Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)

— Теперь рисуй загогулину вокруг самого шнура!
Кончик описал дугу, и верёвка затянулась петлёй вокруг рычага.
— А что дальше писать? — спросила Марго.
— Теперь нужен мощный росчерк вверх!
Марго вскинула руки, и верёвка слабо рванулась. Я плашмя приложила снизу рычага кончик меча, чтобы хоть немного помочь.
— На счёт два! — крикнула я. — Раз, два!
Верёвка рванулась второй раз, а я, рискуя снова упасть в пропасть, нажала снизу изо всех сил. Рычаг подался и, сдвинувшись с места, легко ушёл наверх. Дверь загрохотала и отъехала в сторону. Снова стало тихо. Я смотрела, как Марго молча убирала в карман свиток и перо и на скорбно опущенные уголки её губ.
— Прости, — сказала я, чувствуя себя неблагодарной свиньёй. — Я была неправа. Они совершили большую ошибку, когда выгнали тебя из Аретузы.
— Твоя смерть в романе будет мучительной и долгой, — буркнула она в ответ, подняла на меня глаза и лучезарно улыбнулась.
***
Усыпальница была просторной и, за исключением саркофага в центре, казалась совершенно пустой. Чутьё, однако, кричало и вопило о том, что дети были рядом.
— Эмблема Риссберга, как интересно! — воскликнула Марго, показывая на выдолбленное на стене за гробницей панно в виде солярного знака, из центра которого вбок и вверх указывала стрела.
— Что это? — спросила я и пошла по периметру зала, осматривая невидимые от входа закутки за толстыми колоннами и бородами паутины.
— Ты должна это знать, — сказала Марго. — Именно в Риссберге чародеи провели первые эксперименты по выделению ведьмачьих мутаций…
За саркофагом я обнаружила запас свечей и сложенный из камней очаг. Над масляной лампадой на подпорках из плит был установлен глиняный горшок. Присев, я достала из горшка разорванные серебристо-белые кожистые оболочки от чего-то размером с апельсин.
— Яйца каких-то чудовищ, — пробормотала я.
— Дай-ка поглядеть, — Марго со свечой в руке направилась ко мне, а до меня вдруг дошло.
— Саркофаг! — воскликнула я.
Массивная крышка со скульптурой мужчины в чародейской мантии с капюшоном была чуть сдвинута. Я навалилась на неё, подскочившая романистка помогла, и с каменным скрежетом крышка отъехала. В нос ударил беспомощный и кислый запах мочи, а внутри друг на друге, вперемешку с дряхлыми мощами лежали, вытянувшись, дети. Они не шевелились.
Я перегнулась и подхватила на руки худенькое тельце Несы. Девочка была без сознания. Под ней был мальчик-краснолюд, должно быть Дин. В другую сторону головой, уперевшись лицами в ноги покойника, лежали в обнимку мальчик и девочка лет восьми-девяти из людей.
Мы уложили детей на каменный пол, и, выхватив фляжку, я смочила их сухие, в корках губы. Они были ещё живы, я нашла пульс под восковой тонкой кожей на шее у каждого, но никто из них не пришёл в сознание.
— Вспоминай всю целительную магию, что тебя учили, — потребовала я от Марго.
Она покачала головой, села на колени, расправив юбку, и приложила руку ко лбу Несы.
— Они обезвожены, их нужно выпаивать солевым раствором. Им нужен уход матерей, а не магия.
Я вскочила.
— Ты останешься здесь, — скомандовала я. — Я побегу за помощью.
Марго хотела было что-то сказать, но, глянув на неподвижные фигурки детей, кивнула. Я бросилась вон из склепа.
Я бежала так, будто за мной гнались все призраки подземелья. Выскочила на тропу, ведущую к Вергену, подумала и рванула через лес к лагерю Иолара. Отблески костра на верхушках деревьев указывали путь в темноте. Залаяли собаки.
***
В центре поляны между расставленными кругом шатрами горел костёр. Над костром висел котелок, а около него на бревне сидели рядышком, привалившись друг к другу, и смотрели на огонь краснолюд Ярпен Зигрин и Иолар из Свободных Эльфов с Синих Гор. У их ног возвышался бочонок эля.
Ярпен увидел меня и разлепил заплывший, как слива, глаз.
— Янка, куда ты делась? Я хотел с тобой вы… выпить за трп… трпо… едов. Ну, раз ты здесь, давай кржку, налью! — проревел он, едва ворочая языком, потом повернулся к Иолару, вцепился в длинный мех его накидки и потряс. — Я те скажу, Янка, что этот парень — свой! Наш он, краснолюд… хотя врёт, что эльф.
 
Он отцепился от меха и поднял за запястье кисть Иолара. Ладони эльфа были забинтованы, а сам он, слегка покачиваясь, с глуповатой улыбкой смотрел вдаль.
— Во какие кулачищи! — гордо сказал Ярпен. — Мантикору этими самыми руками по сопатке, шкуру снял и наплчо…
— Кто-то ещё есть в лагере? — почти закричала я, высматривая в пустынной темноте между палатками хоть кого-нибудь в трезвом уме. — Мне нужна помощь!
— Никого! — Ярпен широко махнул рукой и чуть не упал с бревна. — Мы помахались и всех в город отправили. Псть гуляют! В замке гуляют, так и наши псть гуляют! Мы на часах. Бдим!
«Надо было сразу бежать в Верген к Киарану», — с отчаянием подумала я. Ноги подкашивались. На неподвижном и умиротворённом, как у Будды, лице эльфа промелькнул проблеск сознания, и его взгляд сфокусировался на мне.
— Я тебя знаю, — сказал он. — Я помогу тебе.
В голову пришла спасительная мысль, и я полезла в пояс.
— Вот и чудесно, — подхватив стоящие у их ног кружки, я выплеснула в костёр содержимое. Лошадиная доза отрезвляющего эликсира для краснолюда, чуть поменьше для эльфа. Развела водой. — Пейте!
— За Вргн! — провозгласил Ярпен.
Через пару минут новоиспечённые друзья блевали за палатками, и вскоре умытые, хмурые и с наполненными водой флягами были готовы. Иолар пригнал четырех коней, Ярпен забрался на спину своего с бревна, и мы поскакали к катакомбам.
  
ВЕРГЕН. Куда ты, туда и я!
 
Марго распространяла волны заботливости. В её представлении мы теперь были командой, а я — ключом в прежде закрытый для обеспеченной горожанки мир таинственных приключений и героических мужчин. В общем, она впилась в меня клещом и, похоже, решила стать родной матерью. С утра квартиру успели посетить посыльные от зеленщика, пекаря, молочника и мясника, краснолюды приволокли кувшины с кипятком, а служанки из замка Трёх Отцов забрали нашу одежду, чтобы привести в порядок после вылазки в катакомбы.
Марго помогла мне промыть воспалившуюся и горящую рану от укуса на шее и бережно промакнула её тампоном с заживляющей мазью, а потом ловко наложила повязку. Её переполняли впечатления, и она говорила, не останавливаясь, и скоро в моей голове по кругу звенело «Иолар… Иолар… Иолар». Эльф, который на руках вынес двоих детей из катакомб, завладел её воображением, и ни Ярпен, который нёс крепыша Дина, ни я с Несой на руках не могли и близко сравняться с сияющим образом Иолара с Синих Гор.
Меня потряхивало и мутило от дозы Иволги, нужной, чтобы вывести из крови яд от укуса утопца, и я совершенно не находила в себе сил бороться с буйной энергией романистки, малодушно решив расслабиться и получать удовольствие.
После хозяйственных хлопот Марго нарядилась в похожее на торт розовое платье с воланами и улеглась на кровать. Я захватила из комнаты серебряный меч и шляпу и подошла к ней.
— Время работать, — сказала она, и над её грудью зависли свиток и перо. — Как тебе моё платье?
— Жуткое, — честно ответила я.
Марго расхохоталась.
— Ты всегда говоришь только правду? — спросила она.
— Да, — соврала я.
— Однако именно в этом платье у меня получаются самые романтичные и м-м… проникновенные любовные сцены, — сказала она. — Зачем ты даёшь мне свою шляпу?
— Сними с неё заклинание поиска, — сказала я сурово, присела на край кровати и положила шляпу на усыпанный мелкими шёлковыми розочками живот романистки.
— Хорошо, — мило улыбаясь, легко согласилась она и тихонько зашептала.
— И меч не забудь, — я подняла его с пола.
— И меч?! Но как же я буду выслеживать тебя? — с обезоруживающей простотой воскликнула она.
— Ты не будешь выслеживать меня, — сказала я и вскинула ладонь, предупреждая новый поток слов. — Ты помогла мне вчера, я ценю это. Мы… команда, а значит…