Удержать мою невесту (ЛП)

Я закрываю глаза и представляю, как мой муж сует руку мне между ног, трогает меня. У меня никогда не было парня, поэтому понятия не имею, каково это, когда к тебе прикасается мужчина. Особенно такой требовательный собственник, как Лука Витале.
Одна мысль о его руках на мне доводит меня до предела наслаждения. Кончиком пальца я ласкаю маленький комочек нервов, пока тихо не вскрикиваю и не кончаю так сильно, что почти вижу звезды.
Когда открываю глаза, я смотрю на свое отражение. Мои щеки и шея пылают, и я выгляжу... по-другому. И чувствую себя по-другому. Я никогда раньше не получала удовольствия, думая о конкретном мужчине. Я хочу Луку, но не думаю, что он тоже хочет меня. Мы еще даже не завершили наш брак, но я беспокоюсь, будет ли наш первый раз из ненависти или из любви, потому что у меня такое чувство, что я не очень нравлюсь своему мужу.
Похоже, само мое присутствие раздражает его. Я не знаю, изменится ли это со временем или, может быть после того, как мы узнаем друг друга лучше. Но, учитывая тот факт, что Лука почти не разговаривает со мной, я не знаю, познакомимся мы когда-нибудь друг с другом по-настоящему. Я даже мало что знаю о своем муже, кроме того факта, что временами он безжалостен и жесток. И он всегда всё контролирует.
Вытряхивая себя из своих внутренних мыслей, я подхожу к шкафу и беру новые стринги. Переодеваю трусики и выхожу из своей комнаты, спускаясь вниз. Я знаю, Лука сказал мне идти в мою комнату, но он не может ожидать, что я останусь там, как будто меня наказали. Кроме того, я несу ответственность за беспорядок на кухне, и я должна быть тем, кто его уберет.
Когда я вхожу в комнату, то вижу Данте со шваброй и ведром, энергично отскребающего пол. Вокруг больше никого нет, и я хмурю брови, когда понимаю, что Лука поручил Данте сделать это самому.
— Где все? — Я спрашиваю.
Данте поворачивается, и его хмурый взгляд немного смягчается, когда он смотрит на меня.
— Лука их уволил.
— Уволил их? Почему?
Данте пожимает плечами и возвращается к мытью пола. С тех пор пена рассосалась, оставив на плитке только мыльную воду.
— Позволь мне помочь.
— Нет, все в порядке, — быстро говорит он, качая головой.
— Я хочу помочь, — говорю я, подходя к нему.
— Я сказал нет, Ви! — внезапно рявкает он.
Я делаю шаг назад. Данте никогда раньше даже не повышал на меня голос, поэтому я ошеломлена его отношением.
— Мне жаль, — тут же извиняется он. — Просто это была очень напряженная неделя, и я вымещаю свой гнев не на том человеке.
Медленно кивая в знак понимания, я говорю ему: — Тогда я просто составлю тебе компанию, пока ты будешь этим заниматься.
Он улыбается этому.
— Хорошо. — После нескольких минут молчания он спрашивает: — Что Витале сделал с тобой, когда приказал тебе выйти из комнаты? Он перестает вытирать пол и смотрит на меня, на его лице написано беспокойство, смешанное с гневом. — Он прикасался к тебе? Он причинил тебе боль?
— Нет, — быстро лгу я. Я понятия не имею, почему я соврала ради Луки, но чувствую, что, если я скажу Данте правду, он попытается навредить Луке, а это может закончиться только катастрофой. — Он просто ... он сказал мне идти в свою комнату.
На красивом лице Данте появляется улыбка.
— И все же ты здесь. — Он качает головой. — Всегда была такой непокорной. Даже когда мы были детьми.
— Я не бунтарка! — Я протестую.
— Всякий раз, когда тебя просили что-то сделать, ты хотела сделать наоборот.
Я хмурюсь, вспоминая свое детство.
— Может быть, именно поэтому мой отец отослал меня, — предполагаю я.
Данте качает головой.
— Нет, ты знаешь, почему тебя отослали.
Он прав, однако я не знаю, понимала ли когда-нибудь всю причину. Мне только сказали, что дома для меня небезопасно. Это было вскоре после смерти моей матери. Меня отправили в школу-интернат в другой штат с чемоданом, полным моих вещей.
— Для тебя это было лучше, — говорит мне Данте. — То, что я видел и делал в детстве... Его голос замолкает, когда он смотрит вдаль, как будто на него обрушивается шквал плохих воспоминаний.
 
— Я бы хотела, чтобы мы могли просто сбежать вместе, — шепчу я, подходя к нему ближе. Я обнимаю его и вдыхаю знакомый запах мыла. — Мы провели так много лет порознь.
Швабра выпадает из рук Данте, когда он обнимает меня. Я чувствую, как он вдыхает запах моих волос, и это заставляет меня смеяться.
— От меня воняет? — Я шучу.
— Нет. Ты действительно потрясающе пахнешь.
Объятия начинают казаться слишком интимными ... и неловкими, поэтому я отстраняюсь. У нас с Данте никогда не было ничего, кроме дружбы, хотя я годами подозревала, что он хотел большего. Мой отец бы этого не допустил. И теперь, когда я замужем... что ж, теперь все это снято с повестки дня. Я никогда не смогу быть с Данте, пока замужем за Лукой Витале.
Я подхожу к холодильнику и открываю его, изучая содержимое.
— Как насчет того, чтобы я приготовила нам обед? — Предлагаю я.
Он смотрит на меня несколько секунд, и я вижу в его глазах тоску, которой там быть не должно.
— Конечно, — наконец говорит он, прежде чем вернуться к мытью пола.
Глава 16
Лука
Позже в тот же день Бенито приходит мне с видеозаписью на своем телефоне, где Верона и Данте вместе на кухне. Когда я вижу, как она подходит к нему и обнимает его, я так зол, что даже не могу говорить.
— Ты думаешь, между ними что-то происходит? — Спрашивает Бенито.
Я внимательно наблюдаю, как Верона отстраняется от Данте и пытается разыграть все это, выглядя взволнованной.
— Не с ее стороны. Но с его ... — Я изучаю несчастное выражение его лица, когда она уходит от него. — Он влюблен в нее. Я знал это с первого дня. Черт возьми, я знал это, когда мы все были детьми.
Данте, должно быть, никогда не позволяли проявлять свои чувства в доме Моретти. Ее отец, вероятно, насадил бы его голову на кол.
Но здесь он почувствовал себя в большей безопасности. Но если он думает, что я позволю ему попытаться украсть у меня жену в моем собственном чертовом доме, то он сильно заблуждается.
— Не спускай с них глаз, — инструктирую я Бенито.
Он кивает в знак согласия.
— Я не доверяю Данте.
— Я тоже. — Я смотрю на крошечный экран, наблюдая, как моя жена хлопочет по кухне, готовя им двоим обед, будто это они поженились. — До того, как мы начали воевать, Моретти и Витале вели деловые отношения вместе. Можно даже сказать, что они были партнерами, хотя, вероятно, больше по удобству, чем по выбору. Родители Данте были предателями по отношению к двум семьям, и поэтому их убили за дерзость. По какой-то долбаной причине Моретти приняли Данте, воспитали его как одного из своих.
— Ты думаешь, он питает какую-то неприязнь к семьям? — Спрашивает Бенито.
— А ты бы не стал?
Бенито секунду обдумывает это, прежде чем кивнуть.
— Я бы не смог успокоиться, пока они все не пострадали.
— Вот почему мы никогда не сможем ему доверять. Даже если он был ребенком, когда все это произошло, я не верю, что его жажда мести когда-нибудь полностью пройдет. Возможно, он планирует попытаться отобрать у меня Верону в качестве части своей мести. Только через мой гребаный труп.
— Ему нельзя доверять.
— Да.
Бенито уже на полпути к двери, когда я окликаю его: — Спасибо за информацию.
— Конечно, — говорит он, прежде чем покинуть мой кабинет.
Бенито пристально следит за моей женой. Это хорошо, потому что прямо сейчас я едва могу выносить ее вид. Она дочь моего врага, следовательно, она и мой враг тоже. Я никогда не полюблю ее. Может быть, однажды я смогу терпеть ее присутствие, но это сомнительно. Все, что я чувствую к своей жене, — это ненависть. У меня нет ни малейших сомнений в том, что ее семья несет ответственность за убийство моей матери. И поэтому я никогда не смогу простить их преступления.