Смерть старого мира. Том 1. Том 2 (СИ)
Так же многие зеваки надеялись увидеть знаменитых теней культа, но увы. Культ Жизни по полной пользовался своей ассоциацией с Богиней Евой, отделавшись средненьким числом големов старой модели. Они всё ещё были мощными бойцами, но уже далеко не так ультимативны, как раньше. Иванов вообще не особо-то и хотел отправлять свои силы на помощь походу, хотя раньше и собирался серьёзно вложить в него. Но сейчас ситуация иная и у Огнева более чем достаточно сил чтобы перемолоть любое сопротивление, в том числе и благодаря стараниям самого Иванова. Но големов дал, в основном тех, кто устарел и не подлежит модернизации в сколь либо разумные рамки. В отличии от церковников, которые поголовно были необстрелянными охотниками, что привыкли сражаться с куда менее зубастой дичью. И их нужно было закалить, показать разницу между ими старыми и ими новыми, теми кто служит реальному Богу.
Были в толпе так же и те, кто не разделял общего ликования. В основном это были командиры отрядов охотников, некоторые аристократы и… Млечин. Млечин буквально кожей чувствовал, что скоро будет взрыв. Его друг Огнев затеял очень опасную игру с человеком, который может всё уничтожить. Всё что они так долго и упорно строили может погибнуть.
Млечин честно пытался поговорить с Огневым. Но каждый раз натыкался на стену якобы непонимания. Его друг просто не начинал разговор на эту тему, игнорируя всё что ему скажут. И Млечин в конце концов сдался. Он знал что скоро полыхнёт, но ничего не мог с этим поделать. Вернее, мог как-то обезопасить себя, но… он видел один выход из этого положения, но пойти на него Млечин не мог. Совесть и четь офицера не давали. А потому он мог только смотреть и ждать.
***
Ирина Синицына. Три недели спустя. Питер.
Если бы ей ещё год назад сказали, что путь до родного города займёт у неё несколько недель, то Ира бы назвала такого человека дурачком. Хотя бы потому что поезда уже плотно вошли в жизнь общества лет этак сто назад. А с появлением скоростных поездов путь от Москвы до Санкт-Петербурга и вовсе занимал от силы пару часов. Но вот сейчас… сейчас она была рада и скорости черепахи. Да, крупная армия не может идти так же быстро как одиночка, особенно через, пусть и заранее зачищенный от монстров, лес. Даже с зачарованной техникой не может. Но с ней же было куда комфортней. Барьеры, мобильные казармы с функцией уменьшения и облегчения веса, комфортная силовая броня, поддерживающая комфортную температуру и защищающая от мошек и прочих паразитов. А это было важно! После выпитой сыворотки у неё появились звериные ушки и хвостик, которое она очень любила, как ярая сторонница аниме и всего милого и пушистого. Но вот ухаживать за ними было проблемно, ежедневные расчёсывания стали необходимостью из-за вездесущих колтунов, а зеркальце стало у неё предметом первой необходимости, так как шёрстка на её звериных атрибутах была очень густой и шелковистой… из-за чего в ней вечно застревал мелкий мусор и мошкара! Так что Ирина не один раз во время похода поминала добрым словом конструктора брони что создал её герметичной. Да и если говорить откровенно, после той злополучной охоты данное мероприятие ей воспринималось сугубо как отдых перед сложным делом. А отчистка целого города, который ничем не уступает Москве дело именно что сложное. К счастью отвлечься ей было на что, так что переживания за отца и предстоящие бои она успешно затолкала куда подальше.
Но всё рано или поздно заканчивается, вот и их путь закончился.
Ира, как член подразделения разведки одной из первых вошла в город. И увиденное её потрясло. Культурная Столица была в руинах, даже больших чем Москва в своё время. Целые районы были обращены в нагромождения стекла и бетона, но куда больше ужаса вызывало то… что она не увидела ни одного целого дома. Ни одного! С её зрением она могла подсчитать самые мелкие кратеры на Луне, что уж говорить об относительно небольших площадях города. И от этого было по-настоящему страшно. Что если отец погиб? Что если все её надежды были напрасны? Что если всё было зря? Ей было страшно оказаться правой в своих сомнениях. К счастью вбитая в подкорку дисциплина и ответственность взяли своё и позволили Ирине отвлечься от тёмных мыслей. Первичная разведка была завершена, первичные цели намечены, как и возможные плацдармы для создания опорных пунктов армии. С этим она и вернулась в штаб, где её и её товарищей уже ждали.
-Проблема. –Сказал Огнев после доклада. –Слишком уж мало мест для укрепления в городе.
-Но хотя бы титанов и прочей гигантской нечисти нет. –Подметила единственную причину её веры в лучшее Диана Романова. Её саму сюда направили как главу авангарда. Хотя по сути от армии там одно название, ведь данное сборище было группой мощных аристократов и дворян с собственным системны оружием и бронёй. Каждый из которых мог легко снести здание.
-Да. –Отстранённо ответил ей Огнев, явно о чём-то усиленно думая. Но вот он закончил и повернулся к Илии что была здесь как глава всех церковников. –Вы вроде что-то говорили, что в городе точно есть живые. Сможете найти их?
-В этом нет необходимости. –Улыбнулась Верховная жрица. –Они сами нас найдут. –И перевела взгляд на выход из штаба. И словно только и ожидая её взгляда в неё постучались и внутрь вошли двое. Первый гвардеец в своей чёрной броне, но это и неудивительно, ведь именно им поручена защита штаба. А вот второй гость удивил. Им был явно высокоуровневый охотник, облачённый в лёгкие доспехи, созданные из чешуи какой-то твари и укреплённый адамантием и рунами. Но Ирину больше волновало лицо. Лицо мужчины пятидесяти лет, покрытое мимическими морщинками, которые не старили его, а придавали солидности, белые густые волосы не вызывали ощущением ветхости, а скорее большого жизненного опыта. В купе со здоровой широкоплечей фигурой, волевым взглядом и упрямым подбородком всё это вызывало ощущения человека, который скорее сломается, чем согнётся. И Ирина отлично знала это лицо.
-Папа! –Сдёрнув шлем радостно повисла Ирина на вошедшем госте, для которого весь мир перестал существовать.
***
Чуть ранее. Борис Синицын.
Сказать, что прибытие полноценной многотысячной армии вызвало фурор у выживших Санкт-Петербурга, значит не сказать ничего. У большинства людей была натуральная истерика. Сжатая до предела пружина, сводящее с ума напряжение, остервенелая решимость забрать с собой как можно больше мёртвой погани, всё это стало привычными чувствами для жителей данного города. Как и чувство злобы с горечью потерь. И тем не менее они отбивались, при том успешно. Сотни умирали, но остальные становились сильнее от боя к бою. Сначала им удалось создать безопасные зоны куда никто не мог пробраться незамеченным. Потом была осторожная охота на гигантских мертвецов, которые могли легко прорвать всю оборону. А потом Борис получил апгрейд своей тушки и у выживших появился полноценный лидер что смог собрать их вместе и распределить нагрузку. Так у выживших людей появились первые собственные артефакты и целители. Их было мало, очень мало, ситуация не располагала к мирной профессии, но теперь у них они хотя бы были. В купе же с объёмом заказов и раненых, они невероятно быстро прогрессировали, с каждым уровнем исцеляя всё больше ран и создавая всё больше оружия и брони. Пока количество не перешло в качество. И вот уже тогда они смогли смотреть в завтра хоть с какой-нибудь надеждой. А потом пришли москвичи и Борис сразу же пошёл к ним.
Идея была конечно сомнительная, но он просто устал. Устал каждый день бегать и отбивать нападки орд нежити, устал от вечного недостатка ресурсов… устал хоронить людей. И если тот, кто ведёт эту армию может помочь ему прекратить всё это, то он с радостью преклонит перед ним колено. Да и альтернатив у него небыло. Отказать? Так они или уйдут, или что более вероятно возьмут своё силой. Оба вариант были откровенно паршивыми. И вот, идя по лагерю окружённого металлической покрытой рунами стеной, на страже которого были закованные в высокотехнологичную броню солдаты и роботы, видя металлические боксы что вырастали из маленьких брусков металла и каменные дороги которые создавали маги, Борис Синицы видел армию. Именно армию, а не войско. Дисциплина и сплочённость, чувство плеча, знание своих обязанностей и манёвров, всё это буквально сквозило в здешних людях. Но главное была уверенность. Уверенность этих людей в завтрашнем дне, в том, чего он сам и его люди давно лишились.