Ненавижу тебя, оборотень! (СИ)

Нельзя дать ему осуществить свои планы.
— В любом случае, — заметила я. — Вы просчитались. Дима не настолько зависим от меня, чтобы проиграть.
Вожак усмехнулся.
— О нет, ты неправа, моя дорогая. Он очень от тебя зависим. И сегодня я в этом окончательно убедился.
В голове на секунду промелькнуло воспоминание, как Дима с животным ужасом смотрел на меня. Никогда бы не подумала, что увижу младшего таким испуганным.
Я хлопнула по ногам и развела руками.
— Что ж, раз так, то тогда он точно победит.
— Поверь мне, Дима никогда не победит. Во второй раз мы не промажем.
Ардан посмотрел мне за спину, где стояли охранники. Он указал на меня и приказал:
— Запереть ее.
Меня снова закрыли в неизменной серой комнате, в которой я сидела до второго состязания. На этот раз на кровати лежало теплое одеяло и удобная перьевая подушка. Мне стало смешно от «заботы» этих волков. Охранники толком даже выйти не успели, как я расхохоталась во все горло, смотря на пушистое голубое одеяло. Они, наверное, подумали, что я сошла с ума. Но это было нервное. Не каждый день тебя пытаются задушить, чтобы остановить оборотня, который почему-то к тебе привязался.
Когда я успокоилась и села на кровати, вытирая слезы от смеха, то поймала себя на мысли, что не чувствую никакой радости. Как и не ощущала злости или недоумения. Лишь отстраненное глухое понимание свалившейся на голову истины.
Ардан не считался с моим мнением. И даже не побоялся поделиться некоторыми соображениями насчет сыновей. Словно бы совсем не верил, что я могу ему помешать. Он был так убеждён в надёжности пленения и невозможности моего побега, что это заставляло кровь кипеть от негодования.
Самокопание дало свои плоды и уже через минуту я, как заведенная, ходила по комнате и ругалась сквозь зубы. В основном это было бездумное бормотание под нос фраз, которые я могла бы сказать вожаку при последней встрече. Но, как обычно это бывает, самые удачные аргументы находятся уже после спора.
Несколько минут я металась из стороны в сторону, пока мне не надоело беседовать с самой собой. Как ни крути, даже если я снова пойду к Ардану, не найдется таких слов, которые смогут убедить его в ошибочности собственного мнения. Он не поменяет отношение ко мне ни сейчас, ни со временем. Для него я так и останусь обычной самкой. А так как он собирается прибрать мою стаю, то придется продумать план спасения. Обломать зубы такому серьезному сопернику будет непросто.
В моей голове закрутились мысли. Вдохновленная идеями, я развивала сценарии побегов и почти построила планы до конца, когда услышала голоса охранников.
— Интересно, кто убил ее папашку?
Они звучали нечетко, как будто сквозь вату. Я не сразу смогла определить, откуда доносился звук, но когда поняла, что он идёт из соседней комнаты, прильнула ухом к стене и затаила дыхание.
— Не знаю, — ответил второй. — Слышал, его растерзали так сильно, что смогли понять, кто он, только родовому кольцу.
Мое сердце болезненно екнуло. Труп отца мне не показывали, но совершенно посторонние люди почему-то знают о его смерти больше, чем я.
— Очень странно, — снова сказал первый. — Он ведь был неплохим мужиком.
— Наследство у него богатое, вот и пришили.
— Я слышал, что он лишил дочь наследства и собирался выдать замуж, чтобы не опекать.
Меня охватило возмущение, но я его тут же задавила, боясь пропустить что-то важное.
— Кто тебе такую глупость сказал?
— Ну, В…
Имя я не расслышала. Но не стала уделять этому внимания. Мало ли кто что сказал.
Некоторое время охранники о чем-то говорили. Но так тихо, что я от злости чуть не кусала локти. Потом наступила тишина, которую разорвала четкая фраза:
— Я в тот день видел, как Ардан посылал оборотней в лес.
Я затаила дыхание и, кажется, совсем забыла, как дышать. Если сейчас пропущу хоть одну фразу, то никогда себе этого не прощу.
— Да ну!
— Да. Своими глазами видел. Может, это он его… Ну…
Второй охранник зашипел.
— Тс-с! Тихо! Совсем уже!
— А что?..
— Ты представляешь, где твоя шкура окажется, если он узнает, какие слухи ты распространяешь?!
 
— Но это не слухи, — искренне удивился оборотень.
— Идиот!
Послышался тихий хлопок.
— Заткнись лучше. Живее будешь.
Первый охранник шумно посопел, но спорить не стал.
Помолчав немного, они завели другую тему разговора. Слушать их болтовню о том, у кого волчица красивее, было неинтересно.
Я отпрянула от стены и села на кровать.
— Они убили моего отца, — прошептала я, не веря только что услышанному. — Они его убили.
***
В комнате потух свет. Более чем полчаса я лежала на кровати и смотрела в потолок, надеясь, что перебои со светом не затянутся слишком надолго. В темноте обострялось чувство незащищенности и одиночества.
По щекам скатывались слезинки, но я не чувствовала себя подавленной, скорее злой до слез. Хотелось колотить кулаками по стенам, вымещать на них свой гнев. Но я копила его, чтобы в определенный момент, когда снова вернется Алекс или его папаша, разорвать им горло. Казалось, сейчас меня не может остановить и армия оборотней.
Я была готова биться с охранниками. Даже звала их, чтобы открыли дверь. Но они не явились. Видимо, у них приказ отпирать, только если это попросит сделать Ардан.
Хотелось превратиться в волчицу и показать всем, чего я стою. Но приходилось ждать и греть злость, чтобы не подавать это блюдо холодным.
Краем уха я услышала шаги. Чуть притухшая злость снова начала разгораться в груди.
Кто-то приближался, и теперь я точно могла сказать, что посетитель идет именно ко мне. Я села на кровати и спокойно вытерла слезы. Руки подрагивали от напряжения, а в горле стало сухо, как в пустыне.
Шаги замедлились и окончательно затихли около моей камеры. Послышался металлический лязг в замке. Как только раздался щелчок, дверь распахнулась и даже несильно стукнулась о стену.
Как непредусмотрительно. Я так и напасть могу в темноте. Эта мысль показалась заманчивой, и только я собралась ее осуществить, как услышала:
— Летта.
Мое сердце перевернулось в груди.
— Дима?
Я вскочила с кровати. Злость тут же пропала и на ее место пришла безумная радость. Без раздумий я метнулась к оборотню и неожиданно крепко его обняла.
Дима замер. Несколько секунд он стоял в ступоре, пока не опустил руки мне на талию. Его объятия поначалу были неуверенными и робкими. Ладони мягко погладили спину, потом сомкнулись на талии и почти до боли прижали к груди.
— Нам нужно идти, — жарко прошептал он на ухо.
— Но там же охрана.
В темноте мне показалось, что Дима улыбнулся.
— Все уже улажено, принцесса, — с теплом в голосе сказал он. — Но нужно поторопиться, иначе твое освобождение провалится, не успев начаться.
Я тут же поняла, что до сих пор обнимаю Диму за шею и даже не думаю покидать его объятий, чтобы сбежать из этой клетки.
— Прости, — живо отпрянула я.
Дима с неохотой отпустил, но через секунду взял за руку и повел по коридору.
— Я повредил кое-что в генераторе, — прошептал он, пока мы шли. — И весь дом сейчас находится во мраке. У нас в лучшем случае есть минут двадцать. Пока никто не понял, что произошло. Поэтому нам нужно оказаться как можно дальше от дома.
Некоторое время мы шли тихо. Я почти не видела, куда иду, но не сомневалась в том, что уходить с Дмитрием — хорошая затея. Я верила ему и, даже не зная, куда он меня поведет, шла следом и слушала дикий стук своего сердца.
Дима повернул в какую-то комнату, миновал её, снова повел через коридор. Тихо нажал на ручку двери, что находилась в самом конце, и когда открыл ее, в лицо ударил свежий, чуть морозный воздух.
Оборотень приобнял меня за талию и, беспрестанно оборачиваясь, повел в сторону леса, что стоял у дома.
По коже от ночного воздуха побежали мурашки. Я посмотрела на небо и поняла, что по времени сейчас период самой глубокой ночи. Большая часть оборотней наверняка спит.