Жена тёмного князя 2 (СИ)
Тем не менее мы постепенно обзаводились всем необходимым. Сено теперь косили косой, а рыбу солили в больших пудовых бочках. Соль перестала быть дефицитом, на столе появились и хлеб из настоящей муки, и каши из нормальных круп. Я перестала ходить в обносках, и теперь в моем гардеробе было целых три повседневных наряда и, главное, хорошая обувь. Мишка тоже приоделся и больше не походил на оборванца. Позаботились мы и о предстоящих холодах, обеспечив нам троим осеннюю и зимнюю одежду.
Мишка с Борисом получили продольную пилу и наделали досок. Это дело оказалось довольно сложным, на одну доску уходило несколько дней. А еще надо было высушить дерево магией, чтобы потом его не повело. Но к концу лета мужчины доделали печь в нашем доме, сколотили и поставили дверь, собрали мебель: две кровати, стол, парочку скамеек и полки для хранения продуктов в кладовой и хладнике. Все, конечно, было довольно грубым, но зато функциональным. Еще прорубили окно, которое застеклили принесенным из Пределов Жизни настоящим стеклом.
Изначально с Борисом думали, что в доме сможем обойтись без окна, освещая единственную комнату огнем очага, как наши предки. Но оказалось, что это очень неудобно. Пламя, спрятанное в печи, давало совсем мало света, а открытый огонь, если разводить его для освещения дома, коптил и, вообще, был небезопасен. Я страшно боялась пожара. Остаться с голой жопой посреди зимы? От одной мысли об этом на меня накатывала паника. Я даже принесенные из Пределов Жизни свечи ставила в тарелки с водой. А площадку вокруг печи, которая стояла в самом центре нашего дома, собственноручно выложила камнями. Земляной пол мы регулярно засыпали сеном, благо заготовили очень много.
Окно решило еще одну проблему. Как только поставили дверь, в доме сразу стало очень душно. Пока позволяла погода, мы оставляли вход открытым, но окно тут же обзавелось форточкой для проветривания.
Полки в кладовой тоже не пустовали. Мы с Мишкой, который по-прежнему бодрствовал половину дня и половину ночи, тоже не ленились. Я перешила почти все старые и рваные простыни в мешки для хранения сушки: ягод, грибов, какарушек и трав собрали столько, чтобы хватило на всю зиму. Голод нам не грозил, однако мы продолжали собирать и сушить все, что попадало нам на глаза. И даже отыскали несколько диких яблонь и целую неделю до сумасшествия резали и сушили крошечные, очень кислые яблоки. Дикий шиповник, дикая облепиха, лещина... мы с Мишкой, как два жадных хомяка, гребли все подчистую. И даже наполнили десяток мешков желудями, хотя этот плод был довольно мерзким на вкус.
Пучки трав и связки грибов, висевшие под потолком в нашем доме, делали его похожим на логово какой-нибудь ведьмы. Мы пристроили дровяник и крошечные сени и забили их дровами и вениками. Чуть в стороне выкопали в склоне оврага яму, накрыли ее толстым слоем веток и опавших листьев и устроили там импровизированную баню. Пусть очаг был открытым, вместо пола лежали плотно подогнанные друг к другу жерди, по которым надо было ходить очень осторожно, чтобы не переломать ноги, а жар улетучивался довольно быстро, тем не менее там можно было даже попариться.
Мы подготовились к зиме основательно, и я чувствовала себя спокойно и безмятежно ровно до начала осени. Когда листья с деревьев стали падать, Борис во время ужина, который был для него завтраком, заявил:
- Ася, у меня есть очень важные новости...
Прошлой ночью они ходили в Пределы Жизни и вернулись по обыкновению перед самым рассветом, поэтому я нисколько не удивилась наличию новостей.
- Рассказывай, - улыбнулась я, краем глаза отметив, что Мишка тоже навострил уши. Мы все еще ужинали во дворе, хотя по вечерам стало так холодно, что я планировала в ближайшие дни переселяться в дом.
Борис кивнул, немого помолчал, то ли не решаясь начать рассказ, то ли подбирая слова...
- Возможно очень скоро у нас появятся двое новых друзей.
Я напряглась... Каких таких друзей? И где это у нас? Если эти двое друзей появятся в Пределах Жизни, то я совсем не против. Но тогда Борис не стал бы говорить мне об этом. Он, вообще, не особенно посвящал нас с Мишкой в свои дела. Я только и знала, что в Жутово, чтобы встретиться с Борисом приезжали некие загадочные люди, которых Мишка обозвал «поддельными купцами».
А если эти друзья появятся здесь?! Где они будут жить? И чем их кормить? За окном осень, основные запасы собраны. Да, нам троим еду точно хватит, но если придут еще двое...
- Каких друзей? - огласила я свой вопрос, стараясь не переживать раньше времени. Возможно, я зря себе накручиваю, и Борис не собирается приводить в наш крошечный дом, где с огромным трудом умещаемся мы трое, чужих.
- Некромант с сыном, - ответил Борис, - Мишка был прав. Сразу после отставки поводок затягивают, чтобы некроманты умирали как можно быстрее и не создавали проблем светлым.
- Я же говорил! - воскликнул обрадованно Мишка. - Значит мы вытащим Васькиного батьку?!
- Вытащим, - кивнул Борис, - но не в этот раз. Пока это будет некромант из соседней деревни. Он совсем плох и готов поучаствовать в эксперименте по снятию петли...
- Пока?! - уловила я главное. - И сколько же народу ты собираешься притащить сюда?!
Борис мельком взглянул на меня. Виновато вздохнул и честно ответил:
- Пока неизвестно, Ася... Сколько получится. Прости, я понимаю, это совсем не то, что ты хотела бы... Но и смотреть на смерть темных, зная, что светлые мнишки убивают их нарочно, я просто так не могу. Если нам удастся снять поводок... - он на мгновение замолчал, - мы попытаемся вытащить из Пределов как можно больше наших.
Меня просто разрывало от противоречивых эмоций. С одной стороны, я понимала, Борис прав. Если есть надежда спасти людей от безвременной смерти по вине светлых, то следовало сделать все, чтобы помочь как можно большему количеству некромантов. Но с другой... Почему я должна отдуваться за всех?! Я все лето пахала, как проклятая, чтобы обеспечить нас троих едой на всю зиму. А теперь должна раздать все свои запасы, рискуя остаться голодной?! И это я не говорю о том, что нам просто некуда поселить даже этих двоих, о которых речь зашла сегодня. А если их будет больше?! Я только-только стала думать о том, чтобы поделить нашу комнату какой-нибудь перегородкой, чтобы создать хотя бы иллюзию уединения!
- Ася, - Борис тяжело вздохнул, придвинулся ко мне по бревнышку, на котором мы сидели, обнял, - прости... Я все понимаю... Ты уже сделала очень много для того, чтобы я выжил. Чтобы мы ни в чем не нуждались. Но по-другому никак... прости, любимая моя...
Я кивнула, глотая слезы. И уткнулась Борису в плечо, чтобы никто не увидел, какая я жестокая. И как я плачу от того, что ему, возможно, удастся сохранить столько человеческих жизней.
- Прости, - еще раз выдохнул он и прижал меня к себе еще сильнее, давая понять, что всегда будет рядом со мной... Ну, почти... ведь днем, когда я пашу, как проклятая лошадь, муж спит. А ночью, когда просыпается, я валюсь с ног от усталости и засыпаю раньше, чем успеваю закрыть глаза. Я уже почти забыла, что такое ласки супруга.
А потом я подумала о том, что где-то там может остаться сиротой еще один ребенок... такой же, как когда-то был Мишка. Я знала, как тяжело ему было выживать в мире взрослых, пока он сам был маленьким мальчиком. И никому не желала такой же судьбы.
- И ты меня прости, - я отстранилась. Вытерла слезы и попыталась улыбнуться. - Ты прав, Борис. Если мы можем помочь, то должны это сделать. Надо подвинуть Мишкину кровать ближе к нашей, и можно будет поставить еще одну... Я завтра сошью тюфяк и набью его сеном. А вы с Мишкой сегодня снимите несколько полок в кладовке и сколотите кровать. А вместо них вбейте в стену побольше колышков, чтобы было куда вешать припасы. Мишка, мы с тобой завтра послезавтра пойдем на Дальний край. Там еще остались какарушки... Надо собрать из как можно больше.
Дальним краем мы называли конец оврага, который начинался недалеко от Пределов Жизни и тянулся километра на три-четыре к северу. Все какарушки, которые росли ближе, мы уже выбрали.