Угонщик (СИ)
Вовремя сданная в дежурную часть бумажка заявления дорогого стоит. Мой принцип — не делать ничего, пока показания заявителя не будут правильно и полно изложены на бумаге, несколько раз спасали меня от крупных неприятностей. В любом случае, эти невзрачные листы дешевой бумаги, густо исписанные корявым почерком, должны помочь Руслану.
— Это что? — дежурный вытянул руку с тонкой стопкой бумаг, пытаясь разобраться в смысле текста — наверное дальнозоркость у человека начала проявляться.
— Это Конев просил отдать. Похищение человека, вымогательство…
— Какое похищение? — дежурный от неожиданности уронил бумаги на стол:
— У нас не бывает похищений…
— Да ты не волнуйся, территория не наша, ты просто зарегистрируй и центральщикам отправь…
— А, ну ладно, а то я даже испугался как-то…
Дежурный сунул мое творение в высокую кипу скопившихся на столе документов.
С чувством выполненного долга вышел на крыльцо, с удовольствием зажмурился на солнышко, и уже шагнул к машине, когда нелегкая принесла шефа. Вынырнув из «шестерки», которую руководство «приватизировало» под себя, любимых, шеф, не глядя по сторонам, недовольно шевеля черными усами, казалось бы прошел мимо меня, в помещение Дорожного РОВД, как вдруг внезапно остановился и ткнул в меня пальцем:
— Паша, тебя Света Клейменова просила сегодня или завтра заехать к ней в прокуратуру.
Я небрежно кивнул в ответ, показывая, что информацию усвоил и принял к исполнению, а в душе у меня все заледенело, как будто я нырнул в январь, с его крещенскими морозами. Следователь Дорожной прокуратуры Клейменова Светлана Григорьевна, симпатичный ситуационный враг, последняя следователь районной прокуратуры, которой досталось вновь возобновленное уголовное дело в отношении меня по признакам состава преступления, подпадающего под…бла — бла — бла, короче, «за превышение». А ведь, пожалуй, она его, судя по срокам, решила в суд направлять. А значить, приходит время мне сыграть с судьбой в виновен- невиновен. Я конечно понимаю, что в этом деле не может быть ничего серьезного, меня изобличающего. Просто слова Катьки Беляевой, по паспорту Беляевой Катерины Семеновны, подстилки душегуба и отравителя Пронина Михаила, что, не дрогнув, отправлял пенсионеров на тот свет, против моих слов. Катя Беляева, считавшая, что с, исчезнувшим в дебрях исправительной системы СССР, «фельдшером» Мишей у них неземная любовь, достойная пера Шекспира, и только я помешал ей познать настоящее женское счастье, ненавидела меня люто. И количество этой ненависти постепенно трансформировалось в качество, дав на финише всходы в виде законченного уголовного дела. И хотя, большую часть серой папки из плохого картона, составляли постановления о прекращении и возобновлении многострадального уголовного дела, ситуация была крайне опасной для меня. Все зависело от судьи, что могла решить мою судьбу с крайне плачевным для меня результатом. Я последний месяц гнал из головы все мысли об этом чертовом деле, надеясь, что проблема сама собой рассосется, тем более, что следователь прокуратуры Клейменова меня более к себе не вызывала. Но, очевидно, что дело не рассосалось. Хотелось решить неприятное дело сегодня, но я вспомнил, что в багажнике «Нивы» страдают от тесноты два живых существа. Да и вообще, столько дел еще необходимо решить сегодня. Я, плюнув в душе на Беляеву, с ее неземной любовью, и на Клейменову, с ее старательностью и, сев в машину, ввинтившись в плотный поток автомобилей, шустро покатил в сторону улицы Басенника, к своему дому.
Когда задняя дверь «Нивы» вздыбилась вверх, я ожидал увидеть двух несчастных узников, но в очередной раз ошибся. Узники были, но они самым бессовестным образом дрыхли, свернувшись в две шерстяных калачика. Если серый «дворянин», проснувшись, смотрел на меня настороженно, то Демон нагло зевнул мне в лицо, одновременно попытавшись и облизать. Хорошо, что я посадил собак в багажник — не придется салон очищать от собачьей шерсти. Через сорок минут я, весь мокрый с головы до ног, стоял перед сидячей ванной в своей квартире и одновременно пытался делать три дела — удерживать серого пса от попыток вырваться и убежать, поливать его из душа теплой водой, смывая серые хлопья пены и клочья старой шерсти и одновременно отпихивая любопытную морду Демона, что возбужденно пытался залезть в маленькую ванну и тоже принять участие в веселье. Наконец, после второго намыливания и полоскания, с приблудыша стала стекать прозрачная вода, я оглянулся и выругался — старая простынь, что я планировал использовать в качестве полотенца для нашего гостя, стараниями шебутного Демона переместилось от ванны к порогу. Ванная комната хотя и небольшое помещение, но дотянуться до скомканной тряпки у порога — задача непосильная. Воспользовавшись моим замешательством, серый варвар вновь попытался выскочить из ванной, я удержал его с большим трудом, в последний момент ухватив за скользкую, короткую шерстку на загривке.
— Да что ты будешь делать! — наверное, смотрелось эпично, как я, прихватив толстую шкуру на шее затаившегося серого, что терпеливо выжидал следующего удобного момента, и согнув правое колено, максимально вытянул назад левую ногу, вслепую, пытался нащупать пальцами левой ноги и подтянуть к себе скомканную у порога старую тряпку.
Следующим испытанием стало для меня кормление псов. Миска для собаки была только одна, а портить еще один экземпляр своей, немногочисленной, посуды на одноразовую благотворительную акцию я не собирался, поэтому сначала в миску была выгружена половина содержимого «собачьей» кастрюли, что охлаждалась в холодной воде в рукомойнике на кухне. Голодного серого, что поскуливая, не сводил горящих глаз с громко чавкающего Демона, я с трудом удерживал в коридоре. Гостеприимство, гостеприимством, но Демон был толерантен, пока вопрос не касался еды. Сейчас он жадно ел в одно горло кулеш на говяжьих костях, утробно рыча и подозрительно косясь одним глазом на вырывающегося из моих рук, роняющего слюну, Серого.
Наконец, Демон вылизал до блеска свою миску и сыто потрусил на свое любимое место между матрасом и окном, где, с грохотом, уронив свое могучее тело на доски пола.
— Все, Серый, теперь пошли тебя кормить. — я отпустил шею приблудыша и он, с повизгиванием, бросился к вожделенной миске, чтобы, тут же, разочарованно взвыть — кроме запаха вкусной еды, более ничего интересного в миске не осталось.
— Угомонись, сейчас все будет — я вывалил в миску остатки еды из кастрюли и чуть не опрокинул содержимое — серая морда почти выбила миску из моих рук. На счастливое повизгивание моего гостя из комнаты прибежал сытый Демон, но свару устраивать не стал, посмотрел задумчиво с минуту на, поглощавшего еду, Серого и ушел обратно спать.
Через час я растолкал спящего на спине, сытого и счастливого Серого и потащил его на улицу — два кобеля для моей маленькой квартиры было слишком много, да и процедура кормления животных в две смены мне совсем не понравилась. Проснувшийся Демон бросился вслед за нами к выходу — оставаться дома в одиночестве он не пожелал. Бабки у подъезда встретили появление нашей компании подозрительным молчанием. Если, с существованием Демона, спасителя болонок, они уже смирились, то появление у меня еще одной собаки умильных улыбок у пожилых соседок почему-то не вызвало.
— Здравствуйте, уважаемые! — я слегка поклонился: — Как здоровье, как внуки? А я вот собачку везу к бабуле на дачу, сторожу пристроить хочу. Представляете, бандиты держали собаку на цепи, на железном ошейнике, и даже воды у пса в миске не было, про еду я не говорю. Мне кажется, что его неделю не кормили. Ну, что, ребята, поехали?
— Паша подожди! — услышав про то, что пес у нас в доме не поселится, бабки заметно расслабились и подобрели: — Подожди пять минут, мы сейчас ему поесть вынесем…
— Будем очень благодарны. Я его конечно накормил, но не уверен, что у сторожа на дачах для него сегодня еда найдется.
Бабульки натащили для серого «сиротки» несколько пакетов еды — свежесваренные кости с остатками мяса, кусочки сала, пара крупных рыбин минтая — общий вес гуманитарной помощи составлял пару килограмм. Еще раз поблагодарив добрых женщин, я загрузил собак в, уже привычный им, багажник и поехал в сторону поселка Гидростроителей.