Том 8. Рассказы

На скамьях правых депутатов раздались аплодисменты.
– Выразить министру благодарность за прибавку четырех секунд, – послышался чей-то иронический голос слева.
– Теперь обедать, – толкнул Марамбалль Лайля.
И они отправились в Тиргартен в сопровождении Метаксы, который заявил, что имеет сообщить им важную новость.
– У вас всегда новости, – смеясь, сказал Марамбалль.
Когда корреспонденты подошли к своему обычному месту под старой, ветвистой липой и рассаживались у круглого мраморного столика, из-за угла киоска послышались чьи-то шаги, и вдруг Марамбалль услышал голос лейтенанта:
– Господин Марамбалль! Вы нанесли оскорбление известному лицу, честь которого я считаю своим долгом защищать. Угодно вам будет дать мне удовлетворение?
– Дуэль? В двадцатом веке? Какой анахронизм! – несколько принужденно расхохотался Марамбалль. – Я никому не наносил оскорбления и не могу признать вашего права на защиту «угнетенных».
– Так я заставлю вас признать это право и принять мой вызов!
За этим последовала звуковая драма.
Кто-то кого-то ударил. Послышалось падение тела и неистовый вопль. Новые удары, новое падение, чье-то глухое ворчанье.
– Хорошо же! – послышался угрожающий голос лейтенанта, и затем он удалился.
Публика, сидящая за соседними столиками, и случайные прохожие с нетерпением ожидали начала «сеанса». И когда место побоища начало проявляться, отовсюду раздался дружный смех.
Все увидели, как Марамбалль, разговаривавший с лейтенантом, неожиданно отступил в сторону и тяжелые удары посыпались на Метаксу. Метакса, открыв рот, из которого несколько минут тому назад раздавались вопли, с насмерть перепуганным лицом упал на землю. Вслед за этим Лайль, не выпуская трубки изо рта, наклонил голову, прислушиваясь, очевидно, к дыханию нападавшего, и вдруг, по всем правилам бокса, отпустил в челюсть лейтенанта короткий, но тяжелый удар, сбивший лейтенанта с ног. Если бы Лайль даже видел лейтенанта в момент удара, он не сумел бы сделать лучшего выпада.
Марамбалль был поражен. Он никак не ожидал от «ледяного» Лайля такой быстроты действия.
– Но вы-то почему вмешались в драку? – спросил Марамбалль Лайля.
– Я тоже защищал «угнетенного», – ответил он, пуская клубы дыма. – Теперь если этот господин захочет драться, ему придется иметь дело с тремя: с вами, Марамбалль, – потому, что он на вас за что-то сердит, с Метаксой – потому, что он побил его, и со мной – потому, что я побил его. И я не откажусь померяться с ним силами! Но я не признаю другого оружия, кроме кулаков.
Удивительно! Бокс так оживил Лайля, что он сделался даже разговорчивым.
– Но кто этот налетевший на нас петух? – спросил Лайль.
– Я знаю! – отозвался всеведущий Метакса. Но Марамбалль остановил его.
– Тсс!.. Не надо раздувать этой истории. Полицейский может подойти незаметно. Вы что-то хотели рассказать нам, господин Метакса?
– Да, но, пожалуй, вы правы. Мы поговорим с вами в другом месте. Скандал может привлечь любопытных, желающих узнать причину ссоры, а то, что я хочу сообщить вам, не нуждается в посторонних свидетелях.
И, поговорив о судьбе урожая, собеседники разошлись.
В тот же день вечером Марамбалль сидел у себя в номере за письменным столом и писал «вслепую» крупными буквами очередную корреспонденцию, когда вдруг услышал знакомую ковыляющую походку лейтенанта, шедшего по коридору. Лейтенант, видимо, старался не обнаружить своего прихрамывания и шел медленно, но чуткое ухо Марамбалля уловило припадающий шаг одной ноги. Марамбалль сразу понял положение. Ревнивый соперник пришел свести с ним счеты! Встретить врага лицом к лицу? Но лейтенант был сильнее его и мог иметь при себе оружие. Бежать? Окно было закрыто, а лейтенант уже подходил к двери, которая была не заперта.
Марамбалль вдруг соскользнул с кресла и скрылся под письменным столом. В то же время дверь открылась без предупреждения, вошел лейтенант и осмотрел комнату. Он увидел Марамбалля, сидящего за письменным столом и углубленного в работу. Но был ли это настоящий Марамбалль или призрак? Лейтенант строил свой расчет на внезапности нападения. Он вынул револьвер и два раза выстрелил, целясь в голову Марамбалля. Марамбалль, видимый лейтенанту, не шевельнулся и продолжал писать. Это было в порядке вещей. Лейтенант теперь не столько смотрел, сколько слушал, чтобы угадать по звукам, какие последствия произвели его выстрелы. И он был вполне удовлетворен: у стола послышался короткий стон и слабый шум, который мог быть произведен только падающим телом Марамбалля.
 
Дело сделано. Лейтенант спокойно вышел из коридора и благополучно выбрался на улицу.
Шум револьверных выстрелов привлек внимание соседей. В номер постучалась фрау Нейкирх.
– Что у вас здесь случилось, господин Марамбалль?
Если бы не похищенное дело, Марамбалль охотно пригласил бы свидетелей и попросил бы их остаться до проявления сцены покушения на его жизнь. Но теперь Марамбалль счел более безопасным не поднимать шума и не привлекать к себе общественного внимания. Решающим, однако, было даже не это, а боязнь показаться перед свидетелями смешным трусом, прячущимся под стол. Когда Марамбалль представил себе картину проявления этого позорного отступления, то твердо решил скрыть истинный смысл происшествия.
– Ничего особенного, фрау Нейкирх, не случилось, – ответил он. – Ко мне заходил приятель, я показывал ему свой револьвер и, разряжая, нечаянно сделал два выстрела.
– Теперь надо быть очень осторожным с подобными вещами, – наставительно сказала фрау Нейкирх. – И я очень просила бы вас не делать этого больше в моем доме.
– О, не беспокойтесь, фрау Нейкирх, это были последние патроны.
XIII. Черная полумаска
Несмотря на «светопреставление», свадьбу барона Блиттерсдорфа и Вильгельмины Леер отпраздновали очень торжественно.
Но это торжество было испорчено странным и крайне неприятным для жениха происшествием.
Молодые вернулись домой из-под венца, и к ним начали подходить с поздравлениями, и вдруг все услышали, как невеста вскрикнула и в толпе гостей произошло замешательство.
Когда этот момент проявился, присутствовавшие были изумлены неслыханной наглостью: какой-то молодой человек в черной полумаске подошел к невесте и, довольно бесцеремонно обняв ее, крепко поцеловал в губы. Потом он разыскал руку жениха и вложил в нее какой-то пакет. Сделав широкий жест, неизвестный удалился.
Жених, увидя вместе со всеми эту сцену, был так взбешен, что забыл обо всем на свете и бросился на призрак, сбив с ног стоявшего на этом месте старичка советника. Проявилась и эта картина, заставившая многих гостей невольно улыбнуться, несмотря на всю их выдержку. Все делали вид, что они ничего не видели; гостей попросили за стол, и торжество пошло своим чередом. Слышались поздравления, но они звучали как насмешка; пили тосты, принужденно смеялись вслух и искренне – в салфетку. Лейтенант, не забывая о проявлении, вынужденно улыбался и старался казаться непринужденным, но не мог согнать со своего лба тяжелых морщин, а углы его рта судорожно подергивались.
– Не правда ли, он похож на покойника, присутствующего на своих похоронах? – шептали злые языки, указывая на растерянное, но широко улыбающееся лицо лейтенанта.
Всех интересовал пакет, полученный женихом от неизвестного, и больше всех – самого лейтенанта. Его нетерпение было так велико, что по окончании обеда он прошел в зимний сад и, разорвав пакет, вынул содержимое, посмотрел, поднеся к самым глазам, и вдруг быстро спрятал.
– Что содержится в пакете, который вы получили от неизвестного? – услышал лейтенант голос Леера.
Лейтенант вздрогнул от неожиданности.
– В пакете? Ничего. Пустяки. Шалость, – ответил он умышленно громко, чтобы его слышали. – Представьте, это была шутка моего брата. Не совсем удачная шутка, надо сознаться, но он всегда отличался легкомыслием и эксцентричностью.
– Ваш брат? Я ничего не слышал о том, что у вас есть брат, – удивленно сказал Леер. – И почему же ваш брат не снял маски и не остался?..