Костяная колдунья

– Это все твоя кухня! – заявила я так, словно это имело хоть какой-то смысл. – У нас был откровенный разговор, а обстановка тут довольно интимная. Ты наклонялся все ближе. У меня в голове как будто щелкнул некий переключатель отношений, а тело отреагировало соответствующим образом, – объясняла я, и с каждым словом это звучало все более и более безумно. – По выражению твоего лица я поняла, что с тобой такого не случалось, но можешь быть уверен: со мной бывало. Так что не стоит искать в этом смысл. То есть мне казалось, мы уже убедились в том, что у меня есть склонность внезапно целоваться и убегать. – И я указала на послание от Саксона, небрежно брошенное на край стойки.
Лицо горело от унижения. Все, чего мне хотелось, – достать травы из духовки, а затем найти уютную нору, забраться туда и провести там лет двадцать. Кажется, такой срок давности у смущения после того, как внезапно кого-нибудь поцелуешь и сделаешь еще более неловкой и без того дерьмовую ситуацию.
Я открыла рот, чтобы извиниться еще раз, но Роган по-прежнему смотрел на меня, не говоря ни слова. Вдруг он прижался ко мне всем телом, обхватил ладонями мое лицо и прижался к моим губам в обжигающем поцелуе.
Удивление рикошетом прошло сквозь меня, но секунду спустя я уже таяла в его объятиях. Мои пальцы запутались в его волосах, а от его поцелуев внутри все затрепетало. Сначала его губы были мягкими и нежными. Он дал мне время подумать, как ко всему этому относиться, и я практически ощущала его нерешительность. В ответ я открылась ему, и он не теряя времени доказал, что это не было случайностью.
Он целовал меня с каким-то благоговением, неторопливо, будто у нас было все время в мире на то, чтобы сделать это как надо. Он погрузил пальцы в мои кудри, а я издала тихий стон, который он жадно поглотил. Я притягивала его ближе; от каждого укуса и поцелуя во всем моем существе вспыхивало желание. Его язык дразнил мой, а когда я дала понять, что мне это нравится, закружил его в танце. Я чувствовала, что влюбляюсь в него всеми возможными способами, полностью растворяюсь в его вкусе и ощущении. Он не оставил мне выбора: этот поцелуй изменил все. Глубокий и изголодавшийся, но не торопливый и не исступленный. Роган не просто исследовал, он не пробовал воду: он заявлял на меня чертовы права!
Таймер духовки снова сработал, и я на мгновение отстранилась, словно звук разрушил волшебство.
– Отвали, – рыкнула я в ответ на угрожающий писк, и грохочущий смех Рогана отдался у меня в груди.
Я смотрела на него слегка ошеломленно. Такого я совсем не ожидала. То есть меня, конечно, и раньше целовали, но сейчас это было совсем иначе. Его пальцы еще глубже запутались в моих локонах, и я старалась сдерживаться, чтобы не закрыть глаза и не застонать.
– Если ты продолжишь в том же духе, нам понадобится стоп-слово, – выпалила я.
«Вот именно, мозг, ты вовремя!»
Роган засмеялся, а затем отодвинулся от меня и пошел к духовке, чтобы вытащить оттуда противни и выключить таймер. Меня охватило неясное чувство утраты, но я изо всех сил старалась о нем не думать. Ну и пусть только что был лучший поцелуй в моей жизни – это ничего не значило. Я не собиралась превращаться в приставучую Нэнси и просить пошагово объяснить мне, что, черт возьми, все это значит. Нет уж. Все в порядке! Все как всегда. Все как я люблю.
– Лунный камень? – спросил Роган, повернувшись ко мне.
Я перевела взгляд с него на ингредиенты для чая, разложенные на противнях.
– А зачем класть туда лунный камень? – недоуменно спросила я.
– Нет, – усмехнулся он. – Стоп-слово! Я хотел предложить слово «бессмертный», но это было бы слишком резко и дерзко, – добавил он с дразнящей улыбкой.
– Мне казалось, мы решили, что ты не будешь ставить галочку в строке «бессмертие» в своей анкете, ведь это еще предстоит доказать, – возразила я, проартикулировав затем «преждевременная эякуляция». – О, придумала! – взволнованно предложила я. – Сделаем стоп-словом «Клянусь, раньше такого никогда не было». Хотя нет, это слишком длинно, – нахально заметила я.
 
Его глаза сузились, в них загорелся игривый блеск, и он медленно приблизился ко мне. Даже от простого наблюдения за ним я уже была вся мокрая, и мне пришлось приложить усилия, чтобы окончательно не отключить голову.
Мироздание будто решило поддержать эту идею: в дверь позвонили, и Забияка разлаялся как ненормальный. Клянусь, этот звук напоминал умирающего козла: что-то между ослиным ревом и кошачьим воем.
Роган прекратил охоту на меня и выпрямился; его серьезная сторона проявилась в мгновение ока. Мне так хотелось сказать, чтобы он не отвлекался и не прерывал то, что возникло между нами, но это было глупо и эгоистично. Я находилась здесь из-за того, что пропали люди. И Роган только что положил к моим ногам чертову тучу других причин, объясняющих, почему нам сейчас не стоит зацикливаться на чувствах. Он смотрел на меня, и мне казалось, что в его голове крутятся те же самые аргументы.
– Должно быть, это Маркс, – заявил он.
Как будто мне была нужна причина, чтобы смириться с тем, что наш романтический пузырь лопнул и реальность проникла внутрь.
– Значит, надо ему открыть, – подбодрила его я.
Некоторое время Роган наблюдал за мной, а затем наклонился и быстро поцеловал.
– Это все точно из-за кухни, – тихо прошептал он мне и пошел открывать дверь.
Я тихонько посмеялась, прикоснувшись рукой ко рту и мысленно повторяя мантру: «Вот же долбаное дерьмо!» Сделав глубокий вдох, я попыталась очистить разум.
– Что ж, это было чертовски информативно и в то же время дьявольски запутанно, – пробормотала я под нос и усмехнулась.
Как по мне, эти два дня – история всей моей жизни.
Я слышала, как в гостиной Маркс и Роган обменялись приветствиями. С дурацкой улыбкой и теплыми пушистиками, наполнившими все тело, я решила к ним присоединиться. Я надеялась, что Маркс принес хорошие новости и нам предстоит что-то срочное. Осталось придумать стоп-слово.
  
Глава 20
 
Я откинулась на угловую подушку современного, но при этом мягкого и бархатистого дивана Рогана. Большая гостиная была оформлена в серых и серо-коричневых тонах. Из-за окружающих нас больших окон казалось, что мы сидим в причудливой гостиной самой природы.
Я снова прислушалась к разговору Маркса и Рогана. Лишь на мгновение я отвлеклась на диван, который облегал задницу лучше, чем мои любимые джинсы. Что бы это ни было: комплимент ему или призыв к смене гардероба, в любом случае я уже внесла этот диван в список вещей, которые собиралась унести с собой, когда настанет пора уходить.
– Мне не удалось найти зарегистрированного мага по имени Ник Смелсер, – говорил Маркс Рогану, когда я включилась обратно в разговор. – Я проверил базы данных людей и те, в которых собраны сведения о сверхъестественных существах, но ничего не обнаружил. Я спросил девушку за стойкой, нет ли у нее других предположений, где бы я мог что-нибудь отыскать. И когда она показывала мне, как разобраться в части архивов, мы устроили небольшой перерыв, – пояснил он с легкой улыбкой на лице. – В каждом запросе я ставил галочку в поле «мужчина». А она не стала указывать пол, и тут же появились данные Ник Смелсер. Я почувствовал себя таким идиотом! И чуть не расцеловал ее, но был слишком взволнован, а эта дама вообще-то болотный тролль, – признался Маркс, и Роган вздрогнул.
– Подожди, – перебила я, подняв палец в том смысле, что мне требовалась минутка. – Ник Смелсер – женщина? – спросила я, совершенно сбитая с толку. Этого я совсем не ожидала.
– Ага. Видимо, Ник – сокращение от Никки, – предположил Маркс, слегка пожав плечами, словно на этой детали не стоило зацикливаться.
Солнце показалось из-за верхушек деревьев, окружавших дом Рогана, и я любовалась светло-розовыми и пурпурными полосами на небе, пока призывала свой кисет с костями. Развязав его, я неодобрительно взглянула на его содержимое.