Бунтарка и Хозяин Стужи (СИ)

Следующие полчаса над Снежным раскудахтавшейся наседкой кружил лекарь. Придворный целитель то хмурился, то что-то записывал в свою потрепанную книжицу, нервно царапая пером по страницам, то снова возвращался к правителю с бесконечными зельями и порошками. Заставлял пить, глотать и снова проверял, проверял…
— И долго вы будете меня пытать, Каэтан? — устало поинтересовался Снежный, опрокинув в себя очередную порцию горькой жидкости.
— Не понимаю… — растерянно почесал голову кончиком пера мужчина, не задумываясь о том, что может испачкаться чернилами. — Утром вы были в отличном состоянии, а сейчас… Кажется, будто из вас кто-то тянет силу. Саму жизнь…
— Девушка все еще слаба?
— Она не помнит события прошлого дня, но в целом чувствует себя хорошо. Уж точно лучше вашего, — снова нахмурился Каэтан.
— Есть предположения, что заставило ее забыть вчерашний день?
Выслушав отчет лекаря, Хьяртан испытал одновременно и облегчение, и приступ злости. Радовало, что не он и его поцелуи лишили ее воспоминаний, а злило то, что Ливию опоили.
И он даже знал кто…
Решив, что с пленником поговорит завтра, а сейчас ему просто жизненно нужна бунтарка, Хьяртан велел пригласить девушку на ужин. Обычно, по традиции, король ужинал в Большой столовой с придворными, реже — наедине с Хеленой или братьями, но никогда с простой горожанкой.
Снежный усмехнулся и велел камердинеру принести свежую одежду. Надо было привести себя в порядок к ужину.
И раз уж девчонка полна сил и здорова, десертом ему станут ее сладкие губы.
  
❄ Глава 8 ❄
 
Ливия Селланд
Вместо того чтобы отвести в столовую, служанка повела меня в мою же спальню.
— И что мы там забыли?
Надеюсь, не его величество. И очень надеюсь, что он не собирается ужинать со мной в постели. Или мной ужинать… Моей силой?
Какие только глупые мысли не полезут в голову после всех недавних событий.
Или не такие уж они и глупые?
— Вам следует привести себя в порядок перед ужином с его величеством, — ровно проговорила девушка.
Вроде и вежливо, но все равно показалось, что прислуживать мне, безродной нэри, ей в тягость.
— Я и так в полном порядке.
Она скосила на меня взгляд и чуть слышно хмыкнула:
— Такова традиция.
Нет, я, конечно, понимаю, что я не графиня и не маркиза, но будь я на ее месте, вела бы себя с гостьей короля более почтительно.
И вообще, что она подразумевает под «привести в порядок»? Надушить и выкупать? Зачем, если мы собираемся просто есть? А если его снежность решил уподобиться своему брату и полакомиться, как говорится, свежим при дворе «мясом», то останется голодным! И с парой-тройкой шишек, которые ему с радостью обеспечит моя солнечная сила.
Я приостановилась, словно маленький упрямый мул, не желающий идти в гору.
— Незачем заставлять его величество ждать.
— Но…
— Уже поздно, а значит, правитель голоден.
И я, кстати, тоже.
Не сдержавшись, девица фыркнула, но спорить не стала. Повела меня коридорами и залами, мрачная роскошь которых одновременно и поражала, и угнетала. Наш дом в Борге был очень уютным. После появления в жизни отца Стеллы уюта в нем стало меньше (где могла мачеха заменила мебель на вычурную и безвкусную, повесила дурацкие бархатные шторы и свои не менее дурацкие портреты), но тем не менее он не перестал быть нашим домом. Домом, пронизанным маминым светом, который даже после ее ухода освещал каждую комнату.
В нашем доме была душа, а здесь… Роскошь и красота, безликая и такая холодная.
Недаром это была цитадель Снежных, непобедимых воинов и истребителей монстров.
По дороге в столовую нам попалось не так уж много придворных, но те, что попались, провожали меня долгими, бесцеремонными взглядами. И шепотками. Смотрят так, словно я гротхэн, обряженный в шелка и кружева, да еще в чепчике и с торчащими из-под него буклями.
На этой мысли я запнулась, ощутив чей-то пристальный, ввинчивающийся в меня арбалетным болтом взгляд. Обернувшись, увидела белокурую нэри в роскошном парчовом наряде. Она стояла у окна в компании двух нордов и смотрела на меня.
 
— Кто это? — спросила, не сумев держаться.
Придворная дама была прекрасна, но от гримасы злости, застывшей у нее на лице, хотелось поежиться.
— Нэри Хелена, маркиза Ланге.
— Красивая…
Льдина.
— Фаворитка его величества, — не преминула уточнить служанка.
Тогда понятно, отчего меня сейчас распинают взглядом.
Подойти, что ли, и успокоить, что между мной и Снежным нет и ничего быть не может? Поцелуй на руинах не в счет. Я о нем уже даже не помню.
Вот точно не помню. Совсем-совсем…
Снова взглянув на маркизу и заметив, как та, кривясь и продолжая на меня пялиться, что-то рассказывает своей компании, отбросила эту глупую мысль. Пусть его снежное величество сам успокаивает своих маркиз. Его любовница — его забота.
Мы наконец подошли к высоким, арочным дверям, охраняемых стражей. Створки распахнулись, и я первая вошла в столовую, вот только…
На столовую эта комната походила так же, как я на гротхэна.
В чепчике и буклях.
Камин, в котором мягко потрескивали поленья, диван и кресла, небольшой стол, накрытый на двоих и… слегка приоткрытые двери, что вели в спальню.
Королевскую, я так понимаю.
Из нее и показался его снежность Хьяртан-Киллиан Эртхард. Одетый просто, без изысков: штаны и рубашка. Волосы, кажется, еще влажные, собраны в небрежный хвост, на лице ни щетинки, только улыбка, с которой меня пригласили:
— Проходите, Ливия. Не стойте в дверях.
— Думала, мы будем ужинать в столовой.
— Вам так не терпится познакомиться с моими придворными?
Вспомнив колючий взгляд белобрысой… белокурой маркизы, решила, что все мне терпится. И знакомств на сегодня более чем достаточно.
— Вдвоем в столовой у вас не ужинают?
— Я подумал, здесь нам будет удобнее.
Угу, и до кровати недалеко.
Снежный жестом пригласил меня за стол, помог опуститься в кресло. Твердые пальцы на миг коснулись моих плеч, в случайной ласке скользнули по руке, и меня снова забросило в воспоминания о тех других прикосновениях, жадных и требовательных.
— Все хорошо?
Кажется, Снежный почувствовал мою дрожь.
Я вскинула на него взгляд и поймала смешинки в голубых, как лед, сейчас согретых отблесками пламени, глазах.
— Давайте уже ужинать, — ответила нервно и потянулась за салфеткой.
* * *
Несмотря на голод, ужинать под пристальным взглядом Эртхарда оказалось непросто. Он тоже почти не ел, по большей части смотрел на меня, вглядывался, изучал и при этом интересовался: подлить ли нэри вина, подложить ли паштета и какой из зажаренных цыплят в травах кажется мне более интересным.
— К чему вся эта забота? — Я честно сдерживалась минут десять, а потом не выдержала, спросила в лоб, получив в ответ едва слышимый смешок.
— Возможно, я был с вами слишком резок, — откидываясь на спинку кресла, признался Снежный.
— Возможно? То есть вы не уверены?
— Я не уверен в том, что видел. И это меня заставляет… злиться. — Последнее слово он произнес не сразу, словно сомневался, стоит ли заканчивать.
— Я не ваша рабыня и не ваша собственность.
Согревающие отблески в глазах Снежного тут же исчезли.
— Я тебе уже говорил, Ливия: никаких мужчин рядом, пока ты здесь.
Мы снова на «ты»?
— Братьев я предупредил.
Точно… У короля ведь два брата! Надеюсь, второй не окажется таким же беспардонным мерзавцем, как тот, что лез ко мне целоваться.
— Как себя чувствует ваш брат, нэри? — перешел он на «вы» и на другую тему.
— Намного лучше. Спасибо, что вытащили его… оттуда. — При мысли о лечебнице в горле будто соленый ком появился, глаза защипало, а пальцы невольно сжались в кулаки.
Снежный это заметил и проговорил: