Вик Разрушитель 4 (СИ)

— Не знает. Там другие люди заправляют.
— Кто наниматель? — показав мне знаком, чтобы я помолчал, дядька навис над Максудом.
— Рагден Петр Федорович и Хабалов Владимир Николаевич, — опасливо покосился на него усач. — Очень влиятельные люди. Их сыновья участвуют в турнире. Я уже говорил, что в этом году Новгород не смог выставить сильный состав, поэтому глава Попечительского совета лицея и его заместитель решили уравновесить силы таким способом.
Я развел руками и посмотрел на дядьку Матвея. Тот с ленцой посматривал на понурившихся скаутов и о чем-то раздумывал. Увидев, что я обратил на него внимание, Гусаров оживился.
— Допрос окончен? Ты все узнал, что хотел?
— Да вроде понятно все, — почесав мочку уха, отвечаю ему. — Если сейчас поднимем шум, начнется серьезное расследование, много людей под молотки попадут. Большинство — даже не зная, каким они боком к этой истории. Вот и думаю, а надо ли?
— Правильно соображаешь, — одобрительно сказал дядька. — Император прочешет густой гребенкой все филиалы лицея, плохо будет очень многим. Но и просто так отпускать этих дурачков тоже нельзя. Как-то неправильно получается, не находишь? Одного твоего приятеля едва не угробили в аварии, тебя хотели по башке ударить.
— Даже в мыслях не было, поверьте! — поспешно воскликнул белобрысый и заткнулся сразу же, как увидел движение второго бойца в его сторону.
— Не убивать же их? — мы разговаривали, не замечая паники в глазах застывших в ожидании новгородцев. Пусть подергаются, понервничают. Не все мне переживать.
— Зачем убивать? — в разговор вступил Куан, до этого хранивший молчание. — Ты разгадал замысел этих людей, на тебе и ответственность.
В наступившей тишине он зашел за спину белобрысому крепышу и положил руку на его голову. Тот даже съежился от страха.
— Я отдам тебе их души, ученик. И с этой минуты они будут привязаны к тебе незримыми нитями, с помощью которых ты сможешь повелевать каждым движением, каждым вздохом этих людей. Тебе станет известен каждый миг их жизни.
Пока он это говорил, крепыш с вытаращенными от ужаса глазами задергался на стуле, пытаясь ослабить веревки и убежать отсюда подальше от руки страшного шамана. Куан между тем подошел к тому парню, которому я разбил нос, что-то пробормотал и встал за спиной Максуда. Больше всего я боялся за Ворона, которому обещал поддержку. А то нехорошо выйдет. Мне его душа не нужна, как, впрочем, и этих скаутов. Что я с ними делать буду? Управлять на расстоянии?
А, может, Куан пошутил?
Мой наставник забормотал какую-то тарабарщину, постепенно повышая голос. Его руки выплясывали непонятный танец со сложными па, строили фигуры, изломанными линиями взлетали вверх и обрушивались вниз, пока над головами скаутов не стала концентрироваться серая пелена. Речь Куана стала быстрой и эмоциональной. Мне показалось, что из тумана вытянулись когтистые лапы. Даже насчитал, что их было три. Каждый из этих жутких призрачных отростков лег на темечко скаутов и исчез. Серая хмарь рассеялась — а меня словно током прошибло. Я выгнулся от сотен мелких уколов, пронзивших все тело, жалобно вскрикнул, не понимая, откуда на меня накатила волна странных образов, бессвязного шепота, в котором слышались нотки страха и ужаса, сквозь которые пробивалась злость и бессилие.
Потом все исчезло. Ворон с вытаращенными глазами глядел на меня, словно не веря, как неуклюжий пухляк Волховский связал свою судьбу со страшными людьми. Что он сейчас думал — я даже не представляю. Но для меня важнее всего, чтобы голоса не звучали в моей голове бесконечным водопадом.
— Теперь каждый шаг этих людей будет тебе известен, даже если ты находишься за сотни километров от них, — Куан подошел ко мне и легкими прикосновениями пальцев к вискам снял с меня мучительное ощущение чего-то неприятного и липкого. — Достаточно вызвать в памяти их образ, и они сделают для тебя все, что захочешь.
— А если я прикажу броситься им с крыши дома? — хрипло спросил я.
— Они поднимутся на крышу и прыгнут вниз, — бесстрастно ответил наставник. — Теперь это твоя ноша. Я хочу, чтобы ты осознал свою ответственность за их жизни.
 
— Вы поняли, что теперь вам лучше всего держать язык за зубами? — сообразил дядька Матвей, первым очнувшись от морока, сгустившегося в подвале. — Один неверный шаг — и за вашу жизнь никто и гроша не даст.
Скауты, бледные и растерянные от произошедшего, активно закивали головами. Главное, остались живы, никто с них шкуру не спустил или сердце не вырезал, а остальное — чепуха, обычная иллюзия, которую частенько используют для особо впечатлительных.
— Кот, — обратился Гусаров к одному из бойцов, восхищенно замершему от происходящего, — отведи мальчишек по разным комнатам. Сади их по двое, чтобы с ума не съехали. Воды дайте, покормите.
— Ясно, командир. Сколько дней их здесь держать?
— Два, может — три. Я сам приеду, скажу. И еще… Блокираторы ни в коем случае не снимайте. Они слабосилки, но пакость учинить могут.
— Понял, — Кот повел широкими плечами и знаками показал второму бойцу, чтобы тот помог ему разрезать путы на ногах и увести скаутов.
— Зачем ты это сделал? — спросил я Куана, когда мы остались втроем. — Мне не нужны их души.
— Ты уже на полпути к пониманию истинного предназначения той науки, которую я тебе даю, — спокойно ответил наставник. — Я должен тебе дать все оружие, которым владею сам. Ты не сможешь стать шаманом, но обязан знать, как привязывать чужую душу к себе. Это не раз спасет твою жизнь.
— Превентивный удар, — хохотнул дядька, которого, как ни странно, не впечатлила демонстрация способностей моего телохранителя. — Очень умно. Пока враг будет замахиваться, ты его уничтожишь. Он даже не поймет, откуда нанесен удар. Магия здесь бессильна. Это правильный ход.
— Только если не попадется ментат, — возразил Куан. — Но и с ним можно справиться.
— А Ворон? — воскликнул я. — Ты и Ворона привязал ко мне? Я же обещал ему выпутаться из этой истории!
— Я его не трогал, — Куан успокаивающе положил руку на мое плечо, — потому что слышал твои слова. Ты поступил так, как считал нужным, хоть между вами не было никакой дружбы.
— Откуда ты знаешь, что было между нами? — проворчал я, выходя на улицу. Холодный воздух мгновенно взбодрил меня. — Опять шаманские штучки?
Ответа я не дождался. Куан оставался для меня недосягаемым для понимания человеком, чья магия — а шаманство я считал тоже такой же магией, как и обладание Даром — позволяла даже неодаренному освоить часть приемов для своей защиты. Но больше всего я беспокоился о себе. Как совмещать в себе разные по стилистике и методам приемы, чтобы антимагия не мешала шаманским техникам, и наоборот?
— Ну все, племяш! — дядька Матвей, дав последние распоряжения Коту и его безымянному напарнику, сел за руль, повернулся ко мне, устроившемуся в кресле возле двери. — Поехали домой. Можешь теперь без опаски рвать своих соперников на ристалище! Позовешь хоть?
— Конечно! — оживился я. — И деда, и бабушку Галю приглашаю! Дядьке Борису тоже передай мое приглашение. Мне как участнику турнира, выдали пропуска для своих родственников. Приедем домой, я тебе отдам их.
— Отлично! — заулыбался Гусаров, заводя мотор. — С тобой приятно иметь дело, Андрюха!
  
Глава 5
 
1 
Борису Кузьмичу в воскресный день снова пришлось выслушивать упреки супруги, что он совсем перестал уделять внимание семье. Афанасьев под сердитые возгласы старательно поправлял галстук, всматриваясь в зеркало.
— Любушка, ну пойми и ты меня, — оправдывался он перед отражением жены, маячившей за его спиной. — Сегодня не совсем простая встреча. В кои веки удалось вытащить Тамеса из своей берлоги. Нельзя терять такую возможность. Да и не затянется это на целый день. К обеду буду дома. А потом сходим в театр. Сегодня дают «Лунную радугу» господина Лозовского.
— С каких это пор у тебя появилась тяга к театрам? — фыркнула Любовь Яковлевна, кутаясь в халат. — Особенно к авангардистским?