Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)

Эльфы Дэвина даже не спешили, равнодушно наблюдая наше вялое копошение. Пошатываясь, Иорвет встал и загородил меня.
Ворон крикнул ещё раз. В сумеречной темноте туман между стражниками и Иорветом загустился, оформился в фигуры.
— Ида, помогай! — Францеска водила руками, раздвигая темноту.
Ида встала рядом в пятне света, на выставленных вперёд ладонях вспыхнули руны. Темнота наваливалась, не поддавалась. Последние пассы, и сумерки поглотили площадь целиком. Среди нас стояли призрачные воины Аэлирэнн.
Ворон каркнул на прощание, оттолкнулся от шпиля, лязгнув когтями, и взмыл в небо.
***
Стражники попятились от призраков, отступили к Дэвину, который защищал Францеску. Перед остриём его меча стояла девушка в короткой тунике, с луком за плечами — белая и величественная, как ожившая статуя Артемиды.
Аэлирэнн.
Дэвин сделал выпад, меч прошёл сквозь белую грудь. Аэлирэнн рассмеялась серебряным смехом, который я помнила по Шаэрраведду, ладонью взялась за лезвие, вырвала меч из руки Дэвина и отшвырнула в сторону. Тот выхватил кинжал и отступил к Францеске.
— Сегодня у меня не дворец, а заезжий двор на тракте, который кишмя кишит незваными гостями! — Францеска надменно смотрела в лицо Аэлирэнн и совершенно не была рада её видеть. — Возвращайся к мёртвым и не лезь в дела живых!
Перед чародейкой слабо поблескивала плёнка защитного купола, укрывшего её вместе со свитой. Я, наконец, смогла подняться с колен на ноги, мотнула Иорвету головой в сторону Аэлирэнн. Он, помедлив, кивнул. Я привалилась к нему плечом, и мы шаг за шагом направились к дворцовому входу. С другой стороны под локоть меня поддерживал призрак эльфа с волосами, собранными в высокий хвост, с луком за спиной и парой сабель на бёдрах, и его хватка была не по-призрачному крепкой.
— Я — гость званый, — мелодично сказала Аэлирэнн. — Меня позвала ты, Францеска. Позвало проклятие, заточённое в розе, которое ты наложила на себя, чтобы ничего не чувствовать, чтобы заглушить совесть.
— Я помню слёзы на твоих глазах, Маргаритка, — вдруг задумчиво произнёс Филавандрель. — Они были после того… После того, как… Теперь их нет.
— Детский лепет, — насмешливо ответила Францеска. — Среди нас троих единственная чародейка — это я, и мне доподлинно известно, что никаких проклятий я на себя на налагала.
— Значит, его наложили другие, — мягко сказала Аэлирэнн и обвела рукой толпу, в которой среди жителей и скоя’таэлей виднелись белые силуэты эльфов-призраков. — Неприкаянные и изгнанные. Те, кто умирал на болотах и в лесах, проклиная тебя. Те, кто до самого конца бился за нашу свободу.
Мы подошли совсем близко к магическому пузырю, и, если бы не скованные руки, я могла бы дотронуться до Аэлирэнн. Мы больше не убегали, в том не было нужды — театральная постановка с казнями закончилась. Про нас забыли. Прошлое и настоящее в лице двух эльфиек — живой и мёртвой, столкнулись здесь и сейчас за будущее.
— Свободу? — Францеска рассмеялась. — За двести лет в лимбе ты так и не сподобилась повзрослеть, Аэлирэнн. Так и осталась подростком, верящим в идеалы. Свобода — это красивое словцо, которое швыряют направо и налево те, кому нечего терять. Те, кто думает только о себе. А вы подумайте, как взрослые. Подумайте в масштабах государства — о политике, о переговорах с королями и императорами. Никогда и ничего не даётся даром! Подумайте и поблагодарите за ту землю, что появилась у эльфов благодаря мне. Вот это реальность, а не мечты. Если хочешь увидеть радугу — терпи дождь!
— Слова, слова… — Аэлирэнн покачала головой. — За ними прячутся, чтобы скрыть правду. Может быть Aen Seidhe терпели дождь лишь для того, чтобы ты могла носить королевскую тиару, Энид? Сколько жизней ты продала ради короны?
— Ради Дол Блатанна, ради того, чтобы эльфы смогли начать жизнь сначала, я пожертвовала всем! — в глазах Францески разгорался гнев. — И что я получаю взамен? Сопли и слёзы! Я вернула нам Долину Цветов, отнятую у эльфов благодаря тебе, Аэлирэнн. Вот она — правда, и я скажу её в лицо. Ты повела Aen Seidhe на бойню! Из-за тебя погибли тысячи. С твоим именем на губах умирали и умирают два века спустя. Оглянись — мёртвые вокруг тебя. Целое войско! Зачем ты вернулась? Чтобы перевалить свою вину на меня?
 
— Я вернулась, чтобы искупить вину, — сказала Аэлирэнн. — Я вернулась, чтобы объединить Aen Seidhe. Чтобы эльфы вернулись домой.
Со стороны площади раздался нестройный звон металла о камень. Призрачные воины окружили нильфгаардцев, и те, повинуясь сигналу командира, бросали перед собой мечи и пики. Скоя’таэли отвязывали пленников от лошадей.
— Францеска, уходи! — донёсся крик из толпы, его подхватили.
— Наивные глупцы, и кто будет вместо меня? Кто из вас способен править государством? Вы не смогли управиться даже с собственной жизнью!
Аэлирэнн смотрела в глубь дворца, за открытые двери, и улыбалась так, будто увидела старого знакомого. Приложила руки к груди. Из темноты холла показались двое — тёмная и светлая фигуры. Они медленно приближались. «Жив, Исенгрим жив!» — я легонько толкнула Иорвета плечом, а он смотрел, как призрак Эдвара вёл Исенгрима, который всем весом навалился на белые плечи и едва переставлял ноги.
Бросившись навстречу, Аэлирэнн поцеловала Эдвара в щёку, отчего тот на миг встал столбом, подхватила Исенгрима с другой стороны. Вместе они вышли на крыльцо.
— Править будет законный Король! — торжественно произнёс Эдвар.
***
Толпа живых волновалась, захлёстывала ступени. Дэвин кричал команды, но среди стражи уже не было единства — часть вернулась, но остальные, срывая шлемы, затерялись среди жителей.
— Уходи! — ревела толпа. — Мы хотим перемен! Уходи!
Ярость, уже неприкрытая, перекосила лицо Францески. Между бровей залегла морщина, верхняя губа хищно приподнялась:
— Трусы и предатели! — закричала она долблатанцам. — Я пожертвовала для вас добрым именем. Пожертвовала всем! Посмотрите на сады, которые зацветут весной, оглянитесь на землю, которой у вас не было два столетия!
Защитный пузырь переливался холодным синим пламенем, дрожал.
— Францеска, уходи! — шумели скоя'таэли, им вторили жители.
На лестницу взбежала мать Верноссиэль и закричала:
— Верни нам наших детей!
Из ладоней Францески забили струи голубого огня. Подняв руки, она запрокинула голову:
— Я отдала вам всё, а вы — вы неблагодарные! — её голос разбился на громогласный хор, который звучал одновременно отовсюду.
— Ты не посмеешь применить запрещённую магию против своего народа! — отшатнулся Филавандрель.
— Он отрёкся от меня, я отрекаюсь от него!
Над площадью сгущалось облако — потрескивающее лазурными молниями, зловещее. В толпе завизжали. Белые эльфы Аэлирэнн, арддолцы и скоя'таэли натянули луки, призрачные и настоящие стрелы сгорали при соприкосновении с защитным куполом.
— Горите в аду! — многократно усиленный голос Францески бил в уши.
Облако почернело, из него посыпались молнии, которые у самой земли изогнулись и слепились в одну. Как копьё, электрический разряд пронизал воздух над головами и грохнул в крыльцо. Вспышка, ударная волна опрокинула на спину.
Тишина.
Перекатившись на бок, я увидела, как Ида опустила воздетые руки, шагнула вперёд и склонилась над обожжённым пятном на плитках крыльца в том месте, где миг назад стояла Францеска. Присев на корточки, провела пальцами по золе. Подобрала что-то.
— Твоё кольцо, — она протянула руку Исенгриму и добавила тихо: — Я сделала так, как велело мне сердце.
Дэвин взревел, упал на колени. По его лицу текли слёзы. Слюнув в сторону Исенгрима, он прижал лезвие кинжала под подбородок и недрогнувшей рукой перерезал себе горло. Оставшиеся на крыльце стражники со звоном побросали мечи.
— Да здравствует Король! — закричал Эдвар.
***
Наручники сняли. Я спрятала перебитые ладони под мышками. Колотило. Аэлирэнн обернулась к эльфам на площади.
— Что бы ни произошло, помните — мы единый народ. Мы — Aen Seidhe!