Янтарный Меч. Гексалогия (ЛП)

Округлив глаза, Мефисто прошептал:
Это же сцена из киррлутцской «Поэмы о небесах», как там «Дитя, дарую тебе крылья из света, и нарекаю тебя королем…»?
Несмотря на неверие в «басни врагов» и отрицание всех творений Киррлутца, в этот раз он сердцем почувствовал, что легенда правдива, а внутри все трепещет в предвкушении чуда. Судя по тому, о чем говорилось в «Поэме», сюда должна явиться и лично короновать этого парня сама Мать Марша.
На расстоянии вытянутой руки, где сейчас стоял Брэндель, излучаемый Огненным семенем свет почти ослеплял. Протянув руку к кристаллу, он заговорил, глубоко нахмурившись и с усталым вздохом:
Мать Марша, тысячу лет спустя перед тобой вновь предстали твои дети…
И тут же отдернул руку, едва не оступившись и не полетев вниз по ступенькам. Прикосновение? Теплое, мягкое, живое! В ушах музыкой зазвучал женский голос, на явно древнем, но почему-то понятном языке:
Времени утекло немало, ты прав. Дитя мое, как же труден, должно быть, был твой путь… невероятно.
Ч-что? – едва не отключился Брэндель.
«Богиня Марша? Она… здесь, в этом мире? Та самая святая, которой тут все молятся? Как же такое возможно?!»
Во все это настолько не верилось, что разум отказывался воспринимать происходящее.
Эпоха богов давно закончилась. В игре никто из старых богов даже не показывался – ни в начале, ни в будущем – ни разу со времен Священной войны. В его мире считалось, что Мать Марша их покинула, оставив после себя лишь Законы. А теперь, оказывается, богиня все еще здесь, с ними, и следит за Огненным семенем? Ждет того, кто за ним придет?
Пускай сейчас я далеко, и от тебя, и от остальных своих детей, но чувствую и твою веру, и твое яркое будущее. Когда-то твои предшественники, точно так же, как и ты сейчас, покинули благословенную сень богов, отправившись из безопасности своих жилищ во тьму. Движимые желанием освоить Пустошь, они преодолели все препятствия на пути и медленно, но верно прошли этот путь, получив в награду эти земли. Верю я и в тебя: ты преодолеешь любое препятствие и завоюешь победу.
Но известна ли ей вся правда, самый главный секрет, который он скрывает ото всех в этом мире?
Не в силах справиться с эмоциями, Брэндель опустил голову, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Впервые с самого детства плакать хотелось не от боли или отчаяния, а от этой доброты и тепла: он словно попал в материнские объятья – давно забытое и, казалось, безвозвратно утраченное чувство. И вот на него снова снизошло это благословение.
Пыль в глаза попала, наверное… – слегка смущенно пробормотал он.
Не плачь, дитя мое, не время. Пускай я и желаю тебе успеха, но путь к нему полон трудностей и препятствий. Потому спрошу: ты и вправду по-настоящему готов разжечь это Огненное семя и пойти по пути своих предшественников? Помни: за каждой попыткой преодолеть мрак, хоть что-то изменить в этом мире, стоят бессчетные жертвы, но даже если идущие впереди падут – их дело продолжат следующие. История – поэма храбрых, но порой печальная и горькая…
С этими словами Марша показалась из кристалла, медленно покачала головой и продолжила:
Эта игра – для героев, и в поэму будет вписано имя и поступки каждого. Дитя мое, ты к этому готов?
Брэндель медлил, ударившись в анализ.
«А разве Огненное семя не должно разжигаться автоматически? Да и ворота чуть раньше – тоже… Вместо этого передо мне вдруг является сама богиня, и все это рассказывает. Она что, предупреждает, что шансов вернуться в мир, где я родился, нет? А что, если сейчас ото всего этого отказаться и отправиться на поиски способа вернуться? Но что тогда станет с Ауином?»
… Готов, – ответил он наконец.
Окинув его долгим внимательным взглядом, Марша заговорила вновь:
Дитя мое, позволишь задать тебе несколько вопросов?
«Вопросы? Интересно, она знает, как я попал в этот мир, и что я захватил это тело и собираюсь спасать Ауин? Как там она говорила… «попытки преодолеть мрак»? «Бессчетные жертвы»? Неужели ждет каких-то невероятных подвигов наподобие тех, что творили мои «предшественнички», вроде убийства Сумеречного дракона? Погоди-ка, что-то я слишком много всего предполагаю, а чего она ждет – непонятно. Ладно, думаю, лучше кивнуть, на всякий случай».
 
Брэндель кивнул: трудно противостоять божественному теплу, знаете ли.
Марша улыбнулась.
Дитя мое, во что ты веришь?
… Верю?
Зачем тебе Огненное семя? Ищешь славы? Или, быть может, борешься за выживание? И одно, и другое можно назвать верой, или целью, если угодно. А будет цель – цивилизация будет двигаться вперед».
«Раз задает такой вопрос – не знает, как я сюда попал, и что ради этого пришлось сделать. И чего я только ожидал…»
Ответил он осторожно:
Быть может, верой можно назвать жажду исполнить желание…
Возложив ему на голову сияющую корону из света, Марша нежно провела рукой ему по лбу и продолжила:
Дитя мое, а что значит носить корону тебе известно?
«Ответить про символ власти явно будет ошибкой: божеству нет дела до того, как ставший королем себя украсит…» – мысленно рассудил Брэндель, отрицательно покачав головой и предоставляя самой Марше возможность пояснить.
Носящий корону называется королем. Твои предшественники стали королями, шли впереди всех остальных и вели за собой жителей своих королевств. Тех, кто представал перед ними, они встречали храбро, лицом к лицу, а к тем, кто шел следом – не страшились повернуться спиной и подставить плечо. Их люди, зная, что кто-то идет впереди, что их есть кому вести, хранили решимость и шли вперед. Понимаешь? Став королем, ты должен излучать свет… тепло, согревать людей и указывать им путь во мраке. Вести людей за собой, прокладывать путь и освещать ждущую впереди тьму. И только преодолевший все эти препятствия может называться преданным королем.
Преданным… королем? – от ощущения, что корона на голове стремительно тяжелеет, сердце понеслось вскачь.
Как ты относишься к преданности?
Разглядеть ни лица, ни облика богини не получалось – лишь сияющий силуэт в облаке ослепительного света. Судя по голосу, она улыбалась, но Брэнделю показалось, что от него чего-то ждут. Набравшись мужества, он поднял глаза и ответил честно, поделившись теплящимся в глубине души желанием:
Я считаю, что предан делу своей жизни, своей мечте, и для ее исполнения
сделаю что угодно, без раздумий и сожалений.
Так у тебя есть цель, дитя мое?
Да, – просто ответил Брэндель.
Из глубин памяти мигом всплыло пылающее белое дерево – то самое, символ всего, о чем он жалел, но не мог изменить. Спроси его, что в прошлом, в этом мире, он бы повернул вспять – ответил бы, не раздумывая. Кто знает, быть может, это и привело его в этот мир?
Простой вопрос Матери Марши подарил понимание, но вместе с ним пришла и боль потери.
«Может, спросить, нет ли способа вернуться в прошлую жизнь? Не вернусь – как там моя семья, друзья, а вернусь – никогда больше не увижу ее?»
Богиня прервала молчаливое ожидание вздохом одобрения: ответ ее явно удовлетворил. Сами собой сжавшиеся в кулаки руки Брэндель предусмотрительно спрятал за спину.
Некоторым уготована особая судьба: их ждет другой путь, не такой, как у всех. Но пока в сердце горит огонь и желание изменить этот мир – надо двигаться вперед, пускай и неизвестно, успех или поражение ждет впереди. Расправь крылья, закрой ими тех, кто у тебя за спиной, и иди к цели.
Из ее рук пролился свет.
Такой человек достоин звания героя. Дитя мое, твой ответ меня порадовал. Надеюсь, мой подарок позволит тебе исполнить добиться желаемого.
– Уведомление системы: получена судьба, «Избранный» – мелькнуло на сетчатке.
«С-судьба? Еще одна? А как же «Шут» от Дракона тьмы? Черт, что в системе баг? Звучит, конечно, прекрасно и все такое, но чует мое сердце – это ловушка! Вон как этот «дракон» со мной обошелся!»
Брэндель расстроился: большие удачи зачастую идут рука об руку с не меньшими неприятностями, и он был уверен, что сейчас Марша непременно потребует чего-то невозможного.