Ужас Дикого Леса (СИ)

Как обычно, первое появление незримой защитной сферы вокруг головы получилось «размазанным», и она, конечно же, зацепила мой колокол, вызвав едва заметное ощущение тошноты. Я удовлетворенно усмехнулся и убрал руку с солнечного сплетения сестренки:
— Ну что, замутило?
— Ага!
— Такая тошнота является сигналом, свидетельствующим либо о попытке вторжения в твой разум, либо о прикосновении к другому колоколу.
— То есть, навык уже прижился?! — воскликнула она и автоматически расправила одежду, ибо сидеть с голой поясницей было не очень комфортно.
Я снова зажег светляк и поддакнул:
— Да. А теперь запоминай, как его раскачивать. Согласно классическим рекомендациям, колокол надо вешать и сбрасывать раз в пять-десять минут. На мой взгляд, это бред — такая тренировка дает мизерный КПД и тратит время впустую. Мой вариант менее приятен, но работает на пару порядков быстрее. Дело в том, что чужое ментальное воздействие воспринимается этим навыком, как агрессия, поэтому постоянное касание другого колокола вызывает сотни циклов «расширений» и «сужений» в минуту. Такие попытки «оттолкнуть» прорывают уровни навыка чуть ли не бегом, но при этом и того, и другого участника раскачки подташнивает. На ранге новика довольно сильно, на ученике средненько, а с первой звезды подмастерья это ощущение перестает доставлять дискомфорт, то есть, просто информирует о попытке стороннего влияния. Кстати, при самом злобном варианте раскачки можно подняться с нуля и до первой звезды подмастерья всего за три ночи.
— А как выглядит эта «самая злобная раскачка»? — спросила Рыжая.
— Мы с матушкой ложились на кровать, касаясь друг друга головами, и вырубали себя целительскими снами, чтобы не мучиться и не ворочаться. А по утрам радовались прогрессу. Тут, в пещере, этот вариант неприменим из-за слишком сильного магофона, поэтому придется сочетать приятное с полезным — лежать рядом, о чем-нибудь болтать и прокачивать сразу два навыка.
— А какой второй?
— Покров. Тебе же надо поднять его с ученика-«пятерки» до нынешнего ранга, верно?
— Надо… — кивнула она и задала правильный вопрос: — А его тоже можно прокачивать в злобном режиме?
— Конечно! Кстати, самый главный навык одаренного — это фантазия. Да, этот тезис звучит странно, но я сейчас докажу, что прав. Одолжи-ка мне метательный нож и постарайся вдуматься в то, что я расскажу.
Лада протянула мне клинок и превратилась в слух. А я начал издалека:
— Всем известно, что покров — невидимое силовое поле, выступающее над поверхностью кожи на одну десятую миллиметра и обладающее добрым десятком свойств, перечислять которые мне лениво. Так вот, даже в этой части определения имеется критическая ошибка. Смотри сама…
Девушка прикипела взглядом к моей руке, поднятой на уровень глаз, заметила, что нож приподнялся над ладонью на несколько сантиметров и завис, осторожно пощупала пальцем «воздух» рядом с ним и, конечно же, наткнулась на препятствие. Одурение, появившееся в ее взгляде в этот момент, можно было черпать ложками, но я не стал издеваться, а спокойно продолжил объяснения.
— Как видишь, одаренные, обладающие незаурядной Волей и хорошей фантазией, в состоянии отодвигать эту невидимую пленку от тела. На третьей звезде ученика — миллиметра на три. На первой, но подмастерья — уже на пять сантиметров и так далее. Вариантов применения довольно много. Скажем, в дождь, заставший там, где нет посторонних глаз, можно убирать под покров одежду, чтобы она не промокала. Или переплывать реки, не раздеваясь. А вот такая штучка, обтянутая силовым полем, при ударе перегружает вражеские покровы в разы лучше любого ледяного шипа! — заявил я и показал сестренке любимый стальной кастет, извлеченный из пространственного кармана. — Но обычно я применяю «невозможную способность» иначе. Отодвигаю покров до упора, к примеру, под задницей, сажусь и занимаюсь каким-нибудь делом. А навык растет в уровнях, как на дрожжах, ибо постоянно работает на пределе…
…Рыжая вывела меня из целительского сна ровно в девять утра и гордо доложила о своих успехах. Подъем до насыщения одного покрова я бы понял — взять два уровня одного навыка такого невысокого ранга за восемь часов было вполне реально. Но одновременно с ним сестренка подняла до второй звезды ученика колокол, довела до упора исцеление и немного усилила обезболивание. А значит, всю ночь напролет параллельно с работой над защитным навыком терпела тошноту, резала и тут же лечила себя-любимую, отбивала сон восстановлением и очищением разума, а также каждые двадцать минут обновляла усиление на себе и мне!
 
Само собой, я впечатлился и похвалил. От всей души. Потом сбегал к речке, привел себя в порядок, вернулся обратно и вытащил эту маньячку из транса:
— Лада, я понимаю твои мотивы, но так недолго и перегореть. Поэтому переключаешься в режим самой послушной девочки на свете и тренируешься согласно моим ценным указаниям. Договорились?
— А я из этого режима и не выходила… — без тени улыбки заявила она. — Теперь он у меня один-единственный. Говоря иными словами, ты говоришь, а я делаю. И так будет всегда.
Мое настроение, и без того неважное, рухнуло в пропасть:
— Солнце, ты перегибаешь палку!
— Разве? — криво усмехнулась она. — Всего за одни сутки ты спас мне жизнь, позволил упиться местью, взял в семью, подарил надежду на будущее, показал сумасшедший Путь развития и помог сделать самые первые шаги. А ведь есть еще и старые долги перед вашей семьей.
— Прости, но мне нужен не безвольный робот, а…
— Я не буду роботом, Яр! — фыркнула она. — Я оторва, каких поискать, и через какое-то время снова вернусь в это состояние. Но в экстремальных ситуациях, в бою и в присутствии посторонних поддержу любое решение, выполню любой приказ и сделаю вид, что глава МОЕЙ семьи непогрешим. Поверь, это лучший вариант отношений из всех, какие ты в принципе сможешь представить: я жила по этим правилам всю жизнь и была счастлива.
Такая трактовка обещания куда интереснее, и я расслабился. Потом представил десяток ситуаций, в которых подобные отношения могли здорово упростить жизнь, зауважал ее покойного отца еще сильнее и коротко кивнул:
— Ладно, убедила. Но с одним условием — наедине ты высказываешь свое мнение, каким бы дурацким оно ни казалось. А теперь вопрос на засыпку: рисовую кашу с изюмом будешь?
— А две порции можно? — спросила сестренка, явно решив, что я шучу.
— Запросто! — ответил я и достал из пространственного кармана сразу три стандартных пищевых контейнера с этим блюдом.
Она округлила глаза, а через мгновение рассмеялась:
— А я и забыла, что у тебя есть карманное измерение! Кстати, что там с запасами еды?
Я невольно покраснел:
— Еды, как таковой, хватит от силы месяца на три. Зато вкусняшек…
Лада расхохоталась. Только радовалась очень и очень недолго — секунд через десять в хохоте появились истерические нотки, потом к ним добавился надрыв, а где-то через полминуты запредельное внутреннее напряжение все-таки вырвалось наружу, утопив меня в слезах, напрочь изорвав сердце, и… походя проломив последний психологический барьер, мешавший считать эту девушку частью семьи. Видимо, поэтому я выводил Рыжую из нервного срыва больше часа и не дежурными словами, а теплом души, ласковыми поглаживаниями и мягким воркованием. А после того, как кризис миновал, вытащил из пространственного кармана батончик шоколадного мороженого с логотипом компании «Байкал», известной всей Империи, снял пищевую фольгу и протянул зареванной девчонке:
— Мое любимое. Будешь?
— Не твое, а наше — я тоже такое люблю! — сварливо пробурчала она, вцепилась в лакомство и благодарно чмокнула меня в щеку: — Спасибо, Яр, мне полегчало. Но… я посижу в твоих объятиях еще немного, ладно?
— Сиди, конечно! — мягко улыбнулся я, растрепал огненно-рыжую гриву и продолжил забалтывания: — Кстати, у тебя такие красивые волосы: густые, яркие, буйные…