Станешь моей? (СИ)

И невыносимо хочу повернуть время вспять, чтобы не предлагать ничего Эвану. Или чтобы он сказал мне «Нет». Но на это, кажется, у меня даже меньше шансов.
  
Глава 21. Адам 
 
А-а-а-а-а! Убейте меня!
Последний раз я кончал в штаны, наверно, лет в четырнадцать. Но, если тогда мне было невыносимо стыдно, то сейчас я не просто счастлив, я безумно, адски, буйно-помешано счастлив. От одного её запаха. От запаха крови, что я почувствовал между её ног, я готов был порвать её как дикий зверь, но всего лишь испачкал своё бельё.
«И это божественно!» – второй раз за день стою я под душем, сжимая в кулаке подрагивающий член.
Надо спросить Рене у кого там из участниц сегодня месячные. Никогда меня это так не заводило. Но сегодня какой-то чудовищно прекрасный день. Пусть же и Эван запомнит его надолго.
«Дорогие извращенцы! Только сегодня и только для вас Эван Макгрегор трахнет сучку с течкой. И не знаю, как ему, а вам точно понравится», – отхлёбываю я шампанское прямо из бутылки.
После «секса втроём» это едва ли не самая популярная заявка, которую я категорически отказался выполнять. Но Эван так настаивал. Вот пусть сам и работает свою ублюдочную работу.
«Пусть всё будет по правилам? – стоит у меня в ушах Евин вопрос. – Неужели именно об этом она и попросила Эвана?» – не могу я сдержать улыбку, возвращаясь на свою половину особняка.
А этот чёртов интриган всю душу мне вынул, говоря загадками. А она всего лишь попросила следовать правилам. Вот за это пусть сегодня и отдувается.
– Кармен? – застываю я, увидев женщину, сидящую прямо на ступеньках крыльца, что ведут из сада перед домом, в помещения, что отведены для работы съёмочной команды и офисы.
– Извини, – вытирает она опухшие от слёз глаза. – Но мне больше некуда пойти. А тебя он послушает.
– Сомневаюсь, – качаю я головой, выкидывая в урну пустую бутылку, но всё же приглашаю её с собой.
И плотно закрываю двери кабинета, отправив Рене, что дожидалась меня там, за Валери, ну и за сведениями о менструальных циклах участниц шоу заодно.
– Я знаю, что координатором Эван меня не оставит, – садится Кармен и, пока я наливаю ей бурбон, шмыгая носом, рассказывает, что денег ей тоже не заплатят. – Рене предложили оклад выше, чем был у меня, и она неплохо справляется. А я нарушила именно тот пункт договора, за который увольняют без оплаты.
– Зачем же ты согласилась на секс с ним? – тяжело вздохнув, вручаю я ей стакан с потрескивающим льдом.
– Адам, – она делает глоток, морщится, но, выдохнув ещё раз, допивает до дна. – Если бы это было первый раз, – хрипит она севшим от крепости алкоголя голосом.
– То есть? – присаживаюсь я рядом с ней на стол.
– Ты слышал, – вздыхает она. Точнее пытается набрать полную грудь воздуха, но получается у неё это неровно, рывками. – Я тебе даже цифры точной не назову сколько раз уже мы спали за последние месяцы. Он в принципе заявлялся, когда хотел. И под утро. И во время рабочей смены. Мог прямо в своём кабинете или в комнате слежения на пульте перед камерами меня зажать.
– Ну, он в принципе всегда делает что хочет, – развожу я руками. – Но с чего ты решила, что я могу на него повлиять?
– Потому что ты можешь, – снова трясутся у неё губы, и я снова тянусь за бутылкой, чтобы плеснуть золотистой жидкости поверх таящего в стакане льда. – И это нечестно, что мне не выплатят ни копейки за целый год.
– А вспомнить, когда это случилось у вас первый раз, можешь? – хмурюсь я, глядя на её трясущиеся руки, пока она пьёт.
– Могу, – отказывается она от третьей порции и отставляет стакан. – Но зачем?
– Боюсь, я смогу заставить его заплатить только за то время, пока договор не был нарушен.
– Хоть так, – упирается она лбом в моё бедро с облегчением. – Это получится больше, чем за девять месяцев.
А я, сделав в уме нехитрые расчёты, кажется, знаю, с кем этот засранец не спал. Я почти угадал с садовником. Но думаю, только Хуана, наша мексиканка-повариха, которой давно за шестьдесят лет, а веса в ней далеко за сто двадцать килограммов, избежит участи быть уволенной за нарушение этого пункта договора, если Эвану приспичит.
 
А ещё я, кажется, понял, почему он уволил Кармен именно так и именно сегодня, при мне. И почему денег ей пообещал, но не заплатил. Потому что знал, что она прибежит ко мне.
Как же я устал от этих манипуляций! Но Эван будет не Эван, если скажет мне просто: «Дам, останься!», а не лишний раз продемонстрирует своё превосходство и коварство.
Я провожаю Кармен с обещанием помочь. И, попросив Валери одну минуту подождать, остаюсь один на один с Рене.
– А ты с ним тоже спишь? – опираюсь я спиной о стол.
– А что, можно было отказаться? – усмехается она.
– Слово «харассмент» тебе разве неизвестно?
– Известно и очень хорошо, – пожимает она плечами. – Но я в отличие от Кармен в Эвана не влюблена. Головы не теряла. И сделала все нужные записи.
– И ты так легко мне об этом говоришь? – складываю я на груди руки. И хоть в первом я сильно сомневаюсь: чтобы Эван да её в себя не влюбил. А вот во второе – легко верю. Рене умна.
– Не потому, что я тебе доверяю, Адам, – вздёргивает подбородок эта бойкая девочка, по возрасту не на много старше любой из участниц шоу. – А потому, что эти материалы уже в надёжном месте. Даже если Эван узнает от тебя, не дотянется.
– Если узнает – дотянется. Плохо ты его знаешь. Хотя я ему и не скажу. Но объясни мне, почему нельзя было сказать «нет»?
– Потому что он умеет уговаривать. Потому что, несмотря на весь свой сволочизм, он, как и ты, умеет держать своё слово. Он обещал мне это место. И вот, я работаю вместо Кармен, хотя вторая её помощница работает дольше меня. И мне заплатят больше.
«Никогда не понять мне этих женщин. И не плести интриг как Эван, – качаю я головой. – Но мне и не надо. А он с детства был таким говнюком».
Я киваю, чтобы Рене позвала Валери и занимаю место за столом.
– Держи. Принесла, – кладёт доктор передо мной картонку с телефоном детского кардиохирурга. – И даже позвонила.
– И что он сказал? – едва сдерживаю я волнение.
– Сказал, что нужно везти ребёнка к нему в центр и как можно скорее. А там уже будет видно, сможет ли он помочь и чем.
– Понял. Спасибо, Валери!
– Не за что Адам. Пойду. Я там с утра оперировала парня с кухни, надо бы обезболивающее повторить, – разворачивается было она, но останавливается и сокрушённо качает головой. – Я понимаю, что многие из них даже по-английски не говорят, но в конце концов, Адам, заставьте их надевать металлические перчатки при работе на слайсере. А за время работы тут уже столько отрезанных пальцев пришила, что впору переквалифицироваться в кистевого хирурга.
– Зато какую шикарную диссертацию ты напишешь по этой теме, – иронизирую я.
– О, нет. На однотипных травмах ничего шикарного не напишешь. Да и работаю я над темой воздействия ядов морских гадов, а не над ортопедической травматологией. Но, спасибо!
– Валери, скажи, – останавливаю я её уже у двери, – а ты тоже с Эваном…
– Да, он спрашивал у меня про брата Евы, – прерывает она мои невнятные «э-э-э», хотя я имел в виду совершенно другое, но поняла меня, кажется, только гнусно усмехнувшаяся Рене, присутствовавшая при нашем разговоре. – Но дальше моей устной консультации по диагнозу не ушло.
– Спасибо! Понял, – отпускаю я Валери и обращаюсь к Рене: – Ну и чего ты лыбишься? Давай действуй! Пусть везут мальчишку к доктору, – опускаю я глаза в визитку, – Вальш… Вальд… Вайн… штейну. Мой бог, ну и фамилия!
– Как скажешь, босс, – усмехается Рене. – Только Эвану скажу, что от тебя поступило такое указание. А ещё, что сегодня ты выберешь… – молча кладёт она мне на стол записку с именем.
– Скажи, скажи, – округляю я глаза: – Серьёзно?! Тридцать девушек! И только одна?
– Ага. Месячные в разгаре только у неё. И думаю, Эвану не понравится твоё решение.