Поэты 1790–1810-х годов

  
281. ПОЖАР МОСКВЫ 1812 ГОДУ
 
 
 
Пою пожар Москвы несчастной!
 
Нагрянул новый Тамерлан
 
И бранью тяжкою, ужасной
 
Вломился в Кремль, как ураган;
 
И нет от сильных обороны:
 
Повсюду страх, повсюду стоны,
 
Здесь горький плач, там страшный бой,
 
Везде насильство, притесненье,
 
Везде убийство, истребленье,
 
Везде грабеж, везде разбой.
 
 
 
Летят под небом с воем, с блеском
 
По грозным тучам смерть и гром
 
И разливают пламень с треском
 
На каждый храм, на каждый дом.
 
Зияют страшные зарницы
 
Над высотами всей столицы,
 
И загорается Москва.
 
Дым черный стелется, клубится,
 
И се перестает светиться
 
Москвы блестящая глава.
 
 
 
Москва несчастная пылает,
 
Москва горит двенадцать дней;
 
Под шумным пламем истлевает
 
Несметное богатство в ней:
 
Все украшенья храмовые,
 
Сокровища их вековые,
 
Великолепия дворцов,
 
Чудесных редкостей собранья,
 
Все драгоценности ваянья,
 
Кистей искусных и резцов.
 
 
 
Еще двенадцать дней дымилась
 
Столица славы и отрад,
 
Пожара искра в пепле тлилась,
 
Курился нестерпимый смрад.
 
Повсюду ужасы встречались,
 
От гибели не исключались
 
Ни хижины, ни алтари;
 
От переулка до гульбища
 
Всё претворилось в пепелища,
 
В развалины и пустыри.
 
 
 
Всё истребилось, и сожглися
 
Гостиный двор и Арсенал,
 
Сам Кремль с Китаем сотряслися,
 
И сам царь-колокол упал;
 
Взорвались башни, сокрушились,
 
Зубчаты стены развалились,
 
Скатилися с бойниц главы;
 
Повсюду ужас, разрушенье,
 
Пять взрывов — и в одно мгновенье
 
Не стало на земле Москвы.
 
 
 
Меж тем от голода и хлада
 
И от насилия врагов
 
На смрадном пепелище града
 
Толпы детей, толпы отцов
 
И сонмы матерей несчастных.
 
Под сумраками дней ненастных,
 
Скорбей сердечных не стерпев,
 
Без всякой помощи страдают
 
И разной смертью погибают,
 
Приютной кровли не имев.
 
 
 
Между развалин закоптелых,
 
Карнизов падших и колонн,
 
Домов и лавок обгорелых
 
Глухой, унылый слышен стон:
 
Там умирающий и мертвый,
 
Меча иль глада ставши жертвой,
 
Одни под ветрами лежат;
 
Никто им не закроет очи,
 
И только звезды полуночи
 
Тела усопших сторожат.
 
 
 
Все стогны полны мертвецами
 
Различных полов, лиц и лет;
 
Враги с железными сердцами —
 
И никому пощады нет;
 
А там толпы полуживые,
 
Главы седые, вековые,
 
Как тени с Стиксовых брегов,
 
Без обуви и без одежды,
 
Без помощи и без надежды,
 
Рабами стали для врагов.
 
 
 
И помня доброе былое,
 
Свою свободу и покой,
 
Клянут плененья время злое,
 
Томясь под страшною рукой
 
Ужасного Наполеона;
 
И полны пепелища стона,
 
И камни смочены слезой;
 
Страшна спасенья невозможность:
 
Всё превратилося в ничтожность,
 
Как под содомскою грозой.
 
 
 
Москвы под пеплом погреблися
 
Седьми веков и труд и ум,
 
По всей вселенной раздалися
 
Ее паденье, треск и шум.
 
Все вопрошали в удивленьи,
 
Кому Москва себя в забвеньи
 
Такую жертву принесла,
 
Которой не было примера,
 
И страшная такая мера
 
Кого и от чего спасла…
 
 
 
Отечество? Но без пожара
 
Великой из земных столиц
 
Довольно смелого удара
 
Бесчисленных ее десниц
 
На пораженье супостата!
 
Россия храбрыми богата,
 
Полки ее богатырей
 
Видали в поле Тамерлана.
 
Ужель Европу от тирана
 
И от бесславия царей?
 
 
 
Тебе венец и почитанья,
 
Царица русских городов.
 
Твой плен, твой пепел и страданья
 
Есть тайна божеских судов;
 
Не человеческой злой воле
 
На бранном, кроволитном поле
 
Была должна ты уступить;
 
Но бог, казня Наполеона,
 
Хотел Европу от дракона
 
Твоим пожаром искупить.
 
 
 
Узря Европы сотрясенье,
 
Ты длань ей дружбы подала,
 
Охотно для ее спасенья
 
Себя всю в жертву отдала;
 
От уз постыдных искупила;
 
Но чем Европа заплатила
 
Союзнице своей Москве?
 
Москва сама собой восстала,
 
И снова слава заблистала
 
На царственной твоей главе.
 
 
 
И следствием твоих страданий
 
Есть мир и царство тишины.
 
Уже волканы всех мечтаний,
 
Завоеваний и войны
 
Твоим пожаром потушились,
 
Ужасных силы сокрушились,
 
Исчез, исчез всемирный трон:
 
Надежды гордых перестали,
 
Кумиры слепоты упали,
 
И пал наш враг Наполеон.
 
 
 
Свобода! Пойте гимн свободы,
 
Европы славные певцы,
 
И вы, германские народы,
 
Сплетайте в честь Москвы венцы;
 
Сроднитесь с русскими сердцами
 
И будьте все ее певцами:
 
Пускай векам передадут
 
Пожар московский песни ваши,
 
И поздние потомки наши
 
Венец для ней, как вы, сплетут.
 
 
 
Я духом речь потомков внемлю,
 
Как отклик радостной молвы;
 
«Подвигнем океан и землю
 
Для прославления Москвы,
 
И в память жертвы незабвенной,
 
На поклоненье всей вселенной,
 
Как всех столиц земных главе,
 
Воздвигнем памятник!» — сказали,
 
Воздвигнули — и написали:
 
«Спасительнице царств Москве».
 
 
1813 или 1814