Очаровательные. Новый год в Ранийске (СИ)
Прохладные губы опустились на сгиб шеи, влажный язык лизнул кожу, и я невольно наклонила голову, прикрывая глаза, поддаваясь своему мужчине всем телом. Одна его ладонь скользнула к груди, накрывая, играясь, а вторая приятно помассировала затылок, пальцы зарылись в волосы, и, будь я кошкой, точно бы замурчала, а так с губ сорвался только тихий, протяжный стон удовольствия.
Голова привычно и приятно кружилась, сердце учащенно билось от переполняющих эмоций, и я вновь упустила момент, когда из сидячего положения перебазировалась в иное, более пикантное.
И кто знает, до чего мы бы с мужем дошли, если бы Айсар не был бы тем, кем он являлся.
Он на мгновение замер, прислушиваясь, а после быстро скатился с меня, в то время как я сама растерянно хлопала ресницами. Внизу живота у меня все сводило и пылало от голода до ласк и близости мужа, в голове плыл розовый туман, но он быстро испарился, когда в комнату ворвалась малышка.
— Папочка! — счастливо пищала она, влетая в раскрывшиеся объятия довольного оборотня. — Ты приехал! Ура! А мама говорила, что ты только завтра утром вернешься, — мне достался укоризненный взгляд.
— Мама говорила правду. Я просто немножко раньше закончил и очень спешил к своим девочкам. Сюрприз.
— Люблю сюрпризы, — с серьезным лицом покивала дочь.
Айсар, знающий, что лично я сюрпризы терпеть не могу, хитро покосился в мою сторону, на что я закатила глаза, мысленно ему посылая: но не такие же! К таким сюрпризам я и сама относилась очень хорошо.
Супруг в ответ насмешливо хмыкнул, поцеловал дочь в висок и немного ее пощекотал, отчего девочка громко расхохоталась, забрыкавшись в его руках, и в это же время в дверь спальни коротко постучались, после чего заглянувшая горничная известила о готовности ужина.
Предварительно заплетя растрепанные волосы дочери в более аккуратный хвост и перекидываясь шутками, мы всей нашей маленькой семьей направились в нашу небольшую столовую. Снежка по дороге спросила:
— А когда мы будем наряжать елку?
— После ужина, — ответила ей. Айсар весело подмигнул мне и потрепал дочь по макушке, та недовольно засопела, но уворачиваться от рук отца не стала, на душе у меня от этой картины потеплело и даже в глазах защипало, но я быстро сморгнула набежавшую пелену.
Эх, сколько было таких трогательных моментов, а ведь сколько еще будет. Все же семья — это величайшая драгоценность, огромная ответственность, да, но и, к сожалению, большая слабость и боль. Однако и в последнем можно найти свои прелести.
Нет, я не была мазохисткой, но, согласитесь, только испытав горечь, боль и падения, сможем полностью ценить противоположное: радость, легкость, взлеты.
В столовой у небольшого круглого стола нашелся Дин. При виде нас он поднялся и подал руку Айсару для пожатия. Спрашивать Дин о раннем приезде мужа не стал, а вот Айсар поинтересовался:
— Разве ты не должен быть в Мавридонии? Или где сейчас Леонардо.
— Нет, — коротко ответил Картен, накладывая себе в тарелку стейки средней прожарки.
Я вздохнула, подумав, что раньше отношения этих двоих не были такими натянутыми и напряженными, не то чтобы это меня очень напрягало, но мне не хотелось лишних проблем в семье.
Надо бы подумать, как можно этот момент исправить. Разговаривать с Айсаром бесполезно, уже пробовала.
И почему отцы бывают настолько ревнивы к своим дочерям? Жаль, что к психологии сердце у меня не лежало, сколько ни пыталась прочитать умные книжки и найти ответ на этот вопрос, да и не только на этот, но все прочитанное навевало скуку, а понимания никак не появлялось.
Взяла салат из свежих овощей и зелени, положила себе и недовольно скривившейся Снежке, которая голодно поглядывала на друга по забавам. Заметив это, Картен услужливо положил кусочек и ей, но судя по немигающему взгляду Снежки, ей этого показалось мало, на что Дин, понимающе усмехнувшись, положил ей еще один, побольше, и только тогда дочь, удовлетворенно кивнув, принялась за еду.
Подавив в себе противоречивые чувства насчет возможной парности дочери и Картена, медленно отпила из высокого бокала немного хмельной красной жидкости, раздумывая о предстоящем празднике, вместе с тем краем уха прислушиваясь к сухому разговору мужчин.
Глава 4
После непродолжительного и вполне мирного ужина Дин приволок из машины ту самую купленную елку и, следуя моим указаниям, поставил ее в гостиной, ближе к окну, а Айсар вместе с еще одним мужчиной из охраны, которого, насколько я помнила, звали Никитой, принесли несколько больших коробок с игрушками. Рядом нетерпеливо крутилась Снежка, с восторгом рассматривая притащенное добро, по плазме приглушенно играла новогодняя, теплая, зажигательная музыка, отчего и у меня незамедлительно приподнялось настроение.
[Last Christmas – Wham!]
Воодушевленно хлопнув в ладоши, показала, куда ставить коробки, а затем мы вместе в четыре руки принялись расправлять еловые лапки массивной, большой и очень пушистой зеленой красавицы.
На вид елочка выглядела настолько нереально живой, что если бы я не знала о ее искусственности, то решила, что Дин с дочкой привезли настоящую. Жаль, конечно, но нет. Хотя с другой стороны, перспектива вытряхивать осыпавшиеся иголки из носков и обуви не вдохновляла, так что пускай будет искусственной, что уж там.
Умиротворенно наряжала с дочерью елку, и мне под руку попалась красивая игрушка ручной работы, представляющая собой небольшой шарик со снегом внутри и спящим на лапах пятнистым ирбисом, подарок Алины на тот Новый год.
Губы тронула невольная улыбка.
Я не знала, где она раздобыла такое чудо, но Айсар как-то упоминал, что Леонардо возил свою «пленницу» в нейтральное поселение, и предполагала, что подарок оттуда.
Присела на пол, осторожно гладя игрушку по стеклянному гладкому боку, мысли вновь скользнули к подругам. Как же давно мы не встречались. И с матушкой тоже давненько не виделись, только созванивались.
Последний раз мы с мамой встречались летом, а после они вместе с Димитрием и четырехмесячной малышкой медведицей, моей сестричкой, укатили в одно из южных поселений, где жили родители и брат ее оборотня. Кстати, таким образом практически полная забота о фирме легла на наши плечи, но это мелочи.
Мне стало грустно, из-за чего я сентиментально прижала игрушку к груди.
— Мама? — тихо и очень удивленно позвала меня дочь, и я прикусила губу, чтобы удержать всхлип. — Ты что, грустишь?
Выдохнув, натянула на лицо теплую улыбку и повернулась к Снежке:
— Нет, что ты. Просто вспомнила кое-что. Иди ко мне, — протянула к ней руки, и дочь послушано обняла меня в ответ. С наслаждением вдохнула родной запах, стало намного легче, хоть тоскливая грусть полностью не ушла.
Завозившись в моих руках, устраиваясь поудобнее, Снежана наивно спросила:
— Поэтому тебе так грустно? Ты вспомнила что-то неприятное?
— Напротив, — повела носом по ее щеке и осторожно прижала к груди ее голову, погладила по обманчиво хрупкой спинке: — Иногда можно и нужно плакать потому, что счастлив или же испытываешь светлую грусть. С помощью слез люди отпускают свои накопившиеся или неподконтрольные эмоции. Так нам становится легче.
Снежка нахмурилась:
— Как это? Только людям? А оборотням?
— И оборотням, наверное, тоже. Папа тебе расскажет. А пока вот, — протянула ей игрушку. — Повесь на елочку, пожалуйста.
Дочь повертела в руках игрушку, а затем потрясла ее, счастливо рассмеявшись, когда оборотня внутри шара припорошил снег. На этот раз я искренне широко улыбнулась, а, почувствовав на себе взгляд, безошибочно нашла задумчиво поглядывающего на меня мужа с гирляндой в руках. Дин с таким же выражением сверлил взглядом Снежку, но она в силу своего возраста этого не замечала.
Ко мне тихонько подкрался Айсар, присел на корточки, обволакивая своим теплом и окончательно прогоняя тоску.