Мотылёк (СИ)

Оставив смазанный красный след от помады на впадинке, я скользнула еще ниже, встречаясь лицом к лицу с быком. Он находился в такой же выжидающей позиции, что и его хозяин. Я прикусила кожу на груди, ощущая слабый вкус крови на языке.
— Блять, — сдавленно прошипел Грейсон, откидывая голову назад и закрывая глаза то ли от боли, то ли от наслаждения.
Я зализала укус, обвела языком контуры крупных бычьих рогов, поднялась к ключицам. Их косточки едва улавливались под слоем крепко накаченных мышц, но зубами я быстро определила границы. Прикусив уже чуть слабее, я оставила вдоль ключиц одну сплошную смазанную красную линию и плавно соскользнула на пол, удобней устроившись на нем.
Лерой взял мундштук и, затянувшись, посмотрел на меня. Ему определенно нравилось видеть меня, стоящую на коленях перед его темным величием, будто бы я показывала всей своей позой, что готова верно служить своему Дьяволу. Он зажал меня своими ногами, не позволяя сделать ни одного лишнего движения.
Мои руки потянулись к плоскому накаченному животу, намеренно игнорируя бугорок, что так отчетливо проступал через ткань пижамных штанов. Мои пальцы ощущали рельефы пресса, я тактильно изучала его, удивляясь контрасту мягкой кожи и твердых мышц. Грейсон выпустил дым и положил одну руку мне на голову, поощрительно поглаживая. Я наклонилась к его животу, максимально сильно укусила и пятерня рефлекторно больно сжала мои волосы. Я зализала тут же вспухший укус и провела языком влажную дорожку до самого низа живота. Эрегированный член упирался мне прямо в подбородок, и я кайфовала оттого, что Дьявол возбужден и причиной этого возбуждения была я.
Аккуратно оттянув резинку штанов и боксеров, я высвободила член. Лерой снова затянулся и тут же выпустил дым. Я посмотрела на него, нарочно пошло облизывая свои губы. Смешанный вкус крови и помады, будоражил рецепторы. Я взяла член в рот как можно глубже. Пришлось руководствоваться тем скудным опытом в оральном сексе, которым меня когда-то наградил Грейсон. Член упирался в стенку моей глотки, и чем глубже я брала, тем сильней Лерой сжимал волосы на моем затылке и податливей поднимал свои бедра навстречу моим ласкам. Он рычал и грязно ругался матом, когда я увеличивала темп, заглатывая до рвотного спазма. Устроив свои руки на коленях Грейсона я буквально трахала его ртом, от чего он матерился и рычал все громче и громче. Это так восхитительно действовало на мою самооценку. Я могла закончить этот некий сакральный ритуал одним лишь минетом, но это не входило в мои планы, душа жаждала большего.
Выпустив член изо рта, я поднялась с колен, и сняла с себя пижамные шорты вместе с трусиками, за ними последовала и футболка. Лерой поддался чуть вперед и, прищурившись, скользнул туманным взглядом по моей фигуре. Я уже вся горела и страдала от болезненного возбуждения, скопившего внизу живота. Дьявол протянул мне руку, я тут же приняла ее и забралась сверху. Грейсон склонил голову чуть набок и провел кончиками пальцев по контурам моей талии, коснулся твердых сосков, убрал на спину мои растрепанные волосы.
Одной рукой я прижала Лероя к спинке кресла, а второй взяв твердый член, направила в себя. Он был слишком напряженным и казался значительно больше, чем в те разы, когда Грейсон брал меня сзади. Растягивая себя, я ощущала болезненно-приятный дискомфорт, пока член полностью не оказалась во мне. Ощущения были новыми и необычными. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к позе сверху. Лерой схватил меня под ягодицы, приподнял их и толкнулся сильней, проникая до самого основания. Скорректировав, таким образом, мою позу, он переместил руки мне на талию. Я положила свои ладони на его плечи, чтобы иметь хоть какую-то точку опоры.
— Мо-ты-лек, — все так же по слогам прошептал Грейсон, будто смакуя мое имя. Он уткнулся носом мне в шею, облизал ее, а затем прикусил, как я ранее прикусила его. — Теперь ты моя, — Лерой больно сжал мою талию, начиная медленно двигаться во мне.
Новые ощущения мутили рассудок, я чувствовала член Грейсона максимально четко, чего раньше никогда не было. Все тело дрожало от возбуждения, но больше всего сносило крышу возможность смотреть Грейсону в глаза, когда он по-хозяйски и без лишних ласк берет меня. Несмотря на то, что я была сверху, процессом все равно руководил исключительно Лерой, мое призрачное доминирование подошло к концу. Толчки быстро стали набирать силу и темп. Грейсон хорошо зафиксировал меня на своих бедрах и драл с таким особым ожесточением, которого прежде я не ощущала.
Перед глазами плыли цветные точки, пошлые удары обнаженной кожи о кожу, рождали вибрацию, что неслась вдоль позвонков. Я ногтями впилась в плечи Лероя, сходя с ума от его возбужденного и немного безумного взгляда, который буквально засасывал меня в свои порочные темные глубины. Сдерживать себя не хотелось и не имело никакого смысла. Я стонала и кричала от наслаждения, разбивая вдребезги свое сознание. Меня уносило куда-то вдаль, пока горячий и твердый член остервенело, вбивался в мое тело.
— Сука, как же хорошо, — горячо шептал Грейсон, прижав меня к себе. Воздуха не хватало, ровно, как и сил.
Пот скользил по спине и вискам, ноги начали млеть. Я обхватила шею Лероя, ощущая, как его влажный висок трется о мою щеку. Эмоции были запредельными, реальность разрушилась и упала крошевом осколков к нашим ногам. Я шептала какой-то бред на ухо Грейсону, а он слушая его, что-то говорил мне в ответ. Мы стремительно слетали с катушек и неслись в пропасть, заполненную адским пламенем. К черту! Если и гореть, то только вместе.
Сделав еще несколько болезненных глубоких толчков, Лерой кончил и до одури сильно сжал меня в своих стальных объятиях. Я находилась в полуобморочном состоянии, уже смутно что-либо осознавая. Мне просто было хорошо и дико жарко. Глаза сами собой начали слипаться и последнее, что я почувствовала, как кто-то уложил меня в прохладную постель. Дьявольский ритуал посвящения выбил из меня остатки сил и я, не сопротивляясь, поддалась сонливости, из-за отсутствия которой совсем недавно не могла найти себе места.
  
24
 
— Мотылек, Мотылек, — слышу сквозь крепкий сон чей-то нежный голос. Сознание постепенно покидает границы ярких сновидений, выплывая в реальность.
Я ворочаюсь в кровати и не хочу просыпаться, но осторожное прикосновение к моему плечу все же вынуждает отказаться от момента досмотреть сон. Разлепляю глаза и вижу перед собой улыбающегося Калэба с вязаной шапкой на голове.
— Доброе утро, соня, — смеется и садится рядом со мной.
— Ну чего ты будишь меня в такую рань? — накрываю голову подушкой. После ночного секс-марафона у меня вообще нет никаких сил. Хочется проваляться в кровати весь день.
— Какая рань? Уже обед давно, — хохочет Калэб.
— Правда что ли? — Выглядываю из-под подушки и недоверчиво смотрю на друга.
— Ага.
— Ладно, — нехотя сажусь, плотней кутаясь в одеяло. — А ты чего в шапке сидишь?
— А ты в окно глянь, — с таинственным блеском в глазах произносит Калэб.
Крепко держа одеяло на себе, встаю с кровати и босиком прохожу к окну. Между ног болит и эта боль напоминает мне о том, что произошло между мной и Лероем. Не могу скрыть глупую улыбку, расплывающуюся на моем лице. За окном белым-бело и я не сразу понимаю, в чем здесь дело. Яркий дневной свет больно бьет в глаза. Щурясь, я медленно начинаю понимать, что ночью выпал снег, его так много, будто молочные реки разлились у подножья особняка.
— Я до последнего не будил тебя, — заявил Калэб, подходя ко мне. — Но одному лепить снеговиков как-то не хочется, поэтому я не выдержал. А это тебе, — он протянул мне зеленую вязаную шапку с большим зеленым бубоном и такого же цвета рукавицы. — Надеюсь, тебе подойдет.
— Спасибо, — беру вещи и продолжаю рассматривать пушистый снег.
— Вообще я хотел с Лерри полепить снеговика, это наша небольшая традиция, но он куда-то рано утром уехал.
— Уехал? — переспросила я, глянув на Калэба.