообразные несчастные случаи мало кто обращал внимание. За обычным стационарным компьютером люди тоже иногда умирают.
Спустя три года. Герману двадцать один год.
Герман листал общую новостную ленту. Он работал удаленно и жил с мамой, которая официально числилась его опекуном по инвалидности.
– Смотрите, какая лока. Впечатляет, правда? Этот город сгенерирован ИИ всего месяц назад, – раздался голос очередного недоблогера из колонок.
– Ого, вот это сись… Ой! Девушка, отойдите – вы заслоняете обзор! Да-а-а. Раньше я бы никогда такому не удивился, но здесь это выглядит совсем по-другому.
Герман сморщился. Он случайно открыл вкладку с летсплеем «Погружения в Айвал».
– Ой да пошел бы ты, – пробубнил Герман.
Он хотел было нажать на крестик и закрыть вкладку, как что-то заметил.
Или кого-то.
– А вот здесь окраина города. Кузница какая-то, нубы бегают, – продолжал блогер.
Герман не проверил своим глазам. Он откатил бегунок видеоплеера назад.
«– А вот здесь окраина…»
И снова.
«– А вот здесь окраина…»
Он увидел кузницу на окраине города. Точнее эльфийских работников этой кузницы. Что-то переключилось в его голове. Он с грустью посмотрел в окно.
 
«Покупайте IHole со скидкой 20% до конца месяца. Живите в ярком и счастливом мире новых возможностей» – гласили вывески на противоположном доме. Она висела там уже третий месяц.
– Мам! – крикнул Герман, не отрываясь от вывески. – Я должен купить айхол!
Звук разбивающейся вдребезги тарелки неприятно ударил ему по ушам.
Спустя год. Герману двадцать два года.
Сегодня опять случился приступ. Голова раскалывалась. Герман не знал чем себя занять и пялился в окно, играя в крестики нолики на замершем окне. Было прохладно, теплые батареи не согревали. Коммунальщики никак не заделают швы в стенах разваливающейся многоэтажки. Он сегодня много думал, пытаясь понять в какой момент люди стали сходить с ума. Может пандемия повлияла?
Из-за неё популяция Земли сократилась на треть. Но это не помешало технологиям объединения машинного кода с нейронными процессами в головном мозге стремительно развиваться. Все могли воспользоваться гениальным изобретением современности. Были бы деньги.
И даже те, кто никогда не интересовался компьютерными играми, резко подсели. Деньги рекой потекли из карманов населения куда-то туда – за горизонт.
Людям нравилось. Нет. Они исходили слюной от восторга. Ведь одно дело плоский экран, пусть и с кинематографической картинкой. Совсем другое, когда ты здоровый мужик в аватаре грациозной эльфийки с кружевными бронетрусиками. Теперь на законных основаниях можно развести высокоуровневого персонажа на колечко к + 2% вероятности критического удара. И больше никто не попросит твоих реальных несуществующих фоток. Не придется искать их в интернете в страхе, что их случайно обнаружит твой виртуальный воздыхатель у одноклассницы в соцсети.
Люди стали забывать есть, пить и принимать лекарства. Некоторые даже спали в Айвале. Это было крайне противопоказано, но технических ограничений не появилось до сих пор.
– Надо знать меру, – говорили президенты и мамы.
– Херушки, – отвечала им толпа и продолжала умирать с проводом в голове.
– Не сильно-то и хотелось, – не возражали президенты.
– Нет, постойте-ка… – возмущались мамы.
Появились очень спорные моменты социальных взаимоотношений. Так сложилось, что всем стало плевать – кто там, за аватаром. Сексизм и расизм понемногу забывались. Половой принадлежностью интересовались всё реже и реже. Отчасти этому мешали гипертрофированные груди, которые можно было пощупать зелеными пальцами. Никто не хотел признаваться себе, что только что лапал мужика. Поэтому неведенье – наше всё.
Президенты дружно закивали, а мамы попадали в обморок.
«Погружение в Айвал» – так назывался этот проект под эгидой ООН. Правительственные сервера не смущали тестеров. Все всё понимали и просто наслаждались игрой. Мало кто читал политику конфиденциальности о нейрокуках, жадно копирующихся из твоих мыслительных глубин на огромные массивы твердотельных накопителей информации, расположенных в огромных бункерах.
Официально «Погружение в Айвал» считалось открытым бета-тестом. Поэтому некоторым счастливчикам проводили процедуры по внедрению коммутатора в пустую голову совершенно бесплатно. Иногда даже приплачивали за это.
– В целях всестороннего изучение процесса интеграции, – заумно объяснял на конференции директор первого в России ВИЦа. Того самого, где пропал Сашка.
Тогда ему аплодировали стоя.
Спустя год. Герману двадцать три года.
Привычным движением мышки Герман поставил галочку напротив «подтвердите свое согласие с правилами использования…». Он никогда не переходил по предложенным ссылкам со скучными описаниями политик и соглашений. Потому что догадывался, что там написано.
Герман был болезненно бледным и постоянно щурился, словно страшась яркого света. Его организм дошел до предела…
Он ушёл фигурально. Подключил к USB версии 5.1 личную электронную цифровую подпись и сел на удобное кресло, зафиксировав себя так, чтобы позже не пробудиться со страшными отеками и болью в спине. Нащупав рукой уже привычную выпуклость в затылке, он со специфическим щелчком подсоединил к себе массивный разъем IHole-0,5, который тянулся от обычного персонального компьютера с мощным железом.