Янтарный Меч. Гексалогия (ЛП)

Но я забочусь о вашей судьбе! – прокричала она, – и поэтому не могу смотреть, как вы собираетесь пойти по пути, который ведет к смерти! Пускай меня возненавидит вся эта деревня и все ваши люди, мне все равно, – подняв голову, она взглянула ему прямо в глаза, – но я должна вас остановить любой ценой.
Брэндель ответил на взгляд. Впервые она заговорила с ним так прямо. Он склонил голову и сказал только одно:
Спасибо.
Закрыв глаза и выдохнув, он снова их открыл и мягко отстранился от Амандины, подошел к Зифрид, погладил ее по голове и ушел.
Господин? – удивленно последовала за ним Амандина.
Жители деревни тоже слегка приуныли, наблюдая за его удаляющейся спиной, с каждой секундой теряя надежду. Амандина проговорила вслух все опасности, с которыми он мог столкнуться, защищая их, и просить незнакомца о такой жертве они не имели права.
Они были благодарны даже за эту злость и печаль: хоть кому-то было до них дело, и пускай альтруизму здесь места не было, но и сопереживания было достаточно.
«Мать Марша, Богиня Ния, ты недостаточно наказала сенья?»
Пойдем, Амандина, – позвал он тихо, не поворачиваясь.
Наконец-то она облегченно вздохнула, но вид его сгорбленных от скорби плеч заставил ее почувствовать, что она собственноручно похоронила что-то важное. Опустив голову, она пошла следом, чувствуя нарастающую дрожь в груди.
Тихий плач Зифрид остался позади.
Том 2 Глава 147
Янтарный меч – том 2 глава 147
Глава 147 – Теплые слова надежды (9)
Ночное небо над деревней сенья выглядело тихим и мирным: на безоблачном небе словно штрихи на полотне сияли яркие звезды, подсвеченные сиянием розовыми всполохами. И в лесу воцарилась тишина, давшая возможность оценить всю эту красоту.
Казалось, с окончанием ссоры в доме советов воцарился покой. Зато в темном уголке внутреннего дворика при свете костра в амбар на отшибе деревни скользнула маленькая тень.
Зифрид старалась дышать как можно тише, оглядываясь по сторонам полными тревоги зелеными глазами. Она медленно обогнула стену и толкнула дверь маленькими ручками. Успешно проникнув в здание, она тихо закрыла дверь изнутри.
Там было темно – хоть глаз выколи, и кроме люка в крыше, пропускавшего маленький луч лунного света на пол под ним.
И именно в темноте пробуждались глубоко скрытые в генах сенья черты ликантропов. Зрачки девочки раширились, улавливая все происходящее темноте.
Буквально через мгновение она нашла то, зачем пришла, и подошла к вазону с водой. Встав на цыпочки, она наполнила флягу, после чего спрятала ее и снова огляделась. В итоге та ссора в доме советов так ничем и не закончилась, и Зифрид приняла решение отправиться к барону самостоятельно.
«Взрослые говорят, я могу спасти всех, если предстану перед Лордом-Бароном. Так и сделаю, и папе с дедушкой не придется больше с ними сражаться».
Она молилась обо всех живущих, чтобы ничья больше жизнь не оборвалась как мамина. Мама навеки ее оставила.
Мама…
Зифрид шмыгнула носом и заставила себя прекратить плакать. Она понимала, что уйди она сейчас – больше никогда не увидит ни отца, ни деда, ни остальных жителей деревни.
«Зифрид, надо становиться взрослой и прекращать плакать. Ты лесной житель, настоящая сенья» – так всегда говорила мама.
Девочка вытерла глаза, понимая, что надо быть сильной, но вспомнив о последних мгновениях жизни матери, когда та, покрытая кровью, тепло ей улыбнулась, не сдержалась. Слезы водопадом зездочек закапали вниз.
Зифрид, ты идиотка… – зло вытерев глаза и закусив губу, прошептала она.
Собравшись, она залезла в короба с парадной одеждой, которую носили только по праздникам.
Порывшись, она нашла свое красное платье и кожаные туфельки. Держа все это в поднятых руках, она покружилась, почти танцуя: этот наряд ей очень нравился. Носить его было бы сплошным удовольствием – даже сердце забилось чаще от восторга. Девочка не была уверена, что ей предстоит, и хотела выполнить это маленькое эгоистичное желание.
Она подумала, что остальные не будут винить ее за то, что оделась в парадное, да даже если и так – пускай, все равно она сделает по-своему! Лукаво ухмыльнувшись на свое непослушание, она почувствовала, что слезы высохли, а на лице проступила улыбка.
 
«Что я еще забыла? А, да, мамина флейта».
На секундочку замерев, она отложила платье и некоторое время поглаживала висящий на шее инструмент, другой рукой рассеянно погружаясь рукой в зерно, в итоге наконец-то положив ее на видное место.
Оставлю отцу, – пробормотала она, – пускай помнит нас с мамой.
Несколько раз моргнув, она отпустила флейту и отошла, по пути несколько раз оглянувшись на нее, пока, сжав маленькие кулачки, не отбежала к двери, где и остановилась. Убедившись, что ничего не забыла, она слегка приоткрыла дверь и, оглядевшись, выскользнула на улицу.
Выйдя наружу, она отправилась к выходу из деревни, но пройдя всего несколько шагов, почувствовала, как на правую руку надавило что-то холодное.
Она вздрогнула.
Обеорнувшись, словно маленький испуганный зверек, широко раскрытыми глазами она разглядела посеребреные ножны меча. Подняв голову, она встреилась взглядом со знакомыми тепло смотревшими на нее глазами и уверенной улыбкой.
Ах……братец…… Бре… – сказала она, осторожно отступая назад.
Это был Брэндель.
Если уж собралась уходить – не забудь взять оружие для защиты, – ободряюще сказал он.
Медленно подойдя, он встал перед ней на колени, поднял правую руку и вложил ей прямо в ладошку короткий меч, после чего загнул маленькие пальчики, показывая как его взять.
Зифрид обескураженно смотрела на него.
В итоге решила сама пойти к барону? – спросил он.
Та склонила голову, не отвечая. Он утвердительно кивнул за нее и протжно вздохнул.
Леди Зифрид, тогда позволите рыцарю перед вами сопроводить вас в этом путешествии? – склонив голову, он прижал кулак к сердцу.
Зифрид удивленно поднялась голову и уставилась на него. Возможно, он хотел сопроводить ее, чтобы охранять во время путешествия? В итоге девочка покраснела и протянула вторую руку. Брэндель твердо схватил ее и встал.
Что ж, тогда посмотрим, что за человек этот лорд-барон, – сказал он тихо, но я явной угрозой в голосе.
Девочка непонимающе посмотрела на него, пока ее не озарило понимание.
Но братец Брэндель, т-тебя же убьют! – запинаясь, пробормотала она.
Не волнуйся. Я такой же как сенья, оставляю себе надежду.
Тут он немигающим взглядом посмотрел в сторону Трентайма. Подняв лекую руку, он протянул ее вперед, сжав ее в твердый кулак. Представив себя громящим усадьбу Гродэна, он сказал:
Даже если весь мир будет против меня, я покажу тебе эту победу, Зифрид.
Гродэн
Немсотря на глубокую ночь, особняк барона заливал свет свечей. По кородиру, ведущему в главный зал, шумно сновали туда-сюда люди, но Гродэн тихо стоял у себя в комнату, холодно разглядывая ночное небо через арочное окно.
По территории поместья зазливал свет бесконечного множества факелов.
Позади барона стояло семь офицеров из командной верхушки. Рты их постоянно шевелились, словно черви, но никто не смел заговорить. В итоге сам Гродэн положил правую руку на пояс и заговорил полурыком:
Господа, наемники сосредоточили силы за городом, и я волнуюсь, что наших людей не хватит для подавления бунта.
Гродэн гневно оглядело подчиненных, заставивших себя проглотить все слова.
Развернувшись, он промаршировал к столу и смахнул всю роскошную еду сверху, с громким звоном и треском побив всю посуду, и оставив после себя впечатляющую картину разрушения на полу. Металлические столовые приборы разлетелись во все стороны, завораживая остальных блеском. Слуги немедленно отступили подальше от центра, попрятавшись от гнева господина по углам и не желая быть распятыми на пустом месте.
Кровь гостивших в городе наемников и искателей приключений еще не остыла.
Ах вы придурки, – ледяным тоном продолжил Гродэн, – позвольте осведомиться, почему, по-вашему, Керри с его людьми еще не вернулся?